ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Лизердейл с минуту задумчиво смотрел на него.
– Скажите, согласно правилам, члены совета попечителей могут дать такое разрешение?
Джонс задумался.
– Полагаю, что могут, однако совет обыкновенно…
– Собственно, сэр, мы с вами работаем на одного человека. Генерал Боджли не только председатель вашего совета, но и мой старший констебль. Возможно, мне стоило привезти с собой записку от него, но мне показалось, что вы поможете и так.
– Помочь? Уверяю вас…
– Если быть точным, это его машина с шофером ждет меня на улице. Возможно, если мы дозвонимся к нему по телефону…
Сторожевой пес, виляя хвостом, ластился к ноге.
– Инспектор… э-э… Лизердейл, поверьте, я делаю все, что в моих силах! Я не знаю, где хранятся ключи. Я не знаю точно, где сейчас наш ректор. Я могу показать вам телеграмму от него, но она отправлена с какого-то полустанка в Австрии, так что, боюсь, она вам не поможет. Наш казначей отдыхает в Швейцарии. Если только у генерала Боджли нет запасного комплекта ключей – в чем я очень сомневаюсь, – я даже представить себе не могу, у кого они вообще могут быть. – Джонс в сильном волнении вцепился левой рукой в бороду.
– Разве у доктора Гиббса нет секретаря?
– Катается на лодке в Блэкпуле, кажется. Сейчас же август, инспектор, самый разгар каникул! Вся Англия отдыхает. Впрочем, если кто-то из Фэллоу попал в беду, я, разумеется, готов оказать следствию любую посильную помощь.
Вот так-то оно лучше. Лизердейл кивнул.
– Мне нужна информация о двоих ваших учениках, вот и все.
– Как их зовут?
– Один – Эдвард Джордж Экзетер.
Джонс застыл.
– Экзетер? О Боже! Надеюсь, вы не хотите сказать, что они попали в эту историю на Балканах?
– Насколько мне известно, сэр, к Балканам это не имеет ни малейшего отношения.
– Но ведь именно Экзетер и Смедли направлялись вдогонку доктору Гиббсу. Те двое, о которых я говорил.
– Им пришлось прервать поездку. Они вернулись домой из Парижа.
– Ну что ж, уже легче. Право же, легче! Я так беспокоился о них, и я… – Улыбка Джонса исчезла так же быстро, как появилась. – Вы хотите сказать, произошел несчастный случай?
– Нет, сэр.
На этот раз шок, поразивший Джонса, был действительно неподдельным.
– Экзетер попал в беду?
– Что вы можете сказать мне о нем, сэр?
Учитель глубоко вздохнул:
– Экзетер был одним из лучших выпускников этого года! Прекрасный во всех отношениях молодой человек! Он жил здесь, в Тюдор-Хауз! Я был его наставником, инспектор, так что хорошо его знаю. Экзетер, пожалуй, последний, кого я мог бы заподозрить в нарушении закона! Ведь дело в этом, правда? Вы имеете в виду, что им интересуется британская полиция?
– Боюсь, дело обстоит именно так.
В замешательстве Джонс вытащил из кармана льняной носовой платок и промокнул вспотевший лоб. Его расстройство и удивление казались искренними.
– Я хотел сказать, я надеюсь, с ним не случилось никакого несчастья?
– Пожалуй, преждевременно делать заключения, сэр. Против него пока не выдвинуто обвинений, но на сегодняшний день ситуация выглядит достаточно мрачно.
– Господи, спаси и помилуй! – Джонс откинулся на спинку кресла. – Экзетер? Я выдвинул его на аттестат с отличием, инспектор, и он полностью оправдал мои надежды. Я не мог бы дать высшей оценки никому – ни одному из моих мальчиков. Вы не просили… я хочу сказать, я вел записи о своих мальчиках из Тюдора. Я с радостью предоставлю их вам. – Он снова сделал попытку встать, хотя на сей раз значительно более энергично.
– Позже, сэр, я буду рад ознакомиться с ними. А пока я хотел бы услышать, что вам известно о нем. Характер, происхождение. В особенности – семья.
Джонс снова погрузился в кресло, вытирая лицо платком. Он помолчал, собираясь с мыслями, потом заговорил, не поднимая глаз:
– Лидерство, инспектор. Наш основной продукт – лидерство. Они попадают к нам совсем детьми. А выходят от нас молодыми людьми. Довольно невинными молодыми людьми, если мерить мировыми мерками. Но зато из того сплава, что позволит им служить империи. Часто паренек, окончив эту школу, через три или четыре года получает под свое начало территорию примерно в половину Англии: администратор, судья, солдат, инженер, сборщик налогов, блюститель порядка – все в одном лице. И не ради власти, не ради денег, но единственно из чувства долга!
Лизердейл ждал.
Джонс блеснул стеклами пенсне.
– Латынь, греческий и прочие науки сами по себе ничего не значат. В этом мире важно не то, что вы знаете, но то, что вы собой представляете! Esse non sapere – вот школьный девиз. Мы учим их чести, достоинству и искусству актера. Вот что они выносят отсюда. Не все, конечно, далеко не все. Но лучшие действительно овладевают этим в полной мере. Экзетера я причислил бы к лучшим. – Он упрямо посмотрел на полицейского.
Миссис Боджли говорила примерно то же самое.
– Конкретнее, пожалуйста.
Джонс убрал платок в карман.
– Эдвард Экзетер? Родился в Британской Восточной Африке, если не ошибаюсь, в девяносто шестом. Сюда попал, когда ему было около двенадцати лет. Вышел – формально – неделю назад. Прекрасный ученик, гордость школы. Похоже, этим летом у него будет шанс послужить родине.
Он сделал паузу. Лизердейл продолжал молча ждать – он чувствовал; еще немного, и что-то проявится.
– На долю Экзетера и так уже выпало достаточно трагических переживаний. Вы, наверное, помните о событиях в Ньягате?
– Смутно.
– Отец Экзетера был администратором округа. Они с женой оказались в числе убитых. Все произошло за несколько дней до того, как они собирались уехать в отпуск.
– Генерал упоминал об этом – вскользь. Впрочем, он… гм… не вдавался в подробности. – В общем-то это было мягко сказано.
Джонс поморщился:
– Вам стоит почитать официальное заключение. Все это дело – из тех бессмысленных кровопролитий, что, похоже, являются неизбежной платой за прогресс. Видите ли, меньше десяти лет назад весь этот район и на карту-то нанесен не был. Варварство продолжает тлеть под самой поверхностью. Враждебно настроенные воины из соседнего племени – меру или как их там, голод, браконьерство… резня и все сопутствующие ужасы и как результат – карательные меры. Одним словом, история движется вперед, оставив позади еще несколько могил. – Мистер Джонс тяжело вздохнул.
– Сколько Экзетеру тогда было лет, сэр?
– Шестнадцать.
– Он находился здесь, в Фэллоу? Как он это воспринял?
– Право же! А вы как думаете? Он был сражен, разумеется. Сообщение о трагедии пришло в выходной, и никто из Уайтхолла не дал себе труда известить его. Так что он узнал обо всем из газет утром в понедельник. Он не видел родителей четыре года и как раз надеялся повидаться с ними летом.
– Братья, сестры?
Джонс снова вздохнул:
– Никого. Он замечательно быстро справился с отчаянием. Сильный характер. Его оценки почти не понизились. А потом, когда худшее, казалось, было позади, опубликовали результаты расследования, и это снова разбередило раны.
– Будьте добры, сэр, повторите еще раз название местности. И точную дату – во всяком случае, настолько точную, насколько вы помните. – Лизердейл уже знал, что ему будет оказана вся возможная помощь. Он не получил никакого удовольствия – слишком легкой оказалась победа. – Каким образом, сэр?
– Я хотел сказать, разбередило раны Экзетеру. – Джонс осторожно снял пенсне и протер его носовым платком, потом, прищурив глаз, оценил результаты. – В самом кровопролитии нет вины его отца. Как я сказал, убийцы – обыкновенное сборище бандитов, зашедших на чужую территорию. Однако Экзетера резко критиковали за то, что он не держал для охраны своих учреждений гарнизона специально подготовленных туземцев. Юный Экзетер сказал бы вам – и я почти готов поддержать его точку зрения, – что его отца обвинили в том, что он слишком хорошо справлялся со своей работой. Если бы он оказался плохим администратором и правил с помощью угроз, ему бы требовалось защищать себя! Еще один парадокс, э? В общем, в свои молодые годы Экзетеру уже пришлось пережить такое, что не пожелаешь никому.
– А его опекун?
Джонс водрузил пенсне на нос и недоверчиво прищурился:
– Почему вы спрашиваете, сэр? Разве он не может сказать вам этого сам? Он что, пропал?
– Нет, сэр. – Лизердейл перелистал свой блокнот. – Сотрясение мозга, сложный перелом правой ноги и ряд менее серьезных ушибов. Когда я уезжал из больницы, он еще не пришел в сознание.
– Боже правый! – задохнулся Джонс. Некоторое время он молчал, собираясь с мыслями. – Опекуном является его дядя, преподобный Роланд Экзетер, глава миссионерского общества «Светоч».
Он назвал это имя так, словно преподобный доктор Экзетер был известен каждому, – и правда, Лизердейлу доводилось слышать о нем. Он умолчал о том, что уже имел со святым отцом телефонный разговор рано утром. Равно как и о том, что экономке преподобного Экзетера потребовалось довольно много времени, чтобы уговорить того хотя бы подойти к телефону. Да и подошел он в конце концов только для того, чтобы объяснить: его религиозные убеждения не позволяют ему путешествовать по воскресеньям – нет, ни в коем случае, даже чтобы навестить раненого племянника, обвиняемого к тому же в совершении убийства.
– Экзетер переписывался также с каким-то типом из министерства по делам колоний, – нахмурившись, сказал Джонс. – Уверен, у меня где-то записаны его имя и адрес. Мистер Олдкастл, если не ошибаюсь. Видите ли, в таких случаях правительство его величества принимает посильное участие.
– А другие родственники?
– Насколько мне известно, только кузина.
Лизердейл навострил уши, но виду не подал.
– Друзья семьи?
– Не слышал, чтобы он упоминал кого-либо.
– Мистер Джонс, вам ни о чем не говорит имя или прозвище «Джамбо»?
– Весьма распространенное прозвище, только и всего. У нас в четвертом классе учится Джамбо Литтл.
– Нет. Ладно. Расскажите мне о кузине.
– Мисс Алиса Прескотт. У меня, кажется, есть ее адрес.
– Насколько они близки?
Джонс изобразил понимающую улыбку:
– Два месяца назад Экзетер был у нее на дне рождения; ей исполнился двадцать один год. До достижения совершеннолетия она – как и он – находилась под опекой дяди – преподобного Экзетера. Я не видел юную леди несколько лет, но полагаю, что молодой человек пребывает в сильном смятении. Как к нему относится она, мне неизвестно. Он на три года моложе, и они в близком родстве.
– Я прослежу, чтобы ее оповестили о случившемся, сэр.
– Благодарю вас. Уверен, Экзетер будет весьма благодарен за это. Если она хоть отчасти такова, какой он ее считает, она откликнется.
Хороший школьный наставник – это не просто надзиратель. Акции Джинджера Джонса в глазах Лизердейла заметно повысились. Доверие и дружбу по меньшей мере одного из своих подопечных он завоевал, это точно.
– Расскажите мне о самом юноше, сэр.
– Крепкий… – Джонс задумался на мгновение. – Неплохой спортсмен, хотя и не выдающийся, если не считать крикета. Он один из лучших подающих, учившихся в последние годы в нашей школе. Немного склонен к одиночеству, особенно после трагедии, но, несмотря на это, его любили. Безупречно выполняет все, за что берется. Прирожденный лидер – младшие слушались его беспрекословно, а ведь он никогда не повышал голоса. Они на него только что не молились. Немного слабоват в математике – он просто не видел в ней особого смысла. Зато поразительные способности к языкам. Окончил школу с медалями по греческому и немецкому, да и по латыни был близок к этому. Чуть хуже французский, – помедлив, добавил он.
Ну да, именно такая информация будет наиболее убедительна в суде.
– Итак, он окончил школу. Не знаете ли вы, каковы его дальнейшие намерения?
Джонс не торопился с ответом.
– Насколько я знаю Экзетера, ему, как и всем остальным, не терпится надеть форму. Проучить гуннов как следует!
– А если бы мобилизацию не объявляли?
– Он собирался в Кембридж. Похоже, он давно уже сделал выбор в пользу двух или трех колледжей – на такие дела в семье деньги имеются.
– А дальше что? По отцовским стопам? Министерство по делам колоний?
Пауза.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66

загрузка...