ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Я знала его. Знала близко. Это вас шокирует?
– Конечно, нет! – На самом деле шокировало, и еще как. Он не мог представить себе, чтобы у отца имелась любовница. Эта новость расстроила Эдварда, напомнив, что все его воспоминания о родителях ограничиваются двенадцатилетним возрастом. Он никогда не знал их по-настоящему, а теперь никогда и не узнает. Они погибли из-за Зэца и «Филобийского Завета».
Оника протянула руку и с неожиданной силой затащила его в седло. Интересно, сколько ей лет?
– Он был замечательным человеком, очень уважаемым. Я любила его. Потом мы разошлись. Само собой, это все было задолго до того, как он познакомился с вашей матерью. Ладно, Милашка, девочка моя. Я знаю, что ты устала. Вондо!
Может, эта давняя связь и послужила причиной того, что Моника Мезон пришла на помощь сыну Камерона? Но зачем она заезжала в гости к своему бывшему любовнику в Ньягату? Что-то тут не так. А может, просто это он такой наивный? Слишком много вопросов, слишком много подводных камней и непредсказуемых ответов.
Эдвард утратил ощущение времени. Движение дракона начало убаюкивать его. Он снова попытался следить за дорогой сзади. Нет, в такой темноте он не заметит Жнецов. Трумб и Иш скрылись за горизонтом, теперь на небе царил золотой Кирб’л. Ночь оборачивалась страшным сном, из тех, что никак не кончаются.
Оника крикнула что-то и показала рукой.
Дома. Ламеби.
Она обогнула деревеньку, срезав дорогу по полю. Милашка оказалась замечательной прыгуньей, не хуже лошади, хотя приземления все же не доставили Эдварду ни малейшего удовольствия. Потом они снова оказались на дороге, сворачивающей в узкий овраг – пересохшее речное русло. Ровный низкий рев спереди был, судя по всему, шумом Суссуотера.
– Черт! – буркнула Оника. – Заппан!
Дракон, скребя когтями по камням, остановился.
Тишина. Только пробирающий до костей рокот воды, даже ни дуновения ветерка в овраге… Петляющая между каменистых склонов дорога в полусотне ярдов перед ними резко сворачивала влево. В просвет виднелись залитые лунным светом скалы и дальний конец моста. Такого же подвесного моста, как в Ротби, на таких же тяжелых цепях. Только здесь не было никаких башен. Должно быть, цепи крепились непосредственно к скалам. Ближняя часть моста оставалась скрытой за изгибом дороги.
– Что-то не так? – спросил он шепотом.
– По меньшей мере двое, – ответила Оника и вздохнула. – Идеальное место для засады. Я могла бы подумать об этом.
– Может, нам лучше вернуться?
– И что потом? Милашке надо отдохнуть, даже если этого не нужно вам. Ладно, попробуем в лоб. Святой Георгий и дракон – на сцену! Слезайте.
– Но, мэм…
– Слезайте!
Она произнесла это тихим голосом, но, должно быть, подкрепила свои слова такой маной, что спустя долю секунды его ноги уже коснулись земли. Он пошатнулся.
– Легкая кавалерия – в атаку! – сказала Оника.
– Нет, постойте!
– Скрестите пальцы на удачу, Экзетер! Не забудьте: Калмак Плотник. Зомф!
Милашка рванулась вперед, брызнув во все стороны мелкими камешками. Она пулей понеслась по дороге и скрылась за поворотом.
Эдвард вскрикнул и отшатнулся. Он остался стоять на дороге, ощущая себя тепличным ребенком. Ухмылка на губах юнца не улучшила его настроения. Эксгибиционист проклятый, нашел где демонстрировать свою наготу!
– Ладно, пошли! – буркнул он. – Попробуем помочь! – Он перешел на бег, и юнец без лишних слов затрусил рядом с ним.
Хуже всего было то, что он не слышал ничего – ни криков, ни стонов. Вообще ничего. Эдвард снова увидел Милашку – она неслась по мосту, как обезумевший грузовик. Должно быть, ее когти довольно громко стучали по камням моста, но шум воды полностью заглушал это. Добежав до противоположного берега, дракон не повернул вслед за дорогой, а огромным насекомым взмыл прямо по отвесной скале. Седока на нем не было. Через несколько секунд дракон исчез за гребнем. Он мелькнул еще раз, выше, а потом окончательно скрылся из вида.
Эдвард растерянно остановился. Река ревела. Сердце отчаянно колотилось.
Ему пришло в голову, что он стал жертвой какого-то чудовищного розыгрыша, но он отогнал эту мысль как совершенно безумную. Что-то напугало этого дракона!
Если бы Оника была жива, она вернулась бы назад. Если она мертва, значит, она разделалась не со всеми Жнецами.
Что теперь? Элиэль говорила, что обыкновенное оружие против Жнецов бессильно. Может, Оника лежит сейчас на дороге, раненая, и нуждается в помощи? Если кто-то из врагов выжил, они, возможно, чуют его сейчас, как она чуяла их. Он точно не знал, на что способны Жнецы. Эдвард нагнулся и нащупал пару округлых булыжников, хорошо ложащихся в ладонь. Вряд ли у него будет времени больше, чем на два броска.
Каков радиус действия Жнеца? Он попытался вспомнить, на каком расстоянии они были при первой встрече. Пятнадцать ярдов? Трудно сказать: в темноте, два неясных силуэта… Будем для надежности считать двадцать. Крикетная подача – двадцать два ярда.
Он повернулся к своему таинственному спутнику, который насмешливо следил за его приготовлениями.
– Ты собираешься помочь или так и будешь стоять и красоваться здесь?
На этот раз он получил ответ. Незнакомец явно понимал по-английски, но заговорил на джоалийском:
– Ступай-ка лучше ты вперед, дорогой мой Д’вард. Мне интересно посмотреть, что из этого выйдет.
Возмущенно фыркнув, Эдвард двинулся вперед. Он шел по возможности бесшумно, хотя знал, что река все равно заглушает все звуки. Юнец не спеша шагал следом.
Эдвард игнорировал его, не сводя глаз с поворота, перекатывая камень на ладони, заставляя себя дышать ровно. Поворот был крутой, но не слишком. Он держался поближе к стене, все замедляя шаг. Шаг… еще шаг…
Он увидел тело. И фигуру в черном балахоне, склонившуюся над ним. Ну! Быстро!
Он ринулся вперед. Жнец удивленно поднял глаза, встал на ноги, ярко освещенный лунным светом, замахнулся…
Эдвард извернулся и метнул свою лучшую подачу. На мгновение ему показалось, что он опоздал – руку пронзила знакомая боль.
Но он успел. У Жнеца просто не было шанса уклониться от летящего с такой скоростью снаряда. Камень со зловещим хрустом угодил ему прямо промеж глаз. Он упал, как сраженный молотом.
Эдвард резко остановился, растирая зудящую руку и борясь с накатывающей тошнотой. Ему не хотелось думать, что камень может сделать с человеческим лицом. Возможно, он убил человека или по меньшей мере страшно изувечил его. Еще хуже, если Жнец жив – в этом случае он может быть опасен. Осмелится ли Эдвард подойти ближе, чтобы прикончить его? Сможет ли он хладнокровно добить раненого человека? Тела на дороге не шевелились.
Он шагнул вперед. Первые два были Жнецы, и тот, которого поразил он своим камнем, еще дергался. Следующим лежал еще один Жнец, распластавшись так, что не оставалось сомнений – он мертв.
Оника лежала у въезда на мост. Она не дышала. Бледное лицо в лунном свете казалось искаженным, словно она умирала в страшных муках. Черная струйка крови стекала изо рта. Он закрыл ей глаза, как закрыл тогда Крейтону.
Сначала Волынка, потом Крейтон и этот Говер – а теперь еще и Мезон! Сколько еще смертей оставит он за собой?
Внезапное подозрение заставило Эдварда вскочить. Он повернулся к своему спутнику, юноше с золотыми кудрями. Тому, чьи одеяния ограничивались светом луны-Проказницы. Тому, кто не ехал верхом на драконе, но при каждой остановке оказывался рядом. Он появился в театре вместе с Мезон, но не она привела его. Мезон вообще не знала, что он здесь.
Они стояли и смотрели друг на друга – юнец ухмылялся, Эдвард боролся с яростью и отчаянием, из последних сил напрягая мозги. Из огня да в… Я требую встречи с британским консулом! Эскадру канонерок сюда!
Как положено приветствовать бога? Местное руководство надо встречать хотя бы с притворным уважением. Однако Тион не относился ни к церковной верхушке, ни даже к шаманам. Бандит. Паразит. Мошенник высшего разряда. Туземец наверняка бы пал ниц, но англичанин не позволит себе унижаться так ни перед кем. А уж этот юный тип заслуживает уважения не больше, чем саравакский пират. Пасть ниц? У Эдварда чесались руки разбить это смазливое личико.
– Насколько я понимаю, ты Тион?
Мальчишка засмеялся:
– А ты – Освободитель! Нравится тебе мое тело? Это подарок от Кирб’ла.
– Он повернулся, демонстрируя себя со всех сторон. – Кирб’л, конечно, маньяк, но мои вкусы знает.
– Подарок?
– Или, скажем, я выиграл его на Празднествах. Я каждый год выигрываю новое тело – это моя награда! Так тебе нравится?
Как бы получше ответить на этот вопрос?
– Неплохое олицетворение молодого Аполлона.
Тион явно понял сравнение, ибо сверкнул белыми зубами в довольной улыбке:
– Вот спасибо! Знаешь, ты и сам ничего. Это я тебе говорю. А уж я абсолютный авторитет в этой области.
Вот проклятие! Он и впрямь сумасшедший и в придачу опасен, как голодная акула. При всех своих сверхъестественных способностях он появляется нежданной помощью свыше – и только для того, чтобы ничего не делать!
– Почему ты не спас ее?
Бог обиженно надул губы:
– С чего это мне ее спасать? Она всего лишь одна из этих несносных ничтожеств-идеалистов из Службы! У них ничего не выйдет. Я здесь гораздо раньше, чем эта Служба, и я буду здесь, когда про них давно забудут.
– Мне жаль, что она умерла!
– Так не жалей! – Юноша, казалось, был раздражен. Потом он улыбнулся. – Впрочем, мы не можем оставлять здесь вещественные доказательства. Да и неэстетично как-то – что такое, трупы какие-то валяются… Сбрось их в реку.
– Я не принимаю приказов от…
– Еще как принимаешь, – тихо произнес Тион.
Прежде чем он сам осознал это, Эдвард нагнулся и взялся за ноги Оники. Он попробовал шагнуть в сторону, но руки отказались разжиматься. Его ноги сами собой зашагали на мост, и он потащил Онику за собой. На мосту рев реки просто оглушал. Холодный влажный ветер задувал со дна каньона. Настил был скользкий.
– Черт бы тебя подрал! – крикнул он. – Она заслуживает более достойного погребения!
– Вовсе нет. Сойдет и так.
Со щемящим сердцем Эдвард перевалил тело через цепи и посмотрел ему вслед. Оно исчезло в белой пене Суссуотера без всплеска.
Он обнаружил, что возвращается к трупам, и замер, скованный отвращением. Он мало жалел Жнецов, но не мог простить себе такого обращения с женщиной, пусть даже у него и не было другого выбора. Тион шагал рядом с ним, не делая попыток помочь. Ну да, физический труд ниже достоинства бога.
– Этого она задавила драконом, – заметил Тион. – Но слишком поздно, чтобы избежать его смертоносной энергии. А последнего сделал ты, мальчик мой! Паразиты проклятые! А у тебя недурной бросок, не так ли?
Эдвард чуть не захлебнулся от ярости:
– Почему ты не спас женщину?
– Потому, что я так решил, разумеется. Она совала нос не в свое дело. И остальные тоже. Я предупреждал Зэца, чтобы он не пускал своих ублюдков в мои владения. Наделять такими способностями туземцев безнравственно.
Когда настал черед Жнеца, которого уложил он, Эдвард старательно избегал смотреть на кровавое месиво под капюшоном. Оказалось, что его жертва продолжает стонать.
– Этот еще жив!
– Абсолютно преходящее состояние, мальчик мой. Валяй, действуй.
Не в силах возражать, Эдвард отволок человека на мост и избавился от него так же, как от трупов. Это вызвало у него большую тошноту, чем все остальное. Теперь он и в самом деле убийца. Местный эквивалент инспектора Лизердейла может со спокойной совестью выписывать ордер на его арест.
Последний Жнец отправился вслед за остальными. Когда наступит утро, путешественники, проходящие по ламебийскому мосту, не увидят ни следа ночного побоища.
– Ну вот, так-то лучше, – вздохнул Тион. – И полагаю, мне пора оставить тебя здесь, на распутье. Отклоняться от пророчества – нехорошо! Путь свободен, тебе ничто более не грозит. Ты очень лихо избавился от этого Жнеца и без всякой маны – но тебе предстоит еще стать самым занятным явлением последних столетии, мои мальчик! Даже не представляю, как ты разделаешься с этим ужасным Зэцем, но, надеюсь, ты справишься!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66

загрузка...