ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

"И родные не узнают где могила моя", Светочка, любовь моя, святая женщина, прости за то, что не оправдал твоих надежд, что доставил тебе столько огорчений и тревог. Таким уж, видно, "горбатым" уродился. Я, как в том анекдоте, всегда во что-нибудь вляпаюсь - то в партию, то в дерьмо. А сейчас угодил в такую навозную кучу, что самостоятельно выбраться из неё нет никакой возможности. Определенно. Я ж не навозный жук, чтобы дерьмом питаться. Это сосновские и варданяны чувствуют себя в нем, как рыба - в воде. Прости меня, моя любимая! Прости и прощай! Жаль, что все так быстро кончилось. Но здесь кому как повезет. Мне не повезло. Бывает. И вообще, невезучесть - моя визитная карточка. Тартаю я её на себе по жизни, будто родимое пятно, и нет никакой возможности от неё избавиться. Козел отпущения, одним словом. Такая, видно, у меня судьба. Но ничего, моя родная, если верить Андрюше Говорову (а я ему верю), то мы обязательно там встретимся. Я лягу у их ворот будто строжевой пес и буду тебя ждать. Так что, если разобраться, не все так кисло складывается. Ведь впереди у нас с тобой вечнось.
Короче, как вы уже наверное поняли, я окончательно довыступался. Соглашаясь на "сотрудничество" я хотел убить сразу двух зайцев - и самому уцелеть, и постороить ба-альшую фигуру из трех пальцев гребанному олигарху и всей его кодле. Дурачина я, простофиля! Здесь такие тертые жучки работают, что их на мякине не проведешь. Они все заранее расчитывают. Однако все по порядку.
После того как подписал тот договор о сотрудничестве я был вновь доставлен на базу отдыха боевиков. Мастодонт Саша продолжал находиться при мне, как овчарка Мухтар при Юрии Никулине. Из этого сделал вывод, что в моей искренности здесь очень и очень сомневаются, а дядя Алик - в первую очередь. Кроме того, я прекрасно помнил двусмысленную ухмылку отставного генерала при нашем расставании, и понял что старый хрен уже давно вынашивает в своей сообразиловке очередную подлянку для меня. Я долго размышлял, что это может быть, пока не отбросил это неблагородное занятие. Что будет, то будет. Зачем гадать на кофейной гуще да ещё тратить на это умственную энергию, тем более, что в последнее время я и так ощущал в ней явный дефицит.
Три дня я откровенно бездельничал, отсыпался, ел на халяву за двоих, пил пиво да пытался вывести из себя мастодонта Сашу. Дохлый номер. Все мои приколы отскакивали от него словно семечки. Пока смысл сказанного доходил по длинной шее до его сознания, слова теряли всякую актуальность. Наконец, я оставил и это глупое занятие.
На третий день я лежал на кровати и предавался сладким мечтам. Они уносили меня меня в мою далекую родную Сибирь, где рядом была самая замечательная в мире женщина - моя жена, и дочурки. На "Мутанте" (Как он там без меня бедолага? Совсем, наверное, затосковал.) мы поехали в Горную Шорию, куда я столько раз обещал свозить Светлану, но так и не собрался. Там стояла такая тишина, какой не было со времени сотворения мира, нарушаемая лишь мерным журчанием горной речки по каменистому дну да веселым потрескиванием костра. Нас со всех сторон обступали величественные горы. А небо было голубым и праздничным, как мамина крепдешиновая кофта из моего детства, которую она надевала лишь по исключительным торжественным случаям. Мы ели наваристую уху из хариуса, пили со Светланой горькую водочку и пели: "Хазбулат молодой, бедна сакля твоя..." Хорошо!
И в это самое время в комнату ввалился плохиш Саша, заполнив собой все свободное пространство.
- Там это... Там приехали. Ну. За тобой. Ну. От шефа, - очень "красноречиво" объяснил он причину своего появления.
Вид у него был настолько ошарашенным и глубоко несчастным, что я удивился. Неужто он настолько ко мне привык, что сама мысль о предстоящей разлуке повергла его в такое уныние. Спросил:
- А ты-то почему так расстроился?
- Они это... Сказали что б я возвращался. Ну, - ответил Саша, чуть не плача.
- Куда возвращался? - ничего не понял я из его "затянувшегося" монолога.
- На работу. В ФСБ. Ну. А какой я там... Мне б лучше здесь.
- То, что ты никакой - это ты правильно. Ну. Единственное, чему ты хорошо обучился, так это бить по мордам почтенную публику и совершать членовредительство. Здесь, можешь поверить мне на слово, тебе равных нет. Тебе бы вышибалой в кабак. Там ты бы был на своем месте.
- Да я бы... Только кто ж меня. Ну. Везде лапа нужна, - проговорил Саша совсем обреченно.
Во дворе меня поджидали двое прежних дэнди безупречных как шестисотый "мерседесс", безликих, как новостройки шестидесятых годов и слащавых, как Филя Киркоров. Прежде этих строжевых псов мафии можно было отличить по стриженным затылкам и кожанным курткам. Сейчас "перелицевавшись" и сменив манеры, они влились в огромную армию белых воротничков и, порой, трудно было понять кто есть кто, то ли это босс, то ли его "волкодав". Лишь цепкие и наглые взгляды этих ребят свидетельствовали, что нутро у них осталось прежним - угрюмым и алчным и чтобы его насытить они выполнят любой приказ. И так мне захотелось хоть по разу врезать по их смазливым рожам, так захотелось, что у меня даже зачесались кулаки. Чтобы не травить гусей и побороть искушение, я вынужден был спрятать их в карманы.
- Здравствуйте, Дмитрий Константинович! Садитесь пожалуйста, - сказал распахивая дверцу машины тот самый боевик, прошлый раз безуспешно пытавшийся выяснить - кто же я на самом деле: подполковник ФСБ Павел Иванович Кольцов, или подполковник ментовки Дмитрий Беркутов?
- Спасибо, дружочек! - поблагодарил я и, выпростав из кармана правую руку, отечески похлопал его по чисто выбритой упругой щеке. Неожиданно предложил: - А что, ребятки, не прихватить ли нам девочек да не закатиться ли в "Прагу", где любил бывать мой давний приятель абрек Руслан Татиев?
От моего предложения бравых ребят несколько коротнуло. Они лупили на меня глаза, хлопали ресницами и все никак не могли врубиться - серьезно я говорю или ваньку валяю.
- Вам сказали, что вас вызывает шеф? - спросил наконец второй боевик.
- Подумаешь - шеф! - махнул я рукой. - Шеф не Алитет, в горы не уйдет. А здесь есть возможность прилично оттянуться. Так стоит ли её упускать. Тем более мы и шефу можем подобрать приличную телку. Думаю, что хряк не откажется от такого подарка.
От подобного непочтительного отношения к их шефу лица боевиков сразу стали дежурными и строгими, как милицейская фуражка, а глаза так вообще никакими. Они, как выпуклые линзы, отражали окружающию действительность, искажая её до неузнаваемости и не выражали ни одной мысли, ни единой. Определенно.
- Нет, у нас приказ, - сказал первый боевик и отчего-то с сожалением вздохнул. По всему, мое предложение показалось ему очень заманчивым, но нарушить приказ было выше его сил.
Похоже, что весь мой треп они воспринимали вполне серьезно. Обхохочешься.
- Скучные вы, ребята, - констатировал я. - Нет в вас поэзии новизны, романтики авантюризма. Вот так, по приказу, тихо и незаметно вы проживете жизнь, и, оглядываясь назад, вам нечего будет вспомнить, насладить свой разум яркими воспоминаниями. Обидно мне за вас, ребята, и где-то по большому счету даже стыдно. Что ж, поедем к вашему шефу, этому старому маразматику. Я обязательно скажу ему все, что о нем думаю. - И я решительно сел в машину. Если честно, то чувствовал я себя мало сказать - хреново, Чувствовал я себя просто отвратительно. Внутри меня что-то скрипело, бренчало и тряслось, как свиной студень. Скоро решится главный вопрос: пан или пропал?
А через сорок минут я уже лицезрел отставного генерала дядю Алика, наполненного по самую маковку благодушием, отменным настроением и любовью к ближнему. Его двойной подбородок лежал на воротничке упруго и жизнеутверждающе. Лицо лоснилось. Глаза сияли. Чем не иллюстрация к книге Владимира Леви "Искусство быть самим собой". По всему, старый хрен заготовил мне большую свинью. Определенно.
При моем появлении Варданян вскочмл из-за стола, подбежал ко мне, сграбастал мою руку, долго и энергично тряс, приговаривая:
- Здравствуйте, Дмитрий Константинович! Рад, очень рад видеть вас в добром здравии. Как жизнь молодая? Как настроение?
Формально, согласно подписанного нами три дня назад договора, он является моим шефом. А потому его поведение озадачивало. Чего это он так выплясывает перед своим подчиненным? Видно, его босс придавал моей скромной персоне слишком большое значение. Да, сильно я подпортил олигарху в прошлом году настроение, заставил пережить не лучшие времена.
- Какое там настроение, - вздохнул я печально и где-то даже обреченно. - С утра ещё что-то такое было. А как увидел вас, оно вконец испортилось.
Дядя Алик отпустил наконец мою руку, меленько, по-бабьи захихикал.
- Юмор, да?! Я, Дмитрий Константинович, уже начинаю привыкать к вашему своеобразию. - Он прошел за стол, сел, указал рукой на кресло за приставным столиком. - Присаживайтесь, прошу вас.
Я сел, достал сигареты, закурил и выпустил дымовую завесу в сторону предполагаемого противника. Похоже, испортить настроение ему мне сегодня не удастся - уж слишком основательно он подготовился к встрече, так хоть отравлю ему атмосферу.
После довольно продолжительной паузы Варданян выдал:
- Мы тут с Виктором Ильичем посоветовались и решили задействать вас в операции. Как вы на это смотрите?
- Индифферентно. Я предполагал, что мне придется отрабатывать хлеб. И что же это за операция?
- Да так, ничего особенного, - улыбнулся отставной генерал. Но улыбка на этот раз получилась хищной и плотоядной. - Необходимо убрать одного человека, работающего против нашей корпорации. И это должны будете сделать вы, Дмитрий Константинович. Согласны?
Все, что до этого во мне скрипело, бренчало, булькало и тряслось, вдруг, замерло, и я ощутил чертовский холод. Такого я ещё никогда в жизни не испытывал. Озноб выскочил наружу мелкими отвратительными пупырышками по всему телу. Это называется - влип. Ё-маё! Что мне теперь делать?! Ведь к бабке ходить не надо, чтобы понять, что они изберут именно это. Повязать кровью - испытанный метод всех ублюдков в мире. Он действует лучше любого соглашения и договора. Кровное братство, да? Причем, используется чужая кровь - она надежней. А на что же я расчитывал, идиот? Что они предложат оформить фиктивный брак с какой-нибудь голливудской красавицей? Или возглавить банк "Капут России"? Дурачина я, простофиля! Ну зачем я когда-то поверил маме, что я самый умный и сообразительный в семье? Можно подумать, что какая-то мать признается, что родила морального урода, да? Нет таких матерей, кретин. Впрочем, здесь я ничего не берусь утверждать. Вот если бы мне, к примеру, сказали, что Витек Легостаев по кличке Юмба бросил воровать, то я бы мог авторитетно заявить: "Не верьте этому, люди добрые. Юмба ни при каком раскладе никогда не завяжет, так как ничего кроме как воровать в жизни не умеет и не желает уметь. Как когда-то Гебельс хватался за пистолет при слове "культура", так Витек хватается за нож при слове "труд"...
- Ну так что же? - напомнил мне Варданян о своем существовании и о том, что до сих пор не получил ответа на свой трудный вопрос, перебив тем самым мои сумбурные мысли.
- Да как вы смеете, милостивый государь, предлагать мне подобное?! прогнал я картину. - Чтобы почетный чекист Павел Иванович Кольцов обагрил свои руки невинно пролитой кровью?! При одной только мысли об этом все бывшие чекисты перевернутся в гробах, востанут из пепла. И тогда вам, генерал, не уйти от их справедливого суда.
- Да хватит вам, - брезгливо поморщился Варданян. - Это уже не смешно. Дмитрий Константинович. Я был о вас лучшего мнения.
Я и сам уже понял, что хватит. Веду себя как какой-нибудь маменькин сын, стыдно смотреть. Надо взять себя в руки.
- Вы понимаете, Алик Иванович, что для ответа на ваше предложение мне нужно время? - сказал я холодно и серьезно.
Варданян посмотрел на наручные часы.
- Сейчас двенадцать. В вашем распоряжении ровно двадцать четыре часа. Завтра в это время я надеюсь услышать от вас положительный ответ.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46

загрузка...