ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Тогда я вернулся в комнату и взял стакан, поставил его под трубу и стал терпеливо ждать. Когда стакан наполнился на четверть, я сделал два глотка. Вода была теплой и отдавала чем-то техническим, но это было спасением. Я вернул стакан на место.
В конце-концов я напился и, оставив стакан под трубой, вернулся в комнату, лег и, забравшись под тряпье, уснул.
Болезнь ещё долго не хотела от меня отступать. Я отчаянно ей сопротивлялся, но чувствовал, что и физические, и моральные силы на исходе. И все же, однажды проснувшись, понял, что здоров. Но с выздоровлением пришла другая беда - голод. Надо было срочно что-то поесть. Иначе от слабости я не смогу передвигать ноги.
Я встал и медленно, держась за стены, побрел к выходу. Когда выбрался наружу, то от свежего воздуха у меня закружилась голова и я был вынужден остановиться, осваиваясь с новой обстановкой. Когда головокружение прошло, я направился к зданию вокзала. У встречных прохожих мой вид вызвал разные эмоции. Одни, по-прежнему лишь скользили по мне равнодушным взглядом, у других я вызывал брезгливость, у третьих - возмущение. Одна пожила дама, глядя на меня, гневно воскликнула: "Безобразие! Куда только смотрит милиция!" Да, видно, я представлял собой печальное зрелище. Ни жалости или сочувствия я ни в чьих глазах не заметил.
Войдя в здание вокзала, я направился к туалету. Когда я попытался пройти мимо дежурной, то был остановлен её грозным окриком:
- Куда?! А ну выйди!
- Мне бы только умыться, - просительно проговорил.
- А ну, кому я говорю! Мне что милицию вызывать?!
- А сколько стоит?
- Четыре рубля.
Я стал лихорадочно шарить в карманах и, к своему счастью. обнаружил какую-то мелочь. Достал. Оказалось три рубля двадцать копеек.
- У меня всего три двадцать. - сказал я.
- Ладно, - махнула она рукой, забирая деньги. - Иди. Шут с тобой!
Когда я подошел к раковине и взглянул на себя в зеркало, то даже испугался. Я не узнал себя. Честно. Это был седой изможденный старик. Заросшее недельной щетиной лицо было в сплошных ссадинах и кровоподтеках, на губах запекшаяся кровь, под правым глазом желтел синяк. Грязные волосы стояли дыбом.
Я разделся по пояс, помылся, вытерся бумажным полотенцем, причесался.
- Спасибо! - поблагодарил я дежурную и вышел из туалета.
Где же раздобыть хоть немного денег? Я клял себя последними словами за глупость. за то, что не догадался оставить часть денег в камере хранения. Сейчас бы не было никаких проблем. Как говорится: "Близок локоть, да не укусишь". Чего уж теперь. "После драки кулаками не машут". Надо жить сегодняшним днем, а не воспоминаниями об упущенной выгоде. Что же делать? На лбу выступила испарина от слабости.
Ноги сами привели меня к буфету. И тут я увидел на одном из столиков недоеденный почти наполовину пирожок. Украдкой огляделся. Буфетчица была занята с покупателями. Для остальных я не существовал. И я медленно направился к столику. Но буквально перед моим носом полпирожка схватил молодой бомж и, оглянувшись на меня, злобно прорычал:
- Пошел вон, козел!
Это была его территория и соперничать с ним я был не в состоянии. И я поплелся прочь. Выйдя на привокзальную площадь и направился к коммерческим киоскам, где можно было разжиться пустыми бутылками. Вскоре мне посчастливилось стать обладателем сразу двух бутылок. Сдав их, можно было купить булочку и хоть немного приглушить терзавший меня голод. Стоило мне лишь об этом подумать, как рот наполнился горькой голодной слюной. Но я вновь был замечен двумя бомжами, для которых сбор бутылок являлся основным видом промысла, средством существования. Я опять влез на чужую территорию. Бомжи направились ко мне. По их лицам читалось, что они не намерены прощать мне дерзости.
Я достал из карманов бутылки и, протягивая им, сказал:
- Вот, возьмите, пожалуйста!
Только безоговорочное признание их права, спасло меня от побоев. Один из них, вероятно, старший, глядя на следы побоев на моем лице, насмешливо сказал:
- Видно, тебе, кореш, давно не доставалось. Канай отсюда и что б духу твоего здесь не было.
И я поплелся прочь. Проходя мимо киоска, гда торговали хот-догами, я взглянул на молодую продавщицу. У неё было миловидное, доброе лицо. Я подошел и пересиливая стыд, попросил:
- Дайте, пожалуйста, кусочек хлеба.
Лицо её вмиг подурнело, исказилось злобой.
- Я те щас так дам, что ноги не унесешь, побирушка сраный! - закричала она.
Я едва не расплакался от обиды и унижения. Что же произошло с людьми? Отчего все они так озверели?!
Проходя по площади, я стал заглядывать в урны. В одной увидел почти целую булочку. Но она была заплевана, завалена окурками. Меня едва не стошнило от отвращения. Но через два часа бесполезных поисков, я вновь вспомнил об этой булочке. Если её помыть, то вполне можно съесть. Я вернулся на площадь, но урны, в которой видел булочку не нашел. В этот день было все против меня.
В одном из подземных переходов я увидел калеку нищего. Я невольно остановился. Перед ним лежала картонная коробка, в которой было довольно много мелочи, была даже бумажная купюра в десять рублей.
Что если и мне попробовать? Стыдно? Но в моем положении не до сантиментов. Я должен, обязан восстановить силы и выполнить то, за чем сюда приехал. Иначе... Нет-нет, иначе просто не может быть.
У одного из магазинов я подобрал картонную коробку, спустился в переход, сел на корточки на противоположной его стороне, поставив коробку перед собой. Склонил голову, закрыл глаза и стал ждать, Вскоре услышал звон первых монет. В коробке лежало сорок копеек. Начало положено!
Через час я пересчитал деньги. Было без мало двадцать рублей! В моем положении целове состояние. Боже, как я был рад. Если бы прежде выиграл немыслимую сумму, тоя бы им не радовался так, как этим двадцати рублям.
Я поспешил в буфет, где купил стакан куриного бульона и рогалик. Больше я себе позволить не мог, так как занал, что это может для меня кончится плачевно. Очень даже плачевно.
В правильности этого я убедился тут же. Даже глоток бульона, попав в желудок, вызвал в нем резкие сокращения и сильную боль. Я подождал пока приступ боли пройдет, покрошил рогалик в бульон и принялся медленно есть. Ничего более вкусного я в жизни нее= ел. Но главное - я чувствовал, как ко мне постепенно начинают возвращаться силы. Я вернулся на прежнее место. Ужинал я уже по полной программе. Наевшись досыта и прихватив с собой пару бутербродов с колбасой, я вернулся к себе в комнату.
Утром я чувствовал себя достаточно бодрым, отдохнувшим. Я совсем повеселел. Если так дальше пойдет, то через пару дней я буду в норме.
В знакомом переходе я занял прежнее место. Скоро в моей коробке весело зазвенели монеты. Примерно через час расхлябанной, вальяжной походкой ко мне подошел парень лет двадцати - двадцати пяти. Был он огромен и толст. Долго рассматривал нагловатым взглядом, крутя на указательном пальце правой руки цепочку из желтого металла.
- Новенький? - спросил он лениво-равнодушно.
Я понял, что его появление здесь не случайно и ничего хорошего мне не сулит. Решил быть предельно вежливым.
- Да, - кивнул я, заискивающе улыбнувшись. - Только вчера начал.
- А что такой тощий?
- Да вот, такой, - пожал плечами.
- И правильно. Такие больше жалости вызывают. Деньги сейчас будешь платить?
- Какие деньги? За что? - не понял я.
- Ты что, чукча, с луны свалился?! - очень он удивился. - За место, естественно. В этой жизни за все надо платить. Таков закон выживания.
- А сколько?
- Тысячу баксов.
- Долларов?! - Я поперхнулся воздухом и долго. надсадно кашлял. Я никак не мог даже предположить, что и в этом деле существует рэкет.
- Ты что, чахоточныйЮ? - с опасениен спросил он.
- Нет-нет, это так, в горло что-то попало. Тысячу долларов! Вы вероятно пошутили, да?
- Нисколько , я даже занизил таксу для такого бойкого места. Тысячу долларов и ни цента меньше. Понял, ты, ханурик?
- Если бы у меня были такие деньги, то зачем бы я здесь стоял?
В равнодушном взгляде рэкетира засквозило удивление.
- Ты чё, дистрофик, прикалываешься?! Профессионал за неделю такую сумму берет.
- Какой профессионал? - не понял я.
- В каждом деле есть профессионалы. В твоем - тоже. Короче, если ты, клякса, завтра не притартаешь баксы, то я тебе глаз на жопу натяну и голым в Африку пущу. Усек?
- Усек, - обреченно ответил я.
- Вот и ладушки. - Он протянул руку к моему лицу. Я решил, что ударит и втянул голову в плечи. Но он лишь слегка коснулся рукой у моего уха и в ней появилась стодолларовая купюра.
- Что ж ты, чукча, плел, что у тебя нет баксов, а? Ты ж ими весь обвешан, - укоризненно сказал он и громко рассмеялся, очень довольный своей шуткой и собой.
Медленно вальяжной походкой, будто женщина покачивая мощными бедрами. он удалился. А я продолжил свой бизнес. Он оказался сравнительно удачным и я ел по полной программе, налегая на мясо. Мне нужен был ещё один день для восстановления сил. И он у меня будет.
Утром, прежде чем заступить на свой "почетный" пост, я зашел в камеру хранения и взял из сумки пистолет. С ним будет надежнее. И я направился в знакомый переход.
Через час я увидел старого знакомого. С ним был пожилой нищий с лицом Квазимоды.
- Ну, а я тебе о чем говорил? - сказал рэкетир, обращаясь к своему спутнику. - А ты: "Не может быть! Не может быть!".
- Вот козел! - возмутился нищий и грязно выругался.
- Ну что, принес? - спросил меня рэкетир.
- Да. Я сейчас. - Из внутреннего кармана пиджака я достал пистолет и направил его на рэкетира. - Этого будет достаточно?
Его глаза в буквальном смысле полезли на лоб и выразили сначала удивление, тут же сменившееся животным страхом. Он никак не ожидал подобного развития событий.
- Эй, эй! Ты чё, в натуре! - ошалело проговорил он, пятясь.
- Вот, падла! - в сердцах проговорил "Квазимода" и вновь грязно выругался.
Я перевел пистолет на него.
- А тебе особое приглашение требуется?
Тот неожиданно рванул рубаху на груди и истошно завопил:
- Стреляй, сука! Русские умирают, но не сдаются!
- Ну, как знаешь, - сказал я, снимая пистолет с предохранителя и передергивая затвор.
Героизм Квазимоды кончился. Он повернулся и блатной пританцовывающей походкой пошел прочь, сопровождая свой отход громким пением:
- "Там сидела Мурка в кожаной тужурке, а на боку у Мурки был наган".
Когда они отошли на приличное расстояние, рэкетир прокричал:
- Считай, что ты, хиляк, уже покойник!
И только тут я заметил, что в начале прохода скопилась толпа прохожих, с любопытством следившая за развитием событий. Я поспешно спрятал пистолет. И только тут заметил, что меня всего буквально колотит от возбуждения. В целом же я был доволен собой. Порядок! До завтрашнего дня этот трус сюда не сунется. А завтра меня уже здесь не будет. Я буду совсем в другом месте.
Но, как показали дальнейшие события, я оказался слишком самонадеянным. Это меня и подвело.
Когда я закончил работу и, высыпав мелочь в карман, направился к выходу, сзади мне на голову обрушился страшный удар, погасив на время сознание. Когда я очнулся, то увидел, что меня пинают четверо нищих. Среди них был и одноногий калека с противоположной стороны перехода. Он прыгал на одной ноге, тыча меня костылем. Каждый из них норовил ударить побольнее, сопровождая свои действия отборнейшей матерщиной. Поодаль стоял рэкетир и направлял их действиях:
- Врежьте ему, мужики! Как следует врежьте! По почкам его, суку, по почкам!
Вскоре я уже надолго потерял сознание.
Пришел я в себя, лежащим в том же переходе у стены. Попробовал было встать, но не смог. Низ живота пронзила сильная боль. Кажется, они действительно мне что-то отбили. И я заплакал. Но не от боли, нет. От обиды на себя самого, кляня за самонадеянность. В последнее время я столько совершил непростительных ошибок, сколько не совершил за все предыдущие сорок пять лет. А я ведь был в полшаге от задуманного. Как же я теперь посмотрю Толе в глаза?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46

загрузка...