ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Больше, я извиняюсь, не кому.
Огонь в его глазах мгновенно потух, а вместо него появилось что-то очень темное и очень нехорошее.
- Ну-ну, все шутить изволите. Не надоело вам фиглярничать, Дмитрий Константинович?! - слова были тяжелы, будто пирамида Хеопса.
- Пошто обижаете, Алик Иванович! - "возмутился" я. - Какие тут могут быть, я извиняюсь, шутки. Я ведь не просто так, а доказательно.
- И какие же у вас доказательства? - мрачно усмехнулся дядя Алик.
- Пусть они не прямые, а косвенные, но очень, я бы сказал, веские. Определенно. Во-первых, кто перед столь важной беседой окончательно осматривает помещение? Вы, Алик Иванович, не отпирайтесь.
- Ну и что из того? Сейчас такие видеокамеры, что я её попросту не заметил.
- Ее могла не заметить уборщица тетя Клава...
- Какая ещё тетя?! - стал заметно заводиться Варданян. И это меня порадовало и воодушевило.
- Это аллегория, Алик Иванович... Так вот, видеокамеру могла не заметить уборщица тетя Клава, но не оперативник с вашим стажем и вашей квалификацией.
- И это все?
- Нет, я извиняюсь, не все. Я лишь только сказал - во-первых. Во-вторых, с некоторых пор вы заметили недовольство олигарха вашей работой и поняли, что рано или поздно, он постарается от вас избавиться. Чем это для вас может закончиться, не мне вам говорить. Вот потому решили сыграть на опережение и обезопасить свои тылы. А злополучная видеокассета и есть та гарантия, что жизнь свою вы закончите не где-нибудь в Москве-реке с перерезанным горлом, а на в своей постеле в окружении родных и близких.
- А ну прекратить! - благим матом заорал отставной козы барабанщик и прихлопнул здоровущей ладонью по столу. - Черт знает что такое!
Мои слова попали точно в цель! В маленьких темных глазках Варданяна засквозило беспокойство. Они выражали страх и удивление одновременно. Не думайте, что все, что я только-что сказал пришло ко мне спонтанно, по наитию. Нет. Над всем этим я долго размышлял, пока не родил вот эту идею, которую сейчас озвучил. Прозвучало очень убедительно. Понял это и дядя Алик. Потому так и занервничал.
Теперь у меня было совсем отменное настроение. Сбросив клокотавшую во мне злобу на олигарха прямиком на его верного цепного пса, я вновь ощутил себя человеком и мог даже посочувствовать дяде Алику. Не всегда ведь он был тем, кем стал, верно? Во всяком случае, в его младенческие годы, родители верили, что из него когда-нибудь вырастет что-нибудь путнее. Определенно.
- Ах, как мы не любим правду-матку! Как не любим! Как мы разнервничались! Как разволновались! А ведь я сказал лишь малую долю того, что написал в рапорте на имя Сосновского.
- Вы неисправимы, - устало проговорил Варданян. Вид у него был потерянным и несчастным. - Я пригласил вас для серьезного разговора, считал, что на вас можно положиться. А вы вновь устроили балаган.
- Но это же совсем другое дело! - с воодушевлением воскликнул я. Чего ж сразу не сказали, что темнили? Я в жизни ничего так не люблю, как серьезных разговоров. В этом случае на меня можно не только ложиться, на мне можно сидеть, стоять, использовать вместо батута. Прочность и надежность гарантируется.
Генерал лишь покачал "милой" головкой пятигодовалого бугая, а вслух сказал:
- И вы можете гарантировать, что разговор этот останется сугубо между нами?
- А вы хоть раз слышали от батута, как он относиться к тем, кто совершает на нем головокружительные кульбиты? Нет? И не услышите.
- Ну-ну, - криво и грустно улыбнулся Варданян. - Впрочем, конфиденциальность этого разговора в ваших же интересах.
- Я весь внимания, Алик Иванович.
- Нам доподлинно стало известно, что Иванов располагает копией видеокассеты.
- С чем я вас и поздравляю! - не сдержался я, чтобы не высказать своего отношения к услышанному. Но Варданян сделал вид, что не обратил на мои слова внимания, продолжал:
- Вы ведь у него пользуетесь доверием?
- Беркутов у всех пользуется доверием, - скромно ответил. - Ибо в мире ещё не изобрели материала тверже и надежнее этого прекрасного человека.
Поношенное лицо дяди Алика расцвело, будто майская роза под благодатным солнцем Андалусии.
- Вот и хорошо, значит мы сделали правильный выбор. - Он посмотрел на часы. - О! Уже обед. А не пообедать ли нам, Дмитрий Константинович?
Я понял, что Варданян не хочет, чтобы наш дальнейший разговор был записан на магнитофон.
- Как прикажите, шеф, - ответил.
В ресторане, едва мы сели за стол и Варданян сделал заказ официанту, он вновь вернулся к прерванному разговору:
- Нам также известно, что Иванов собирается показать видеокассету по местному телевидению.
- "Есть от чего в отчаянье прийти", - заметил я.
- Вы должны его убедить не делать этого. Пока не делать.
- Я?! Каким же образом? Направить телеграмму?
- Послезавтра вы с Одиноковым вылетаете в Новосибирск.
- Понятно. А как я объясню Иванову свое появление?
- Расскажите о нашем разговоре и моем предложении.
- Допустим, Иванов мне поверит. Только по прежнему опыту знаю, что он очень плохо поддается уговорам. Уж если что в его сообразиловку вошло, потом это колуном не выбьешь. Определенно. К тому же, между нами мальчиками, - почему я должен его уговаривать?
Лицо Варданяна напряглось. Он украдкой огляделся, чтобы удостовериться, что под соседним столом не прячется агент Интерпола. И я понял, что сейчас услышу нечто. Так и случилось. Понизив голос до шепота, генерал сказал:
- Из самых достоверных источников стало известно, что президент хочет освободиться от диктата Сосновского.
- Я тоже многое хочу. К примеру, хочу никогда не видеть ваших криминальных рож. Но мало могу. Наши желания должны соизмеряться с нашими возможностями.
- Дмитрий Константинович, опять вы за свое, - укоризненно покачал головой дядя Алик. - В возможностях президента, я думаю, мало кто сомневается. К тому же, им уже предприняты определенные шаги - он уже имеет на руках копию видеокассеты. Очень скоро мы будем свидетелями войны титанов. А за ней лучше наблюдать, находясь на почтительном расстоянии. Вы согласны со мной?
- Не знаю, не знаю. Уж очень хочется помочь президенту.
- Они оба друг друга стоят, - мрачно сказал генерал. И я понял, что он очень тоскует по прежней порядочности и по тем временам, когда он мог служить Отечеству не за страх, а за совесть. Определенно.
Но в моей памяти ещё свежо воспоминание о том, как классно крутил кино одного актера этот старый мерин, посадив меня, как какого-нибудь сопляка в огромную лужу. А что если весь этот треп - всего навсего проверка?
- Алик Иванович, надеюсь, все это вы согласовали с боссом? - спросил я, строго глядя в его глазки.
Лицо шефа службы безопасности олигарха бледнело долго и медленно. Сначала побледнел его мясистый нос, - единственная достопримечательность его заурядной физиономии, - да так, что явственно проступили черные точки следы от многочисленных угрей. Затем бледность расползлась на скулы, лоб, шею. Теперь передо мной была посмертная гипсовая маска дяди Алика. Картина, я вам скажу, не для слабонервных. Лишь глаза, в которых застрял большущий вопрос: шучу я, али как?, - говорили за то, что "пациет" ещё жив. Короче, старый мерин очень струхнул. И я понял, что сейчас Варданян очень многое ставит на карту, если не все. Поэтому, чтобы разрядить гнетущую атмосферу недоверия и подозрительности, я сказал:
- Шучу я, Алик Иванович, шучу.
В это время официант принес заказ и выставил на стол тарелки с овощными салатами, украинским борщом, лангетами, графин с водкой и две рюмки, хотя я точно помнил, что водку Варданян не заказывал. Вероятно, её и не надо было заказывать. Она и так подразумевалась. Старый алкоголик!
После того как официант ушел, Варданян наполнил рюмки.
- Я на работе не пью, - напомнил я, что до конца моего дежурства ещё целых полчаса.
- Да ладно вам, - вяло отмахнулся генерал от моих слов. Лицо его уже обрело обычный бледно-карминный оттенок, с красными склеротическими прожилками. Виновница этого стояла на столе чистая и прозрачная, как слеза Отца нашего сына Божьего Иисуса Христа.
- Так вот, относительно вашего вопроса, Дмитрий Константинович, решил вернуться Варданян к прерванному разговору. - Босс знает лишь то, что вы направляетесь в Новосибирск с единственной целью - похитить у Иванова копию видеокассеты. Я думаю, что этого вполне достаточно. Вы со мной согласны?
- В ваших словах присутствует железная логика. В таких случаях я поднимаю руки и говорю: сдаюсь.
- За это стоит выпить. - Варданян поднял свою рюмку, приглашая меня сделать то же самое со своей.
Я не заставил себя упрашивать. Выпили и налегли на салаты.
- Так вот, - генерал дожевал и проглотил остатки салата, вытер салфеткой губы. - Как я уже говорил, - за битвой титанов хорошо наблюдать со стороны. Публикация же видеокассета неизбежно приведет к тому, что противники объединятся против общего врага. Последствия этого нетрудно предсказать. Очень "авторитетная" комиссия экспертов придет к заключению, что все это лишь хорошо сделанный видеомонтаж, и что голоса алигархов вовсе не их голоса и так далее. Иванову Генеральная прокуратура состряпает уголовное дело и определит его в следственный изолятор, где он благополучно умрет от "инфаркта". Да и остальным членам его бригады я бы не позавидовал, нет. Насколько я наслышан, Иванов здравомыслящий человек и должен это понимать. Надо переждать. Пусть враги обескровят друг друга. Обессиленные они уже не будут так страшны, а созданная ими пирамида власти неминуемо рухнет. Вот тогда и придет черед публикаций и всего прочего. Я ясно нарисовал перспективу?
- Ну вы титан, шеф! - искренне поразился я. - Как интриган интригану скажу - вы нарисовали радушную перспективу. За это я был бы не против ещё выпить.
- Ну так, - самодовольно разулыбался Варданян, наполняя рюмки. Старая школа! Как говорится: "Старый конь борозды не испортит".
Выпили и принялись урабатывать борщ. Как не крути, а этот старый мерин прав, - с публикацией кассеты надо повременить. Да, но откуда у Иванова оказалась копия? Ее в принципе не может быть. Возможно изъяли у этого помощника прокурора... Как же его фамилия?... Кажется - Калюжный. Точно Калюжный.
- У прокурора Калюжного видеокассету изъяли? - спросил я как бы между прочим нового соратника по совместной борьбе с мафией и продажной властью.
- Угу. - кивнул он.
Следовательно, копия к Иванову попала не от Калюжного. В таком случае, где он её взял? Может быть, у него и нет никакой копии. Может быть он затеял какую-то свою игру с определенными целями? Возможно, возможно, на Иванова это очень похоже. Если моя догадка верна, то это значит, что они там раскрыли источника информации Варданяна и теперь тот работает под их контролем. Но это гораздо усложнит мою задачу. Если я не привезу копии кассеты, то этот хитрован сразу поймет, что Иванов блефует, его "источник" раскрыт, а сам он, как глупый карась, попался на голый крючок. Нет, так дело не пойдет. Настала пора откровенного разговора с Одиноковым. На всякий случай спросил:
- А копию кассеты привозить, или вы возьмете её из своего загашника?
Варданян вновь очень долго и очень внимательно меня рассматривал не мигающим взглядом. Затем добродушно проговорил:
- Как старый интриган начинающему скажу, - не держите мена за говорящего какаду, я этого не заслуживаю. Копия кассеты должна быть в обязательном порядке.
- А как я объясню свой отъезд?
- Никому ничего объяснять не надо. Подадите заявление об увольнении из органов милиции и вернетесь сюда, можете вместе с семьей. Вы нам здесь нужны.
- Кому это, - нам, позвольте полюбопытствовать?
- В основном, - мне. Да, вместе с вами летит известный вам подполковник Петров с ребятами.
- А он-то на кой лях?
- Для страховки, - хитро прищурился Варданян и сразу стал походить на разжиревшего на дармовых харчах котяру. - Чтобы на этот раз вы, Дмитрий Константинович, были более благоразумны и не своевольничали.
- Да пошел ты куда подальше! - сделал я вид, что обиделся.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46

загрузка...