ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Можно было бы от вас избавиться, как от нежелательного свидетеля, но вы не можете сказать больше того, что мы уже знаем. Поэтому они решили за лучшее вас сдать для достижения конкретной цели. Как видите, и логика - эта строгая и беспрестрасная дама, пришла к тому же выводу: кинули вас ваши хозяева, Валерий Маркович.
Во время моей прочувствованной речи с Петровым происходили серьезные изменения. У него будто где-то открылся клапан и в образовавшуюся брешь стремительно выходила его самоуверенность в купе с надеждой на помощь хозяев. И вот передо мной уже сидело разнесчастное чмо и затравленно смотрело на меня, будто кролик на удава. Лицо его теперь напоминало посмертную маску, свительствующую, что её обладатель умирал в страшных муках. И чтобы окончательно добить это ничтожество, я сказал:
- А знаете - почему Варданян вас сдал? - Не получив ответа от Петрова, ответил сам: - Потому, как не уверен, что сосновские пришли всерьез и надолго. Вот потому и решил перед нами прогнуться, сдав вас. Однако, мы, кажется, отвлеклись.
Я достал бланк протокола допроса обвиняемого, заполнил титульный лист биографическими данными Петрова, развернул.
- Валерий Маркович, здесь записано: "В предьявленном мне обвинении виновым себя... признаю". Вам надо лишь дополнить эту запись недостающим словом и расписаться. Выбор у вас невелик, всего три слова: "полностью", "частично" и "не". Советую очень хорошо подумать, прежде чем оставить эту историческую для вас запись.
Петров взял авторучку, написал огромное "НЕ" и расписался.
- Жаль, Валерий Маркович, что вы ещё не созрели для духовного очищения. Жаль! Я надеялся, что вы будете более благоразумны.
- Прекратите! - фальцетом закричал он. - Прекратите тут мне, понимаете ли! Что вы тут из себя... из меня... Почему издеваетесь?!
В стане противника царила полнейшая паника и неразбериха - и это грело душу. Теперь я был уверен в успехе наших "переговоров".
- Помилуйте, Валерий Маркович! - очень "удивился" я. - А мне почему-то кажется, что издеваетесь именно вы. Если не надо мной и своим адвокатом, то над здравым смыслом. Петр Петрович, - повернулся я к адвокату, распишитесь и вы.
Когда адвокат расписался в протоколе, я начал допрос.
- Валерий Маркович, арестованные месяц назад Лазарев и Пухов показали, что именно по вашему заданию с целью завладения копией видеокассеты с записью встречи двух олигархов Сосновского и Лебедева они совершили убийство воровского авторитета Степаненко, двух его телохранителей и любовницу Шахову. Что вы можете сказать по поводу этих показаний?
- Какие еще?... Никаких я не знаю и в глаза их не видел.
- Что ж, так и запишем: "С Лазаревым и Пуховым не знаком. Их показания не подтверждаю". Так?
- Да, - кивнул Петров.
- Распишитесь под своим ответом.
Он расписался.
- Кстати, Игорь Лазарев и Валентин Пухов работают в той самой группе "Бета", которой вы в свое время руководили. Вы не находите это совпадение странным?
- Нет, не нахожу.
- Эти же обвиняемые показали, что по вашему же указанию, с целью завладения второй копией кассеты и устранения свидетелей, видевших эту запись, они совершили убийство работников Электродного завода Людмилы Гладких и Огурцова, заместителя Новосибирского транспортного прокурора Татьяницеву, супругов Обнорских, жену транспортного прокурора Наталью Грищук. Что вы можете сказать по поводу этих показаний?
- Я уже говорил, что ни Лазарева, ни Пухова я не знаю. Поэтому не мог давать им никаких заданий.
- Так и запишем... Распишитесь... Очень хорошо. Распишитесь и вы, Петр Петрович... Валерий Маркович, в конце октября прошлого года вы приезжали в Новосибирск?
Петров сделал вид, что старательно вспоминает. Но пауза была ему нужна, чтобы немного перевести дух, собрать и мобилизовать последние остатки мужества. Было такое впечатление, что он вот-вот грохнется в обморок.
- Да, кажется, это было именно в конце октября. Я приезжал в командировку.
- Один?
- Нет. Со мной были капитаны нашего управления Александр Колокольцев и Игорь Дуглей.
- Они с вами прибыли и на этот раз?
- Да.
- Какова была цель командировки?
- Видите ли, - заюлил глазками Петров, - моя работа связана с государственной тайной. Поэтому я не буду отвечать на этот вопрос.
- Валерий Маркович, Валерий Маркович! - укоризнено покачал я головой. - О чем вы говорите? О какой такой государственной тайне? Когда речь идет лишь о сохранении тайны олигархов Сосновского и Лебедева. Очень им не хотелось, чтобы их коварные планы по взрыву жилых домов, нападении на Дагестан и начале новой "победоносной" войны в Чечне не стали достоянием общественности. Или я снова не прав?
- Я не намерен отвечать на этот вопрос?! - в истерике закричал этот сукин сын.
- Кто-нибудь из местных сотрудников ФСБ вам помогал?
- Да, майор Карпинский.
- Так и запишем... На допросе Карпинский показал, что прибывшие с вами Колокольцев и Дуглей по вашему приказу, с целью завладения копией вышеназванной видеокассеты и устранения нежелательных свидетелей убили журналиста из Владивостока Вахрушева и его друга - главного технолога Эелктродного завода Устинова. Вы подтверждаете его показания?
- Нет.
- Вы считаете, что он вас оговаривает?
- Вот именно.
- По какой причине?
- Не знаю. Это надо спросить у него.
- Понятно... Распишитесь, пожалуйста... Петр Петрович, - прошу.
- Да-да, - пробормотал Полежаев, расписываясь. Руки у него заметно. И вообще, вид у него был - нарочно не придумаешь. Ага. Попал мужик, как кур во щи. Он прекрасно осознавал, что услышанного только-что вполне достаточно, чтобы "господа" олигархи приобщили его к большинству.
- Я не совсем вас понимаю, голубчик, - обратился адвокат к своему подзащитному. - Так сказать, - линию вашего поведения, способ защиты? Вы ведь офицер, военный человек. Верно? И, как военный человек, выполняли чей-то приказ? Разве не так?
- А тебе какое собачье дело, так-перетак?! - вне себя заорал Петров, оскалившись будто шакал. Сжигавшие его ярость и отчаяние, он решил выместить на адвокате. - Тебе за что деньги платят? Чтобы советы дурацкие давал, да?! Козел старый! Я как-нибудь без них обойдусь.
- Извините! - стушевался Полежаев. Затем обиженно проговорил: - В таком случае, зачем вы меня вообще пригласили, если вы такой умный? Я не вижу смысла в своем участии.
- А я тебя не приглашал, так-перетак! - продолжал дурнинушкой орать подполковник, мастер мокрых дел. - Тебя вызвал Сергей Иванович. И если я тебя оставил, то это совсем не значит, что имеешь право лезть ко мне с дурацими советами. Понял?!
Мне до чертиков надоело хамство этого ублюдка, да и, честно признаться, он сам. Поэтому решил вмешаться. Подготовив голосовые связки к максимальному напряжению, грохнул кулаком об стол и протрубил, словно трехпалубный теплоход:
- У ну прекрати орать, перерожденец! Черт знаешь, что такое! Стыдно смотреть! Ведешь себя не как мужчина, а худая баба! И прекрати лаяться, редиска! Если ещё раз услышу, так врежу меж глаз, что себя будешь узнавать лишь со второго раза. Ага.
Кажется, я надолго отбил у Петрова охотку орать. Он сразу весь как-то увял, вновь став гнусным, мерзким и несчастным сукиным сыном.
Он продолжал все отрицать. Но делал это, скорее, по инерции - так на сегодня был "запрограммирован", чем из надежды на помощь своих могущественных боссов. Но я видел, что цель достигнута - противник полностью деморализован. И уже завтра, в крайнем случае - послезавтра, все выложит, воспользовавшись советом адвоката, станет разыгрывать из себя жертву произвола генерала Крамаренко и олигарха Сосновского, закладывая их с потрохами.
Глава шестая: Беркутов. Возвращение.
Рокотов мне сказал, что известил Светлану о моем скором прибытии. Поэтому, решил сделать ей сюрприз. Но перед собственной квартирой у меня так затряслись руки, что я, как не старался не мог попасть ключем в скважину замка. Вот, блин! Хоть службу спасения вызывай.
Моя возня с замком была услышана Светланой. Раздался её напряженный подозрительный голос:
- Кто там?
- Это квартира княгини Трубецкой? - спросил я сильно измененным голосом.
- Какой еще... - Пауза. И вдруг дверь широко распахнулась и я увидел свою любимую и самую прекрасную женщину на свете с деревянной толкушкой в руке. - Господи! Живой! - Тихо, но с глубоким чувством проговорила она и, приникнув к моей груди, заплакала.
А я увидел в её волосах несколько серебряных нитей. И мне стало так невыносимо хорошо, захотелось лечь у её ног и по-щенячьи поскулить от любви, нежности и обожания. Твердый ком подступил к самому горлу, глаза защипало, и я понял, что готов расплакаться как какой-нибудь маменькин сын. И чтобы окончательно не растерять мужское достоинство, решил призвать на помощь традиционное средство - юмор, не раз выручавший меня в подобных ситуациях.
- Светочка, любовь моя, ты не знаешь - по ком звучит колокол и плачут женщины? Нет? Если они считают, что герой преждевременно их покинул, то глубоко ошибаются. Я "живее всех живых" и в ближайшее время покидать этот мир не собираюсь. Определенно.
- Димочка, - проговорила она так, будто в моем имени содержалась вся информация о таинстве бытия и о том, как можно стать счастливым. Она погладила мое ущербное лицо, поцеловала. - Опять тебе досталось, бедненький! Ну почему ты у меня такой "везучий".
- А потому я такой везучий, что у меня есть такая жена, дорогая. Тебе пора бы это знать.
Из детской вышла Настенька и, увидев меня, радостно закричала:
- Папка приехал! - Подбежала и повисла у меня на шее.
Господи! Как же хорошо дома! И с тоской подумал, что уже послезавтра мне придется их покинуть и вновь отправиться в пасть дракона. Заколебали, блин, эти олигархи! Пропади они пропадом! Сами не живут по-человечески и другим не дают. Но главное - как я скажу о предстоящей разлуке Светлане?!
- Ой, ты же, наверное, голоден? - спохватилась она, вспомнив, что путь к сердцу любого героя лежит через его желудок.
- Да не то, чтобы, а так как-то, - ответил я уклончиво.
- Пойдем, я буду тебя кормить.
Мы прошли на кухню. Светлана поставила на конфорку кастрюлю с водой, достала из морозилки пакет с пельменями и в довершении водрузила на стол бутылку водки "Отечество".
- Светочка, у меня нет слов! Кто из жен без всякого принуждения, добровольно будет спаивать мужа? Ты у меня, золотко, одна такая.
А потом мы пили водку за любовь, счастье и здоровье присутствующих и закусывали изумительными пельменями. Светлана рассказывала, что ей пришлось пережить, а я её успокаивал, говорил, что самое страшное для нас уже позади и теперь будет все тип-топ.
Тихо и незаментно подкралась ночь. Наши девочки уже давно спали. Потом... Потом будет суп с котом. Что было потом - это сугубо личное и этим я ни с кем делиться не собираюсь. Просто, друзьям я бы пожелал почаще испытывать то, что испытали мы. Это ни за какие тугрики не купишь, нет. Это вообще бесценно. Определенно.
Вечером следующего дня мы со Светланой были в гостях у шефа. Здесь же были Иванов с беременной женой, Вадим Сидельников и Денис Хлебников, а также бывший начальник нашего управления, а ныне начальник межзонального территориального управления по борьбе с организованной преступностью, генерал Трайнин с супругой. Именно приказом Трайнина шесть лет назад я был увелен из милиции с весьма "веселенькой" формулеровкой - "за дискредитацию органов", а через четыре года по его рапорту восстановлен.
Словом, я был среди своих и мог себе позволить немного расслабиться, тем более был в центре внимания и каждый считал своим долгом со мной выпить. Поэтому, на следующее утро многие события этого вечера напрочь стерлись в моей памяти и о том, что там происходило я знал в основном из рассказа Светланы.
Итак, я пил кофе, слушал рассказ Светланы и мучительно думал над тем, как сказать ей о своем отъезде, когда позвонил Сергей Иванович.
- Привет! Срочно приезжай, - сказал он.
Сергея Ивановича я застал чернее тучи. Таким я его ещё не видел.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46

загрузка...