ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Негодяй попытался опереться на здоровую стопу, пошатнулся, наткнулся на безучастную стенку чана. Доктор бил его снова и снова, истощенное, дерзкое лицо съеживалось под ударами, плоская голова бессильно моталась, но доктор уже не вспоминал ту ночь в коридоре, больше не сомневался в себе. Вжимая позвоночник мальчишки в острый, безжалостный раструб чана, он желал лишь причинить ему боль, лишь воздать злом за зло, он бил его до тех пор, пока руки не онемели и тошнотворная подзаборная вонь не растворилась в густом сытном запахе орехового масла.
Тысяча фунтов масла, почти полтонны, хорошо промешанное, питательное, полезное. Достаточно, чтобы наполнить желудки более чем половины обитателей Бэттл-Крик. Оставалось лишь разлить его по банкам. На поверхности играла толстая пленка чистейшего золотого масла, роскошно сверкавшая в слабом свете, проникавшем из коридора, дрожавшая и переливавшаяся от бурного натиска, с которым коротышка доктор, охваченный яростью, вновь и вновь швырял Джорджа спиной на чан. И тут произошла странная вещь. Уворачиваясь от кулаков доктора, сложившись вдвое от боли в щиколотке и думая только о том, как уберечь сломанную ногу, Джордж оступился и полетел в чан. Сперва в масло погрузилась только его правая рука, Джордж дернулся назад, кисть руки, запястье и сама рука по локоть блестели от масла, рукав пропитался жиром до плеча. Доктор, обретя вдохновение, не зная колебаний, швырнул мальчишку назад, в пахучую, хлюпающую, пенящуюся гущу, он окунал его с головой, крестя, очищая, он опустил его лицо в жидкость и держал его изо всех мобилизованных яростью физиологических сил, прилив которых он внезапно ощутил. Несколько раз это лицо выныривало на поверхность, с воплем требуя воздуха, и вновь погружалось в маслянистые объятия наполнявшего чан вещества.
Доктор держал Джорджа, пока тот не прекратил борьбу. Под конец хватка приемного отца сделалась почти ласковой, ему казалось, что он отмывает мальчика в большой фарфоровой ванне – ребенок только что вошел в его семью, – он оттирает его мылом и губкой, уничтожая грязь, он моет и умащает сына, которым Джордж так и не смог стать. Какая печаль! Бесконечная печаль! Но Джордж – это всего-навсего неудавшийся эксперимент, а человек науки подобных поражений не стыдится. Если эксперимент провалился, надо перейти к следующему, и к следующему, и так далее, продвигаясь все дальше в мерцающей вселенной открытий и откровений, распростершейся во всем своем блеске отсюда и до самого подножья престола Божьего. Джордж оказался слабаком. Ошибкой природы. Ему не следовало появляться на свет, не следовало делать первый вдох, не следовало добавлять своей лепты к общей массе человеческих болезней и грехов, ведущих нашу расу к вырождению.
Доктор Келлог распрямился. Бережно, нежными касаниями, с необычайной физиологической грацией, он прижал жалкую безжизненную плоть юноши к своему телу и перебросил через край чана сперва одну его ногу, затем вторую. И отпустил тело, позволив ему плыть по пенистым волнам вниз лицом, блестя драгоценным маслом. Нелегкое это было дело – самое трудное в его жизни. Но, стоя там, окропляя кровью разодранные лохмотья своего костюма, следя, как Джордж понемногу уплывает прочь от него, доктор знал, что и в этом он почерпнет новые силы. Ведь он – не слабак, он не Джордж. Он – Джон Харви Келлог, и он никогда не умрет.

Кода
Ч. У. Пост, человек, подаривший миру «Постум», «Грейп-Натс» и дутую рекламу, стал первым из апостолов здоровья, кого постигла неизбежная участь. Он так и не оправился от болезни желудка, которая привела его в 1891 году в заведение доктора Келлога, хотя позитивное мышление и приумножение собственного состояния (он вошел в число богатейших людей Америки) какое-то время позволяли держать эти проблемы под контролем. Высокий, подвижный, самый фотогеничный и гибкий духом из пищевых магнатов Бэттл-Крик, Пост боролся со своими недомоганиями с помощью брошюр и лозунгов («Грейп Натс: в них весь смысл», «Постум: кровь становится краснее»). В 1904 году он омолодился, разведясь со своей шьющей подвязки супругой и взяв в жены собственную машинистку, невинное дитя тридцатью годами моложе его самого. В 1914 году у магната лопнул аппендикс. Специальный поезд примчал его из особняка в Санта-Барбаре в Рочестер, штат Минессота, и там братья Майо произвели срочную операцию – полмира ожидало ее исхода, затаив дыхание. Удаление слепой кишки прошло успешно, но то была лишь верхушка айсберга. Чарли Пост был болен: отказывал желудок, барахлило сердце. В том же году, 9 мая, в спальне своего дома с видом на яркий, мощный прибой Тихого океана, он приставил себе к солнечному сплетению дуло винтовки и покончил все счеты с жизнью. Ему исполнилось пятьдесят девять дет.
Бэттл-Крик оплакивал его кончину. Здания затянул черный креп, магазины и фабрики закрылись, тысяча работников Постума выстроилась в почетном карауле, охраняя кортеж, который двигался по улицам, густо запруженным скорбящими. Это был печальный день для Бэттл-Крик, хотя братья Келлоги, и доктор Келлог в особенности, в глубине души испытали облегчение при этом известии – поприще борьбы за здоровый образ жизни, последнее время привлекавшее чересчур много поборников, сразу сделалось как-то просторнее.
Доктор Келлог не проливал слез по поводу кончины своего соперника, но его оплакивал Чарли Оссининг. Эта новость застала Чарли в Париже. Он проживал в квартале Сен-Жермен-де-Пре с женой Марией-Терезой, урожденной швейцаркой, дочерью посла, знавшей пять языков, сочинявшей музыку и стихи и выступавшей со статьями в ведущих интеллектуальных журналах того времени. У Чарли был также дом в Цюрихе и имение площадью в двести пятьдесят акров в северном Вестчестере – там он проводил по шесть месяцев в году, руководя делами компании «Иде-То». Он носил теперь то имя, которое ему дали при рождении – Чарльз Питер Мак-Гахи. Оба принадлежавших Чарли особняка были просторными и роскошными, как и квартира в Сен-Жермен-де-Пре, в каждом из этих жилищ имелась бильярдная. Телеграмма из Нью-Йорка застала Чарли как раз возле бильярдного стола: он играл по маленькой с бароном Тьерри де Вилльерсом.
Известие о смерти Ч. У. Поста поразило его. Барон рассказывал, что Чарли, прочитав телеграмму, аккуратно отставил высокий бокал с «Поммери-Грено», прислонил кий к книжному шкафу и расплакался. Чарльз Пост, наряду с Лидией Пинкхэм и безымянным изобретателем таблеток для улучшения памяти, был его светочем и духовным наставником. Именно этому человеку он в первую очередь следовал, строя собственную жизнь. Чарли переживал и печалился несколько дней. Первым его побуждением было купить билет до Нью-Йорка, а оттуда поездом поехать в Бэттл-Крик на похороны, однако и жена, и барон отговорили Чарли от этой затеи.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141