ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

У каждого есть какое-то печальное воспоминание.
Сэмми быстро обернулся. Все его лицо сморщилось:
– А у тебя, Этьен?.. У тебя тоже есть какое-то печальное воспоминание?
– Да. У меня в детстве был маленький красный велосипед, но его украли.
Сэмми помрачнел:
– Похитители велосипедов? Они украли твой маленький красный велосипед?
– Да. Мне было тогда семь лет.
– Семь! – вскрикнул Сэмми и сильно ударил по земле кулаком, обсыпав всех песком. – Господи Иисусе! С ума можно сойти!
Наступило неловкое молчание. Сэмми вытащил ризлу и начал судорожно скручивать косяк, а Зеф сменил тему разговора.
Эта вспышка была скорее всего тонким ходом. Ответ Этьена настолько умилял, что было бы жестоко открывать парню карты. У Сэмми оставался единственный выход – положить розыгрышу конец. Насколько я понял, Этьен теперь до конца жизни будет верить, что в Айдахо не бывает облаков.
Когда мы выкурили косяк, солнце уже почти исчезло за горизонтом. Над морем мерцала лишь еле заметная желтая дуга. Подул легкий ветер, погнавший по песку обрывки ризлы. Ветерок принес с собой запахи еды из ресторана – запах лимонной травы и жареных моллюсков.
– Я хочу есть, – сказал я.
– Хорошо пахнет, правда? – спросил Зеф. – Я бы управился сейчас с большой тарелкой лапши с курятиной.
– Или лапши с собачатиной, – добавил Сэмми. Он повернулся к Франсуазе. – Мы ели лапшу с собачатиной в Чиангмае. По вкусу похоже на курицу. Собаки, ящерицы, лягушки, змеи – они всегда похожи по вкусу на курицу.
– А как насчет крыс? – поинтересовался я.
– А-а, и крысы тоже. Этих вообще не отличишь от курицы.
Зеф зачерпнул рукой горсть песка и начал просеивать его между пальцами, выводя узоры на полоске, ограниченной его расставленными ступнями. Затем он кашлянул, как будто стоял на трибуне и хотел привлечь к себе внимание.
– Эй, – обратился он к нам, – а вы слышали о жареной крысе по-кентуккийски?
Я нахмурился. Это было похоже на новый розыгрыш. Я подумал, что если Этьен опять поведется, то я заплачу. У меня перед глазами все еще стояло его лицо, когда он рассказывал о своем красном велосипедике.
– Нет. А что это такое? – осторожно спросил я.
– Одна очень известная история.
– Городские мифы, – добавил Сэмми. – У кого-то в горле застряла косточка. Потом оказалось, что это была крысиная косточка.
– Да. Это случилось с двоюродным братом тетушки одного моего друга. Такое не случается с человеком, с которым разговариваешь.
– А, – сказал я. – Ясно.
– Великолепно. Итак, сейчас ходит басня про жареную крысу по-кентуккийски. Вы слышали?
Я покачал головой.
– Ходят слухи про пляж. Про изумительный пляж, затерявшийся где-то, – никто точно не знает где.
Я отвернулся. У самой воды мальчик-таиландец играл с кокосовой скорлупой, подбрасывая ее в воздух коленями и боковыми сторонами ступней. Он сделал неловкий удар, и скорлупа упала в воду. Несколько секунд он стоял – наверное, раздумывал, стоит ли окунуться ради того, чтобы достать скорлупу. Потом он побежал по песку к гостинице. – Нет, – ответил я Зефу. – Никогда не слышал об этом. Расскажи-ка нам.
– О'кей, – сказал Зеф. – Я нарисую вам картину. – Он снова улегся на песок. – Закройте глаза и представьте себе лагуну, которую не видно со стороны моря и с проплывающих мимо лодок благодаря изогнутой гряде высоких скал. Потом вообразите пляж с белым песком и коралловые рифы, которые никогда не страдали от взрывов динамита или от рыболовных сетей. На острове, покрытом джунглями (не таиландскими лесами, а именно джунглями), множество водопадов с пресной водой. Трехъярусные шатры из листвы, тысячелетиями нетронутые растения, птицы с причудливым оперением и резвящиеся на деревьях обезьяны. Община избранных путешественников целыми месяцами живет на белых песках, ловит рыбу в коралловых рифах. Кто хочет, тот уезжает; кто хочет, возвращается обратно. Только пляж остается таким же, как и раньше.
– Община избранных? – тихо, как сквозь сон, спросил я. Картина, нарисованная Зефом, полностью захватила меня.
– Да, избранных, – подтвердил он. – Молва молвой, но доходит она лишь до немногих счастливчиков.
– Это просто рай, – пробормотал Сэмми. – Эдем.
– Эдем, – согласился Зеф. – Очень подходящее название.
Франсуаза была совершенно обескуражена тем, что Сэмми и Зеф тоже знают о существовании пляжа. Она не могла бы вести себя более подозрительно, даже если бы и очень старалась.
Неожиданно она быстро встала.
– Вот что, – начала она, стряхивая с ног песок. – Завтра рано утром мы отправляемся на этот… как его, на Пханган. Поэтому нам, пожалуй, уже пора ложиться спать. Этьен? Ричард? Пошли.
– Что? – спросил я, растерявшись из-за того, что образ пляжа в моем воображении неожиданно рассыпался. – Франсуаза, еще только половина восьмого.
– Мы отправляемся рано утром, – повторила она.
– Но… Я еще не ел. Я буквально умираю от голода.
– Хорошо, пойдем поедим. Спокойной ночи, Сэмми и Зеф, – сказала она американцам, прежде чем я успел предложить им присоединиться к нам. – Было очень приятно познакомиться с вами. Но этот ваш пляж… Такая глупая история! – Она весело рассмеялась.
Этьен сел прямо, глядя на нее так, будто она сошла с ума. Она не обратила внимания на его замешательство и двинулась по направлению к ресторану.
– Послушайте, – обратился я к Сэмми и Зефу. – Я думаю, что она… Если вы не против поесть вместе с нами…
– Да, – вмешался Этьен. – Идемте с нами. Пожалуйста.
– Круто, – ответил улыбнувшись Сэмми. – Мы посидим на берегу еще немного. Желаю вам приятно провести время на Пхангане. Вы собираетесь вернуться в Чавенг?
Я кивнул.
– Хорошо, тогда еще встретимся. Мы пробудем здесь некоторое время. Минимум неделю.
Мы пожали друг другу руки, а потом вдвоем с Этьеном отправились вслед за Франсуазой.
Обед прошел в тяжелом молчании, которое иногда прерывалось непродолжительными диалогами на французском. Франсуаза понимала, что поступила глупо. Когда мы желали друг другу спокойной ночи, она попыталась загладить свою оплошность.
– Не знаю, – объяснила она, – но я почему-то внезапно испугалась, что они захотят отправиться с нами. Зеф все так описывал… А я хочу, чтобы мы были только втроем… – Она нахмурилась, досадуя на неспособность выразить свои мысли. – Как вы считаете, они догадались, что мы знаем о пляже?
Я недоуменно пожал плечами:
– Трудно сказать. Все были под сильным кайфом.
Этьен кивнул.
– Да, – сказал он и положил ей руку на плечо. – Все были под кайфом. Нам не стоит беспокоиться.
В ту ночь я долго не мог уснуть. Не только из-за волнений по поводу завтрашнего дня, хотя и они были причиной. Меня тревожило также то, что я чересчур поспешно простился с Зефом и Сэмми. Мне нравилось их общество, и я понимал, что вряд ли найду их снова по возвращении на Самуй. Мы попрощались слишком быстро и неуклюже, одурманенные наркотиками и тайной. Я чувствовал, что не успел сказать им что-то очень важное.
Правильное решение
Я не могу назвать это сном. Встречи с мистером Даком совершенно не походили на сны. Они, скорее, напоминали какой-то боевик или выпуск новостей, снятый переносной телекамерой.
Мистер Дак бежит ко мне через лужайку перед посольством. На запястьях его по-прежнему видны свежие раны, и, когда он сгибает руки, у него из ран вовсю хлещет кровь. Меня пошатывает от шума беснующейся толпы и вертолетов. Я наблюдаю за снегопадом из искромсанных в шреддере документов. Бумажные снежинки, кружась под влиянием обратной тяги от лопастей винтов, опускаются на подкрашенную траву.
– Ты опоздал родиться лет на двадцать, а? – орет мистер Дан, нанося удар кулаком мимо меня и делая в воздухе «колесо». – Плюнь на это! – Хлещущая из ран его кровь при кувырке повисает на короткое время в воздухе, подобно следу от фейерверка. – Посмотри туда!
Я послушно смотрю в указанном им направлении. С крыши взлетает что-то, похожее на насекомое. Люди цепляются за его лапки-шасси. При взлете оно резко теряет высоту под тяжестью груза и срезает крону растущего возле посольства дерева.
Я кричу от охватившего меня возбуждения.
– Вот это мальчик! – орет мистер Дак, ероша мои волосы мокрой рукой, отчего намокает воротник моей рубашки. – Хорош малыш!
– Мы будем эвакуироваться с крыши посольства? – ору я ему в ответ. – Я всегда мечтал об этом!
– Эвакуироваться с крыши посольства?
– Так будем?..
– Конечно, – смеется он. – Черт, еще бы!
Отъезд
Я быстро рисовал, вспотев несмотря на утреннюю прохладу. Уже не было времени рисовать карту так старательно, как это когда-то сделал мистер Дак. Острова – круги неправильной формы, изрезанная береговая линия Таиланда – несколько неровных штрихов. На карте остались лишь три названия – Самуй, Пхелонг и Эдем.
Внизу я написал: «Ждите нас в Чавенге три дня. Если мы не вернемся к этому времени, значит, мы добрались до пляжа. Увидимся там? Ричард».
Я тихонько выбрался на улицу. В домике Этьена и Франсуазы уже горел свет. Дрожа от холода, я подкрался к соседнему крыльцу и подсунул карту под дверь Сэмми и Зефа. Потом поднял свой рюкзак, запер домик и пошел в ресторан дожидаться остальных.
Мальчик-таиландец, игравший вчера вечером с кокосовой скорлупой, подметал пол. Когда я вошел, он выглянул наружу, чтобы удостовериться, что было рано, как он и предполагал.
– Вы хотеть банана блинчик? – осторожно спросил он.
Я отрицательно покачал головой.
– Нет, спасибо. Я хотел бы купить четыре сотни сигарет.

ПРИБЛИЖАЯСЬ К ЦЕЛИ
Мусор
Моторка толстяка была окрашена до уровня ватерлинии в белый цвет, а ниже этого уровня – в желтый. Точнее говоря, днище было желтым, когда нос лодки появлялся из воды, а в воде оно казалось бледно-зеленым. Когда-то лодка, скорее всего, была красной. Белая краска кое-где вздулась или слезла, и на этих местах виднелись малиновые, похожие на порезы полосы. Порезы наряду с покачиваниями лодки и шумом двигателя создавали впечатление, что лодка живая. Она знала, что я пытаюсь угадать направление ее движения, и каждый раз удивляла меня.
Рядом, в бурлящей воде, играли лучи утреннего солнца. У самой поверхности, не отставая от лодки, кружились золотистые тени. Стайка рыб? Я сунул руку в воду и поймал рыбку. Она начала извиваться у меня на ладони, трепеща над линией жизни. Я сложил пальцы в неплотно сжатый кулак. Рыбка скользнула в образовавшееся отверстие и теперь плыла в моих сомкнутых пальцах.
– Не смотри вниз, – сказала мне Франсуаза, свесившись с другого борта лодки. – Если будешь смотреть, тебя стошнит. Взгляни лучше на остров. Он не двигается.
Я посмотрел в указанном ею направлении. Странно: Самуй остался уже далеко позади, а остров, к которому мы направлялись, по-прежнему казался таким же далеким, как и час назад.
– Меня не укачивает, – ответил я и снова уставился вниз. Загипнотизированный золотой рыбкой, я не шевелился до тех пор, пока вода не стала голубой и я не увидел на дне неясные очертания кораллового рифа. Толстяк выключил мотор. Удивленный внезапной тишиной, я поднес руку к уху, подумав было, что оглох.
– Теперь платите, – бодро сказал толстяк. Лодка медленно скользила к берегу.
Песок на острове был скорее серого, чем желтого цвета. Берег был усеян высохшими водорослями, сплетенными приливом в волнистый узор. Я присел на ствол упавшей кокосовой пальмы и смотрел вслед удалявшейся лодке. Вскоре она уже практически исчезла из виду: лишь время от времени на гребне высокой волны возникало маленькое белое пятнышко. Потом оно не появлялось минут пять, и я понял, что лодка окончательно исчезла, а мы оказались в полном уединении.
Этьен и Франсуаза расположились в нескольких метрах от меня, прислонившись к своим рюкзакам. Этьен изучал карты, пытаясь определить, к какому из соседних островов мы должны теперь плыть. Он явно не нуждался в моей помощи, поэтому я крикнул ему, что хочу прогуляться по острову. Я никогда раньше не бывал на настоящем необитаемом острове – пустынном необитаемом острове – и поэтому испытывал необходимость произвести разведку.
– Куда ты? – спросил он меня, оторвавшись от карты и прищурившись – солнце светило ему в глаза.

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":


1 2 3 4 5 6 7 8 9

загрузка...