ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   демократия как основа победы в политических и экономических процессах,   национальная идея для русского народа,   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  закон пассионарности и закон завоевания этноса
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И даже показал свой американский паспорт.– И вы действительно считаете, что мой друг – гений? – с ноткой недоверия в голосе произнес Черемухин.– Иначе, на кой ляд бы вы нам понадобились!– Ну, может вы хотите помочь Шидловскому, поскольку этот Абу Бабу…– К черту Шидловского! – вновь вышел из себя босс. – К черту Абу Бабу! Вы скажете, как зовут вашего друга, или нет?Черемухин немного подумал.– Поскольку Шидловский и Абу Бабу знают, как его зовут, а вы – нет, значит вы не от Шидловского. Хорошо… пятьсот марок. Для начала.– Крайский, дай ему, – проговорил Голдблюм.– Что значит, для начала? – уточнил я.– Пятьсот марок за то, как его зовут. И тысяча за всю остальную информацию.– Нет, так дело не пойдет. Тысяча за все вместе.– Между прочим, я ему очень помог. И с этой картиной подставился…– Крайский, дай ему, – повторил Голдблюм.Я спрятал пугач и вытащил из кармана деньги.– Итак, имя.– Сначала пятьсот марок.Я отсчитал пять сотен и протянул ему.– Его имя Леонид Козираги, – проговорил Черемухин. – Он родом из Тамбова, как и я. Мы с ним жили в одном подъезде.– Сейчас он тоже имеет разрешение на жительство в Германии?– Нет, я сделал ему гостевой вызов пол года назад.– А где он сейчас? Уехал домой?– Дайте еще тысячу марок, и я расскажу все.Я посмотрел на Голдблюма и тот утвердительно кивнул. Я передал Черемухину тысячу одной бумажкой, и он долго рассматривал купюру на свет.– Последние годы в Тамбове он бедствовал, – медленно проговорил Черемухин. – Мы переписывались… Шидловский, кстати, тоже из нашего города, тамбовский волк… Я встретил его как-то на улице…– Кого? Шидловского?– Да, и рассказал ему о Леньке. И тот говорит… Я тогда еще не знал, что он – гангстер…– Кто? Шидловский?– Конечно! Не Ленька же! И он говорит: «Вызывай Козираги сюда, я попробую ему помочь.» Я даже не поинтересовался, как он собирается это делать. И Ленька приехал, привез с собой картины, свернутые в большой рулон. Ему пришлось долго оформлять разрешение на их вывоз. Воображаете? Нищий художник, а ему говорят, что его картины представляют большую ценность для государства!… Одним словом, поселился Ленчик у меня, а с Шидловским они уговорились, что тот организует его выставку и сделает ему имя. А потом восемьдесят процентов от прибыли – ему.– Восемьдесят процентов! Безобразие! – гаркнул Голдблюм.– Шидловский снял на месяц помещение, дал деньги на багет и подрамники, выпустил рекламный проспект. Все это обошлось в пятнадцать тысяч марок. А дело не пошло, т. е. не купили ни единой картины.– А он профессионал, этот Шидловский? – поинтересовался Голдблюм. – Давно он занимается подобной деятельностью?– Я же вам сказал: он – гангстер. Но делалось на мой взгляд все достаточно профессионально, просто не нашлось покупателей.Голдблюм хрюкнул.– Выставка закончилась провалом, – продолжал Черемухин, – и Шидловскому удалось все повернуть так, что пятнадцать тысяч Козираги ему должен. «Иди, рисуй портреты на улице», сказал он. Ленчик еще пытался бороться. Он обошел все частные берлинские галереи, но ему везде отказали…– Он говорит по-немецки? – уточнил я.– Он общался с ними по-английски. А если была надобность, я кое в чем помогал. Я ведь все же могу связать два слова…– Ну, и?! – нетерпеливо воскликнул Голдблюм.– Ну, он попытался зарабатывать на улице, и у него опять ничего не получилось. Знаете, Берлин – не совсем тот город…– Ну, и?!– В какой-то момент показалось, что Шидловский махнул на него рукой, но потом ситуация изменилась: он прислал этого Абу Бабу…– А кто такой Абу Бабу? – поинтересовался я.– Насколько я понимаю, он родом из Сомали. Там ведь сейчас черт знает что творится. А если где-то черт знает что творится, Германия обязательно принимает беженцев. Мы ведь – щедрая страна. Вот и он, насколько я понимаю, беженец. А Шидловский подобрал его. Они спелись… Я наводил справки, и выяснилось, что Сомали – вообще дикое место. Там люди выражают свои эмоции не столько словами, сколько интонациями. Скажем, «ха-ха» означает «я голоден», а то же самое, сказанное гортанно – «я тебя зарежу»…– Где сейчас Козираги? – прервал его Голдблюм.– Сбежал.– Назад, в Россию?– Не совсем. Дело в том, что в Тамбове у Ленчика осталась мать. И Шидловский постоянно угрожал, что доберется до нее. Поэтому Ленчик решил, что расплатиться с Шидловским нужно во что бы то ни стало. И для этого уехал в Париж.– Куда?!– Ему сказали, что на Монмартре ему удастся быстро сколотить требуемую сумму.– Понятно.– Прошло уже дней десять, как он уехал. А вчера принесло этого Абу Бабу… Но мне удалось его успокоить. Я сказал, что Ленчик в Париже и вернется с деньгами.– А Козираги из Парижа не звонил?– Куда бы он мог позвонить? У меня ведь нет телефона. К тому же я не думаю, чтобы он мог себе это позволить. Его задача: заработать как можно больше денег. Жизнь в Париже ведь тоже чего-то стоит. Даже жизнь клошара.– Прийдется тебе ехать в Париж, – повернулся ко мне Голдблюм.Я уже и сам сообразил. Париж! Ей-богу, я не имел ничего против.– У вас имеется фотография Козираги? – спросил я у Черемухина.– Нет, только картины, они в другой комнате.– Среди них есть автопортрет?– По-моему, есть картина с таким названием. Но ведь он – абстракционист… Хотя «Портрет инженера Ерофеева» – тоже его работа.– Принесите «Автопортрет», – распорядился я.– Показать могу, но отдать – нет. Он же мне не принадлежит.– Законно, – процедил сквозь зубы Голдблюм.– Хорошо, покажите.Он поднялся из кресла и исчез. Из открытой двери послышался кашель. Минут через пять он появился со свернутым в трубочку холстом.– Пожалуйста.На холсте были изображены несколько разноцветных треугольников и что-то, похожее на паука.– Все ясно, – проговорил я.– Я же предупреждал.– А почему картину Веньковецкому вы сдали от своего имени?– Это на случай, если бы она была продана. Узнай об этом Шидловский, он бы отобрал все деньги. А ему нужно было на что-то жить, ведь я не в состоянии содержать его. Когда он уезжал в Париж, у него в кармане было восемнадцать марок. Еще у него была бумага и краски. Он мог рассчитывать только на попутную машину, и, честно говоря, я был уверен, что он вернется. Но он не вернулся.– Только подумать, – простонал Голдблюм. – Его ждут миллионы и миллионы, а он отправляется в путь с восемнадцатью марками в кармане.– Ну, господа призраки, в Париж!Сказав это, я поднялся с чемоданом в одной руке, кейсом – в другой, и вышел из номера. Свою машину я оставил на платной автостоянке. Возле парадного подъезда меня поджидал роллс-ройс.– К Голдблюму, – скомандовал я.Мы договорились, что перед отбытием я должен получить последние наставления.Голдблюм, как обычно, что-то наговаривал на диктофон. На сей раз – на английском языке. Продолжая свое занятие, он ткнул пальцем в кресло. Потом палец постучал меня по колену и вытянулся в направлении письменного стола. Там лежали подробная карта Парижа и несколько путеводителей.– Можешь взять это с собой.Я сложил материалы в кейс, и, не будучи в состоянии остановить поток красноречия босса, попытался по крайней мере понять, о чем идет речь. Мне это не удалось. По моим представлениям, у Голдблюма было ужасное английское произношение.Наконец, он закончил и уставился на меня.– Готов?– В Париж – всегда готов, – отрапортовал я.– Да, необыкновенный город… – На лице Голдблюма появилось сентиментальное выражение. – Первый раз я там побывал, когда мне только исполнилось девятнадцать. Было это в тысяча девятьсот пятьдесят четвертом году. И первое впечатление знаешь какое? Второй Ленинград. Только значительно позже я начал по-настоящему его понимать. Вот так-то, мой мальчик.– Где посоветуете остановиться?Он пожал плечами.– Не знаю, выбирай сам. Я оплачу любой трехзвездочный отель.– Можно отправляться?– Погоди… – Он внимательно посмотрел на меня. – Как ты собираешься его искать?– Пойду на Монмартр, послоняюсь. Почти наверняка он там.– А если нет?– Ну, что-нибудь придумаю. Смотря по обстоятельствам.– Гм… Наверное, нужно еще раз сходить к Черемухину, составить как можно более подробный словесный портрет. А то эти цветные треугольники, мягко говоря…– Я и сам об этом подумывал. И не только словесный портрет, нужно втянуть из него все, что представится возможным. А потом уж – Париж!– Действуй, мой мальчик!Роллс-ройс занял уже привычное для него место в подворотне рядом с турецкой прачечной. Я сообщил шоферу, что буду отсутствовать минут пятнадцать-двадцать, и начал восхождение.На площадке четвертого этажа стоял огромный негр и своими большущими, на выкате, глазами смотрел на меня.– Ха-ха! – произнес он гортанно.Мне сделалось не по себе. Нащупав вспотевшими пальцами свой газовый пистолет, я – бочком-бочком – протиснулся мимо него.Негр нехорошо улыбнулся, еще раз издал: «ха-ха!» и направился вниз. Послышался такой топот, будто спускался слон.«Ария „Ха-ха!“ из оперы „Непризнанный гений“», почему-то подумалось мне.Дверь в квартиру Черемухина висела на одной петле. Я осторожно заглянул внутрь, но ничего настораживающего не увидел. Резиновые сапоги все так же стояли на тумбочке для обуви. Я подошел к ним и запустил руку сначала в один сапог, затем в другой. Газовый баллончик отсутствовал. Здесь из комнаты послышался кашель.– Это Крайский, – громко проговорил я и вошел.Над Черемухиным основательно поработали. Вся левая сторона его лица представляла собой месиво и по цвету мало чем отличалась от лилового халата. Правая сторона пострадала меньше, однако и по ней словно провели куриной ножкой, оставив несколько глубоких параллельных царапин.– Привет, – бодро проговорил я.– Вы с ним не встретились? – поинтересовался Черемухин безо всяких вступлений.– Отчего же не встретились? Очень милый марабу.– Это и есть Абу Бабу.– Я уже догадался. Что он хотел?– Он следил за мной и видел, как вы приезжали в прошлый раз. Его заинтересовал роллс-ройс. Пришлось выложить ему все.– Понятно… А на каком языке вы общались?– На русском. Когда-то он учился в университете имени Патриса Лумумбы.– Ничего себе, дикарь! Ну и как вы считаете, что теперь предпримет Шидловский?– Я думаю, постарается заграбастать Козираги в свои лапы.– М-да, ситуация усложняется.– Пришла беда, откуда не ждали, – проговорил Черемухин.– Что? – Я весь внутренне сжался. – Что вы сказали?– Между прочим, любимая фраза Ленчика. Последнее время он часто ее повторял…– Мне кажется, вы – честный человек, – сказал мне Черемухин на прощание. Мы с ним проговорили около часа, он выложил все, что знал, а я дал ему еще пятьсот марок. На свой страх и риск. Уж очень больно было на него смотреть.– Спасибо, – отозвался я.– Знаете, возьмите картины на сохранение, а то мало ли что.Он отправился в другую комнату и вернулся с большим рулоном в руках. Я дал ему телефон Голдблюма. На всякий случай.Стоило видеть, как Голдблюм дрожащими руками разворачивает полотна.– Да, это несомненно он, – словно зомби приговаривал при этом босс, – несомненно он… – Потом посмотрел на меня. – Можешь остановиться в четырехзвездочной гостинице, мой мальчик. Но помни, ты должен опередить Шидловского! Опередить этого Абу Бабу! Во что бы то ни стало!Я выбрал небольшую гостиницу под названием «Сент-Шарль». Номер на первом этаже без балкона. До площади Италии – минут семь ходьбы.Я прибыл в Париж около двенадцати ночи. Город еще был залит огнями, желтой стрелой вонзалась в небо Эйфелева башня. «И у ног твоих весь пламенный Париж», вспомнилось мне. Таксист промчался по Елисейским полям, потом по бульвару Распай. У входа в гостиницу я на какое-то время задержался и вдохнул прохладного ночного воздуха. «Я в Париже!» Не верилось в реальность происходящего.В номере я первым делом поднял жалюзи и распахнул окно. Комната наполнилась обрывками французской речи. Включил телевизор. Пел Шарль Азнавур. Шарль Азнавур пел в гостинице «Сент-Шарль». Его сменил Жильбер Беко. Того – Джо Дассен…На следующее утро мне захотелось купить себе что-нибудь в память о Париже. Я зашел в небольшой магазинчик на улице Гобеленов и приобрел берет. Он был темно-серым, из роскошной ткани и стоил целое состояние. И все же я его купил.В обнове я и отправился на Монмартр.Я выбрался из метро, прошел по узкой улочке, сплошь занятой магазинчиками дешевой одежды, и поднялся вверх на фуникулере.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66
Загрузка...

научные статьи:   теория происхождения росов-русов,   закон о последствиях любой катастрофы и  расчет возраста выхода на пенсию в России
загрузка...