ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я не хочу испортить аппетит. Ведь ужин подадут с минуты на минуту.
Шеффилд засмеялся. Маленькая обманщица прекрасно знала, ведь она уже была здесь несколько раз, что ужин подают не раньше полуночи, если подают вообще.
– Еще одна ягода не повредит. Сделайте это для меня. – Он поднес клубнику ко рту Эннабел и, касаясь ею влажных губ девушки, прошептал. – Оставьте мне половинку. – Не отпуская ягоду, он приблизил свое лицо к лицу девушки.
Нервозность Эннабел нарастала с каждой минутой.
– Тримейн, может быть, нам следует вернуться в гостиницу, ведь завтра утром рано вставать. Я совсем не голодна.
– Я уже заказал ужин. Расслабьтесь, Изабелла. Вы смотрите на меня так, словно думаете, что я собираюсь укусить вас.
Именно об этом Эннабел и думала. Она чуть не вскочила с дивана, когда Тримейн внезапно наклонился и положил голову ей на колени.
– Она здесь. Ну же, наклонитесь, возьмите ее и можете считать себя победительницей. – Тримейн зажал клубнику зубами и наклонил к себе голову Эннабел.
– Тримейн, а если кто-нибудь войдет и увидит нас?
– Никто не войдет. Поверьте мне. Не только клубника является отличительной чертой этого заведения. Мне оно нравится еще и за уединенность. Ну же, будьте настоящим игроком. Вы обвиняли меня в том, что я слишком строг и официален с вами. Ну вот, сейчас я пытаюсь развлечь вас, а вы ведете себя так, словно попали в плен к Чингисхану.
Эннабел неохотно приблизила губы к клубнике. Но в тот момент, когда она взяла зубами ягоду, Тримейн проглотил ее и завладел губами девушки.
Поцелуй длился долго, хотя Эннабел изо всех сил пыталась освободиться из объятий Шеффилда. Тогда, в лабиринте, его ласки нравились ей, но сейчас он был совсем не похож на того нежного влюбленного мужчину.
Тримейн еще ниже опустил и без того глубокий вырез платья и стал целовать ее почти обнаженную грудь. Девушка попыталась вырваться, но диван был мягкой ловушкой, и Эннабел была совершенно беспомощна перед настойчивостью и силой своего не слишком скромного кавалера.
– Пожалуйста, не делайте этого. Вы так нравитесь мне. Я всегда чувствовала себя в безопасности рядом с вами. Вы ведь джентльмен, а не какой-нибудь Фалькон, который силой добивается расположения женщин.
– Кажется, вы говорили, что я и есть Фалькон.
– Джереми сказал, что этого не может быть, а он не стал бы мне лгать.
Тримейн выпрямился. С чувством, близким к жалости, он смотрел на Эннабел. Впервые ему пришло в голову, что она не так уж изобретательна, как казалось, скорее наивна.
– Изабелла, послушайте меня и запомните: каждый человек лжет, когда у него нет выхода… Я не говорю о брате. Джереми самый честный человек на свете. Но большинство мужчин не таковы.
С растрепанной прической, в смятом платье Эннабел была так восхитительна, что Тримейну пришлось усмирять свои инстинкты, поддавшись которым, он и заманил сюда девушку.
Эта девушка, кем бы она ни была, волновала Тримейна и заставляла сильнее биться его сердце. Он желал ее, мечтал о ее теле. Что его останавливало? Ведь он же не соблазнял невинную девушку. Настоящая Изабелла утонула, защищая свою честь от посягательств этого ничтожества, капитана Поллака. А эта женщина была шпионкой, она работала на самого известного в Лондоне ловеласа и, без сомнения, спала с ним, а также со всеми его друзьями.
И все же Тримейн не мог заставить себя силой взять эту девушку, как поклялся до прихода сюда. Ему вдруг захотелось на воздух.
– Вы правы. Здесь и в самом деле плохо обслуживают. Вернемся в гостиницу и закажем в комнаты пирог со свининой и пиво. Пожалуй, я закажу себе двойную порцию.
Облегчение на лице Эннабел поразило Тримейна и заставило его задуматься. Неужели она считает его хищником? Шеффилд был несколько удивлен. Кажется, в объятиях Фалькона она сопротивлялась не так неистово.
А он-то думал, что клубника придаст встрече романтический шарм. Когда губы Тримейна встретились с губами Эннабел, он не думал ни о чем, кроме того, как сильно хочет эту девушку и жаждет ее взаимности.
Когда путешественники вернулись в Шеффилд Холл, всюду только и говорили о том, что прошлой ночью в окрестностях Лидса Фалькон устроил митинг. Тримейн в душе посмеялся над Эннабел, на лице которой увидел изумление.
Два часа спустя появился Джереми в дорожном костюме. Братья обменялись красноречивыми взглядами и мысленно поздравили друг друга. Получилось!
Позже, когда Джереми и Тримейн встретились, чтобы обсудить происшествие, новоиспеченный Фалькон признался брату, что ему нравится играть эту роль.
– Приятно видеть, что каждое слово люди встречают с одобрением, что они смотрят на тебя, как на героя.
– Ну что ж, я напомню тебе о желании носить маску Фалькона, когда его подстрелят или отправят в Ньюгейт.
Мрачная шутка Тримейна не понравилась Джереми. Он знал, что играет в опасную игру. Когда-нибудь его брату придется ответить за то, что он поднял на мятеж тысячи людей.
«Когда это время придет, – поклялся Джереми, – я буду рядом с Фальконом!»
Глава 11
Лондонские приключения утомили Эннабел, и она с удовольствием вернулась к безмятежной жизни в Шеффилд Холле. Как прежде, Джереми каждое утро приходил к своей кузине. Они мило болтали, а после завтрака устраивали пешие или конные прогулки вдоль реки. Иногда они пили чай в башне, и Джереми читал девушке свои новые стихотворения.
Как ей хотелось прочесть милому кузену известные оды Китса, знаменующие собой расцвет его гения на закате жизни! Однако Эннабел понимала, что на нее возложена ответственность перед будущим, она не имеет права открывать секреты, известные ей одной.
Тримейн держался от Эннабел на почтительном расстоянии, однако все время внимательно наблюдал за ней. Казалось, вечер у мадам Лотты был всего лишь дурным сном. После того, как Тримейна Шеффилда и Фалькона видели одновременно в двух местах, слухи о том, что лорд Шеффилд и знаменитый мятежник – одно и то же лицо, понемногу стали утихать. Эннабел скучала о Фальконе, о его сильных руках и о том странном чувстве, которое испытывала, находясь в его объятиях. Девушка чувствовала, что этот мужчина – ее защитник.
«Он преступник!» – говорила себе Эннабел и уходила в свой любимый уголок – небольшой сад, где яркие цветы соперничали за место под солнцем с травами и овощами.
Однажды утром она прогуливалась по саду. С корзинкой в руках, в украшенной лентами шляпке, защищавшей лицо от солнца, она бродила меж деревьев, и шаловливый ветерок озорно приподнимал юбку ее легкого платья. Вдруг на балконе башни она увидела Джереми. Он стоял и смотрел на нее.
Эннабел помахала ему рукой. Увидев ответный жест кузена, девушка, подобрав подол платья и придерживая шляпку, побежала к башне. Быстро поднявшись по лестнице, она, задыхаясь, выпалила:
– Я собрала их для тебя.
И протянула Джереми корзинку с пионами и розами.
– А я написал это для тебя.
Джереми взял лист бумаги и прочитал название. «Изабелле, в ее саду».
Почти в оцепенении Эннабел читала стихотворение, с которого началось ее приключение.
– О, Джереми, это прекрасно! Надеюсь, ты покажешь его Китсу?
– Уже показывал. Сразу после твоего ухода в тот вечер, когда мы приезжали к нему на чай. Джон пошутил, что я подражаю ему в некоторых местах, но я видел, что стихотворение ему понравилось. Китс сделал несколько пометок, видишь? Обычно я не подписываю свои стихотворения из-за суеверия, но для тебя решил поставить свое имя. Прими это в подарок от любящего кузена.
Эннабел затаила дыхание, увидев тонкий небрежный почерк, которому суждено пережить столетия.
– Можно я возьму его?
– Чуть позже, если не возражаешь. Я должен сделать копию, тогда и возьмешь.
«Нельзя вторгаться в будущее!» – напомнила себе Эннабел и не стала настаивать, несмотря на то, что ей очень хотелось иметь оригинал. Если события будут развиваться должным образом, то рукопись с пометками Китса окажется под камнем в башне. Но когда это произойдет?
– Джереми, я очень тронута. Благодарю тебя. Только не показывай стихи лорду Шеффилду. Боюсь, он не одобрит твоей сентиментальности… особенно по отношению ко мне.
– Тримейн читал их. Он только что был здесь. Мы видели, как ты бродила по саду. Должен сказать, это было великолепное зрелище. Когда я пытался заговорить с братом, он даже не слышал меня. Думаю, Трей просто очарован тобой, дорогая.
– Я бы этого не сказала. Он рассказывал тебе о вечере, который мы провели в Лондоне?
– О вашем ужине у мадам Лотты? Да, и должен признаться, я был просто шокирован выбором места. Не понимаю, зачем Тримейн привел тебя туда?
– Значит, это не очень респектабельное место, – сказала Эннабел.
«Так я и думала!» – сердито добавила она про себя.
– Респектабельное? – Джереми рассмеялся. – Ха! Скорее наоборот. Женатые мужчины приводят туда своих любовниц или менее уважаемых подружек для тайных свиданий. Я отчитал брата за то, что он повез тебя в это заведение. Он ответил, что хотел немного познакомить тебя с изнанкой столичной жизни. Ты ведь говорила, что хочешь побольше узнать о Лондоне.
– Я думаю, он повез меня туда, чтобы… – Эннабел не могла договорить.
Ей не хотелось впутывать Джереми в их отношения с Тримейном.
– Скажи, дорогая, ты случайно не встретилась там с Лансфордом? Когда я вернулся в «Чаринг-Кросс», хозяин гостиницы сказал, что кто-то пытался выяснить, куда вы с Тримейном отправились ужинать. Я подумал, что это связано с мерзавцем Лансфордом. Наверняка, он не остановится после первой попытки и будет снова приставать к тебе, как тогда в гостинице.
– Нет, я не видела никого из знакомых, хотя… – Эннабел вспомнила, как хозяйка заведения на Мэнсон-Хаус-стрит пыталась сделать вид, будто они уже знакомы.
«Джереми не должен знать об этом и беспокоиться за меня, – решила девушка. – Я почти не обращала внимания на посетителей».
– Джереми, Тримейн больше ничего не рассказывал о том вечере?
– Видишь ли, мне показалось, что ему не хотелось говорить об этом. Изабелла, ты не заметила, что после нашей поездки в Лондон Трей стал вести себя несколько необычно? Когда я рассказал ему о твоей нелепой встрече с Лансфордом, он не проронил ни слова. Я был уверен, что наглость этого мерзавца взбесит брата не меньше, чем меня, – Трей только стал еще угрюмее, чем прежде.
И все-таки Тримейн высказал свое мнение по поводу этой встречи. Джереми прекрасно помнил об этом. Именно поэтому он и помахал Эннабел, когда увидел ее в саду.
– Лансфорд никогда не станет жертвовать деньги на такое несерьезное дело, как «Фонд выдающихся актеров», – сказал Тримейн. – И он не стал бы появляться с Изабеллой на публике, если бы сомневался в том, что она окажется сговорчивой и послушной.
– Трей, черт побери, к чему ты клонишь? Изабелла не могла встречаться с Лансфордом раньше. Кроме того, она сама рассказала об этом странном свидании и была озадачена точно так же, как я сейчас удивлен твоими подозрениями.
– Разумеется, Изабелла рассказала о своем свидании с Лансфордом. Ведь она знала, что встреча с одним из наших смертельных врагов покажется тебе странной. Когда я узнаю все наверняка, я не буду таким подозрительным! – загадочно прошептал Трей.
Эннабел отдыхала в своей комнате, вдруг в голову ей пришла неожиданная, даже пугающая мысль. А вдруг Лансфорд нашел ее совершенно по другой причине, намного более серьезной, о которой ни Джереми, ни Тримейн даже не подозревают? Вдруг он заинтересовался ею из-за драгоценностей, украденных у его жены, тех самых, что были на Эннабел на приеме, устроенном в честь ее приезда. Возможно, кто-то из окружения лорда был в тот день среди приглашенных, узнал украшения и сообщил ему…
«Но я ведь не знаю, были она украдены или нет, – думала Эннабел. – Вероятно, Тримейн сказал так, чтобы разыграть меня». – Девушка подошла к комоду и достала из ящика сережки и ожерелье. Словно рубиновые глаза дьявола, сверкнули гранаты в ее руке.
«Что делать? Зачем Фалькон подарил их, если они украдены?»
Ответить на этот вопрос может только он. Она не отдаст драгоценности, пока не убедится, что они действительно принадлежат леди Лансфорд.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

загрузка...