ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я обещала Джереми, что проведу завтрашний день с ним и помогу выбрать подарки, которые мы отвезем в Италию его другу лорду Байрону. Извините, я должна проститься с вами.
– Сперва сделайте мне одолжение. – В лунном свете, освещавшем лицо Тримейна, был отчетливо виден его шрам.
Эннабел почувствовала мучительную боль. Почему в глубине души она так верит человеку, с которым не может находиться рядом больше пяти минут и не поспорить из-за чего-нибудь?
– Я не буду давать никаких обещаний.
– Я и не требую их. Просто вы будете думать, что делаете мне обыкновенное одолжение, которое для меня значит намного больше. Я знаю, что вы испытываете сильные чувства к Фалькону. Джереми считает, что ваша близость с ним неизбежна. – Не давая Эннабел возразить, Тримейн поднял руку. – Не отрицайте. Прошу вас, когда вы будете в его объятиях и отдадите ему свою любовь, произнесите мое имя.
Тримейн ушел, а Эннабел еще долго стояла неподвижно. Она не могла ни объяснить своих чувств, ни отречься от них.
Эннабел ничего не ответила Тримейну, но знала, когда настанет такой момент, а это обязательно произойдет, имя Тримейна будет если не на устах, то в сердце.
Это невозможно. Она любит одновременно двух мужчин.
Может быть, трех, подсказывало ей сердце.
Глава 14
Джереми Харкер хорошо знал своего брата и успел неплохо узнать свою кузину.
– Что-то произошло, – сказал он Греймалкин, которая убирала комнату в башне, где Джереми работал над своим новым стихотворением. – Я не знаю, что сказал или сделал Трей, но вижу, что они как-то странно ведут себя друг с другом. Ты не заметила?
Греймалкин замечала все, но обычно свои наблюдения хранила при себе. Этому компромиссу научила ее жизнь. Старуха раньше часто попадала в беду из-за того, что видела вещи, недоступные другим людям.
– Мой мальчик, это не мое дело и не твое тоже. Держись подальше от мутной воды, иначе сам попадешь в омут.
Джереми засмеялся.
– Старая лиса! Я пытался выведать у каждого из них по отдельности. Я знаю маниакальную идею Трея, что Изабелле нельзя доверять. Мне кажется, брат уже и сам начинает понимать, что она милая, замечательная девушка, хотя немного загадочная. – Джереми мечтательно смотрел в пустоту, покусывая кончик пера. – Иногда она говорит странные вещи, словно пришла из другого мира, но тут же засмеется и станет прежней Изабеллой.
Греймалкин мыла пол, стараясь не задеть камень, под которым Джереми прятал от посторонних глаз свои бумаги. Она видела, как он пользовался этим тайником, но не раскрыла его секрета Греймалкин обожала своего мальчика. Его боль была и ее болью, его тайна – ее тайной.
– Действительно, она необыкновенная девушка. Она полна тайн, которые не стоит разгадывать.
– Добрая ты душа, Малки, и я люблю тебя, как любил свою покойную мать! – Джереми смял исписанный лист. – Вот если бы я умел так писать, как мои друзья… По крайней мере, я не хуже бедняги Фенмора. Если бы Ньютон знал, какой он бездарный поэт! А он еще постоянно приходит, чтобы прочесть свои нескладные стихи и послушать мои.
– Я все время говорю тебе, Джереми, что он опасный человек. Именно таких дураков, которые вбили себе в башку, что они гениальны, и нужно остерегаться. Они всегда наносят удар, когда не ждешь, потому что слишком трусливы, чтобы поступить иначе.
Джереми обратил предостережение Греймалкин в шутку:
– Убить меня он может только своими ужасными стихотворениями. Кстати, Ньютон может каждую минуту явиться на так называемую «беседу поэтов». Я уже предупредил Изабеллу о его визите и теперь прошу тебя побыстрее закончить уборку.
Греймалкин отложила ведро и щетку и направилась к выходу.
Ньютон Фенмор стоял на лестничной площадке под самой дверью. Увидев его пунцовые щеки, Греймалкин предположила, что он подслушивал.
– Здравствуйте, лорд Фенмор. Вас ждут.
Ньютон не обратил на нее никакого внимания. Видимо, он был слишком расстроен услышанным, чтобы, по своему обыкновению, быть вежливым со старой няней.
«Берегись, Джереми! Этот человек – змея!»
Однако Ньютон любезно поприветствовал хозяина башни. В его словах чувствовалась обида за то, что из него делают посмешище.
– Я очень рад, что вы позволили мне прийти. Я в отчаянии от того, что ваша кузина всегда занята, но очень рад, что мне удастся попрощаться перед вашим отъездом в Италию.
Приветствие Джереми было неправдоподобно теплым.
– Мне очень жаль отказывать вам в просьбе присоединиться к нам, но Байрон не любит принимать у себя в доме незнакомых людей.
«И у него аллергия на таких плохих поэтов, как ты», – добавил про себя Джереми.
– Садитесь, пожалуйста, я как раз закончил строку, которая никак мне не давалась.
Ньютон сел на диван у окна и подобрал листок бумаги. Это было стихотворение Джереми, посвященное Изабелле.
– О, дайте его мне! – попросил Джереми. – Это черновик, я должен переписать его для кузины.
Ньютон достаточно долго держал стихотворение в руке, читая заметки на полях, сделанные Китсом. Его сердце чуть не разорвалось от зависти. В этот момент Фенмор ненавидел Джереми. Его ревность была замешана на унижении, которое он испытал только что, стоя перед дверью Харкера.
– Надеюсь, вы когда-нибудь прочтете его мне.
– Может быть. Я уверен, что вы принесли свое стихотворение и хотите, чтобы я его послушал.
Джереми сделал заинтересованное лицо, а Ньютон все запинался и колебался. Видимо, ему очень хотелось, чтобы его стали упрашивать.
Джереми с трудом дослушал до конца «Элегию доярки», которую лицемерно расхваливала Фелиция Фенмор.
– Каково ваше мнение? – взволнованно спросил смущенный поэт, закончив вдохновенно декламировать.
Джереми не мог найти подходящих слов. Как подбодрить или как охладить пыл незадачливого служителя муз? Будучи высокообразованным человеком и талантливым писателем, Джереми не мог хвалить такое отвратительное стихотворение. С другой стороны, честная критика разозлит лорда Фенмора, который, несмотря на свои недостатки, имеет политическое влияние в Лондоне.
– Ну что ж. Рифмы требуют доработки… Может быть, стоит несколько убавить пафос, чтобы люди плакали, а не смеялись.
Ньютон сделал вид, что благодарен за совет, хотя внутри кипел от злости. Если бы Джереми прямо сказал, что стихотворение плохое, а не строил из себя снисходительного всезнайку, возможно, Фенмор чувствовал бы себя по-другому.
– Что ж, я отнял у вас много времени. Передайте, пожалуйста, привет мисс Изабелле.
Ньютон встал, собираясь уходить.
– Передайте привет леди Фенмор, – вежливо произнес Джереми. – Я давно не видел ее. Надеюсь, она здорова.
Ньютон вспомнил, в каком состоянии была его сестра, когда вернулась домой два дня назад.
– В последнее время ей нездоровится, но Фелиция будет рада, что вы беспокоитесь о ней.
Внизу Ньютон остановился и в клочья разорвал стихотворение.
– Посмотрим, кого из нас запомнят, Харкер. Возможно, у тебя и есть талант, но нет таких связей, как у меня.
Он попытался успокоиться. Его не устраивала роль неудачника, но кто поможет получить другую? Только не Джереми. Его мнения о своих стихах Ньютон больше спрашивать не собирается. И не Изабелла. Ее ответ не оставлял места сомнениям. Тогда кто же? Дерек Лансфорд оплатил долги Фенмора, но все-таки был еще очень многим обязан ему. Кроме распутства Лансфорда, Ньютон знал и о других его неблаговидных поступках, которые имели серьезные политические последствия. Этого человека могли надолго посадить в Тауэр или даже отправить на виселицу.
Ньютон для виду громко хлопнул дверью и на цыпочках вернулся обратно. Сегодня ему удалось услышать кое-что. Может быть, повезет еще раз? Бесшумно, насколько позволял его вес, Фенмор поднялся по лестнице и, подкравшись к двери Джереми, заглянул в щелочку.
Харкер стоял на коленях. Сначала Ньютон подумал, что он молится.
Но Джереми отодвинул камень и достал шкатулку с бумагами. Ньютон разглядел, что сверху лежал номер «Лигал Уотч».
«Значит, Джереми – глашатай Фалькона! – мысленно воскликнул Фенмор. – Наверное, он прячет здесь и свои стихотворения, чтобы их не украли».
В голове «розового человечка» созрел план. Если Джереми обвинят в том, что он продолжает дело радикала Коббета и нелегально издает антиправительственную газету, это будет выгодно и Фенмору, и Лансфорду. Если Джереми арестуют и осудят за государственную измену, а Ньютон не сомневался, что Лансфорд сможет устроить такой приговор, его имение будет конфисковано.
Больше всего Фенмора интересовали великолепные неопубликованные стихотворения Харкера. Он не сомневался, что они с Лансфордом смогут прийти к обоюдному согласию, так сказать, услуга за услугу. Фенмор унаследует литературные работы изменника, а также и все поместье, а Лансфорд получит голову Фалькона. Как только схватят Джереми, объявится и этот мятежный герой. Кроме того, Дерек заслужит благодарность биржевиков и банкиров, не говоря уже о короле.
Ньютон должен быть очень осторожен. Дерек Лансфорд – скользкая змея. Наверное, никогда еще такой человек не занимал пост в правительственных кругах Лондона. Если Фенмор не будет осторожен, то сам может угодить в Ньюгейт вместо Шеффилд Холла в приятной компании с Джереми и Фальконом.
«Может, удастся уговорить Изабеллу стать моей женой в обмен на помощь ее кузену!»
Эта мысль была невероятно заманчивой, но Фенмор твердо решил, что не станет делиться ею с Лансфордом.
– Фенмор, я же говорил, чтобы ты больше не приходил ко мне за деньгами! Мне постоянно приходится возвращать твои долги. Смогу ли я восполнить ущерб, который ты нанес моей казне?
Дерек Лансфорд разозлился, увидев своего посетителя. Ньютона Фенмора он просто презирал.
– Я пришел не за деньгами, ваша светлость. В последнее время мне везет. Кроме того, жизнь в: деревне намного дешевле.
– Тогда зачем ты явился? По поручению своей сестры? Передай леди Фенмор, что если она пришлет ко мне хоть один счет от портнихи, то я навсегда лишу ее кредита. Эта женщина просто ненасытна. – Дерек улыбнулся двусмысленности своего выражения. – Что, впрочем, является одной из ее самых привлекательных черт.
Ньютон Фенмор подавил раздражение, услышав оскорбление в адрес сестры. Фелиция сама может позаботиться о себе, что, кстати говоря, она всегда и делает.
– Я хотел удостовериться, что договоренность, о которой вы как-то намекали, остается в силе. Если я представлю вам человека, который пишет и публикует нелегальную газету мятежников, и помогу поймать Фалькона, получу ли я за это конфискованные земли?
– Черт бы тебя побрал! – нетерпеливо воскликнул Дерек. – Я уже сто раз говорил тебе об этом. Но с тех пор вам с сестрой ничего не удалось сделать.
– Все может измениться. Я напал на след изменников и скоро предоставлю вам неопровержимые улики. Их отправят в тюрьму или на виселицу.
Лансфорд смотрел на толстого розового увальня, который, казалось, вот-вот лопнет от сознания собственной важности.
– Ну что ж, расскажи мне все, что знаешь.
– Нет, нет. Необходимо получить доказательства. – Фенмор не сомневался, что Лансфорд присвоит добытую с таким трудом информацию и начнет действовать сам, а после завершения операции будет упиваться собственной славой, оставив его с носом и с пустыми карманами. – Сейчас преждевременно говорить об этом и слишком рано приступать к действиям. Но я дам вам знать, когда птичка попадет в ловушку.
Лансфорд откинулся на спинку кресла и разглядывал посетителя, пытаясь разгадать его планы.
– Фенмор, что тебе нужно на самом деле? Что ты задумал? Получить поместье очень важно для тебя, ведь тогда ты сможешь продолжать играть в свои дурацкие карты и заниматься распутством. Но я чувствую, что дело не только в этом.
Фенмор представил сборник стихотворений с его именем на обложке. Он прославится в веках, люди будут благоговеть перед ним, как перед Байроном и Китсом.
– Я очень предан Англии и королю и считаю, что мятежники должны быть наказаны.
Губы Лансфорда расплылись в ехидной улыбке.
– А сейчас, склонив голову, ты запоешь «Боже, храни королеву». Нет, Фенмор, я не верю тебе. В твоем рыхлом, избалованном теле нет ни одной патриотической жилки, и нам это хорошо известно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

загрузка...