ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

а кроме ровесников плюс к ровне еще имеется и Андрей Мирошниченко, человек, коего Лысый никак, конечно, не мог решиться известить, но в сердце хранил. Ибо именно блистательная карьера этого молодого человека, знакомого Мишке Грачику еще по пионерским забавам со снежными крепостями, безусловно, питала упрямство сына декана электромеханического факультета. Скажем больше, нечаянная встреча на февральском вечере выпускников и слова одобрения и дружеской поддержки из уст члена общественной приемной комиссии физфака как ничто другое согревали душу будущего Ландау, безусловно, претендуя в наших представлениях о Лысом на роль путеводной звезды.
Впрочем, что это мы? Пожалуй, извинимся. Не то сказали, ляпнули. На роль путеводной звезды претендовали темные горячие тени, длинноволосые тени неизвестно откуда взявшихся в общаге посреди лета студентов, устроивших для себя и для абитуры (за день. друзья, за день до объявления, с универом и другом Емелей разлучивших. отметок по сочинению) танцы в холле-фойе при свечах. (Ох, прав был папаня-декан, зрил в корень, видел насквозь.)
- Вы должны поступить, ребята,- сказал в тот вечер печали еще не ведавшим пловцам магнитофоном командовавший студент, скубент, студиоз с хвостиком резинкой перехваченных на затылке русых волос.- Такие здесь нужны,- произнес после того, как согрели его, физика, естествоиспытателя, обрадовали знанием слов Ummagumma и Atom Heart Mother Грачик и Емеля.
Ну, разве мог Мишка подвести того чудного чувака с круглыми колесиками очков на тонком носу, в майке с надорванным рукавом, со значком круглым "Слава Богу, сегодня пятница". О нет, никогда.
А Шина, Андрей Мирошниченко, просто обнадеживал, ввести обещал, исключить впредь нелепые недоразумения гарантировал, колодцем был, не предназначенным для плевков, лицом, не приспособленным для питья.
Кстати, автор на правах бывшего ученика той же самой физматшколы может добавить к сему кое-какие биографические сведения о бывшем секретаре школьного комитета комсомола Андрее Васильевиче Мирошниченко. К началу нашего повествования сын преподавателя геометрии и библиотекарши, за глаза в школе прозванный Шиной отчасти из-за чисто физиономических особенностей, отчасти из-за излишне частого употребления на публике его шипящей фамилии, заканчивал третий курс и своей активной жизненной позицией поражал иных видавших виды дядь и теть. Ему пророчили большое будущее, в чем с самого его детства не сомневались Андрюшины папа с мамой, жившие по соседству с нашими героями на Советском проспекте, в отсутствие отпрыска увлекшиеся гвардейским дизайном, под чем мы разумеем неумеренное декорирование комнат и коридоров небольшой их квартиры почетными грамотами и похвальными листами талантливого ребенка.
Ну, а пока мы немного ехидничали, на оставленного без присмотра во дворе родного дома Михаила Грачика внезапно снизошло вдохновение, неудачника осенила спасительная идея, он встал, вдохнул, выдохнул и, не теряя более ни минуты на ненужные (глупые) колебания и переживания. направился как есть, в футболке с самодельным трафаретом на груди, тренировочных штанах и кедах "два моста". через арку на улицу имени писателя - героя гражданской войны.
Однако мы не последуем за ним. Умерим законное любопытство, удовлетворение коего все равно неминуемо. но будет действительно глубоким лишь после того. как мы приоткроем завес над еще кое-какими событиями сегодняшнего (и отчасти вчерашнего) дня. На сей раз путь от утра к вечеру мы проделаем в компании Григория Грачика, поскольку именно с его помощью Михаил задумал добыть из родительского дома деньги и документы. Нет, нет, Лысый не ошибается,- как и предполагал протокол. Григорий Сергеевич часа полтора назад прибыл в квартиру девяносто девять на торжества по случаю отцовского юбилея, все верно, все правильно, но помочь младшему братцу, равно как утешить родителей, Григорий в этот вечер окажется неспособным по причинам физического и физиологического свойства.
Кстати, Гриша - отрада отца, первое в жизни серьезное разочарование матери. Именно его, долго и сладко, воображала Вера Константиновна в роли мужа младшей дочери уже изрядно нам надоевшего доктора, профессора, крупного специалиста в области калориферов и холодильников, ради осуществления этой мечты она всячески способствовала реализации планов Сергея Михайловича относительно Гришиного будущего, она проявляла лояльность, надеясь на уступку и от мужа, может быть, и не напрасно, да только Гриша подвел самым неожиданным образом. Вообще Григорий с его флегматичной созерцательностью и фатальной непредсказуемостью, пожалуй, и даже конечно, достоин чего-то более глубокомысленного, нежели наша во всех отношениях скандальная история. Но такова судьба, раз уж он из несостоявшихся "Бесов" попал в наш развеселый бедлам, ему ничего красивее или умнее других ни сказать, ни сделать не придется. Более того, раз уж он пристал к нам не по зову сердца, а по собственному безволию, ему суждено стать нелепее других, отвратительнее и гаже. А жаль.
А впрочем, наплевать. Объяснились, сделали нужный акцент, и будет, пора к делу. Итак, в известный нам вечер, когда адреналин, нитроглицерин и тазепам накатывались волна за волной, когда рушились надежды, планы и мечты, в этот вечер вселенской катастрофы Григорий Сергеевич Грачик нажрался, как свинья, то есть совершенно до скотского состояния.
Причем кирять, используя лексикон того славного времени, Гриша Грачик, Грач, прозванный за исключительную способность отрешаться от мирских сует Флегмой, или даже Великой Флегмой, начал еще в первом часу. Вот какой ужас. А если быть откровенными до конца, до дней последних донца, то не в первом часу, а вчера. Вчера начало всему положил стакан зеленоватого "красного". принятый за обедом в дружном коллективе лаборатории "динамики и прочности приводов горных машин" Института проблем угля. Однако будем стараться по возможности не перескакивать с одного нг другое, сохраним последовательность событий, для чего вернемся в первую главу. Ничего не ведая о прошлом и не рискуя гадать о будущем, мы возвращаемся в пивной зал ресторана "Сибирь", там в туманной дали первой главы мы расстались с Григорием Сергеевичем, сохраняя твердую убежденность в его моральных качествах и волевом настрое. Но разом улетучился весь оптимизм, едва лишь в прокисшее помещение пивного зала, кстати, весьма жалкой забегаловки, меньше всего имевшей право на такое звучное название, как зал, вплыла небритая физиономия Коли Алтухова, художника газеты "Южбасс", соратника (как Грача, так и выпускника Строгановки, автора сварного безобразия - Игоря Клюева) по юношеским выставкам и вернисажам.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121