ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Да и там множество других людей будут стоять в ожидании, когда миссис Форти нальет им стакан целебной воды.
- Тогда вы должны будете назвать мне день, в который выполните свое обещание, - настойчиво сказал Джулиус.
Жизель ничего не ответила, он поцеловал ей руку - и она была избавлена от его общества. Но, поднимаясь по лестнице в себе в комнату, она сказала себе, что ей не удастся с такой же легкостью избавиться от полковника и его предложения. И чем больше она об этом думала, тем сильнее ужасалась.
«Я его ненавижу! - мысленно повторяла она. - Я ненавижу его и Джулиуса Линда - и вообще всех мужчин!»
Но в этот момент она прошла мимо двери, которая вела в спальню графа, и поняла, что это не так: был один мужчина, к которому она не испытывала ненависти, который не делал ей гнусных предложений и не вызывал у нее отвращения.
Был один мужчина, которому ей отчаянно хотелось прямо сейчас рассказать обо всем, что случилось.
«Но вот этого, - строго сказала себе Жизель, - мне ни в коем случае нельзя делать. Никогда».
Полковник Беркли считался другом графа Линдерста, и ей не только не хотелось быть причиной ссоры двух мужчин, испытывавших друг к другу симпатию. Она считала, что ни при каких обстоятельствах не должна прибегать к помощи графа в деле такого рода.
«Мне надо быть сильной и решительной», - напомнила себе Жизель, направляясь в собственную спальню.
Но, когда она думала о будущем, в котором не было графа, ей становилось страшно - отчаянно, мучительно страшно.
Глава 5
Солнце врывалось в открытые окна утреннего салона, бросая ослепительные блики на серебряный кофейник. Усаживаясь за стол, Жизель успела заметить, что на завтрак подан свежий сотовый мед и кусочек золотистого джерсейского масла, которое поставляли личные фермы полковника Беркли, находившиеся вокруг замка.
Жизели было необычайно приятно видеть сидящего напротив нее графа, тем более что он так хорошо выглядел: даже при ярком утреннем свете его бледность уже не бросалась в глаза. Наоборот, по сравнению с белоснежным шейным платком его кожа выглядела довольно смуглой.
- Сегодня утром мне даже хочется есть, - заметил граф, накладывая себе на тарелку телячьи отбивные, поданные с тушеными шампиньонами.
- Это добрый знак, - улыбнулась Жизель.
- Но, когда я вернусь домой, аппетит по утрам у меня будет гораздо лучше, - добавил он. - Там я перед завтраком всегда выезжаю верхом и возвращаюсь настолько голодный, что могу воздать должное множеству блюд, которые меня ожидают.
- У вас в Линд-Парке хорошая конюшня? - поинтересовалась Жизель.
- Очень хорошая, - подтвердил граф. - Но я намерен ее сильно увеличить. Моего отца скачки не интересовали, а меня - очень привлекают. Так что, как только я окончательно поправлюсь, я намерен участвовать в местных стипль-чезах.
В голосе графа звучал почта мальчишеский энтузиазм, а у Жизели защемило сердце при мысли о том, что он планирует все это на будущее, когда ее рядом с ним уже не будет.
Она даже не знала, вспомнит ли он хоть когда-нибудь о ней, проезжая по своему парку или огромному поместью…
И тут Жизель с чувством обреченности поняла, что она сама никогда не сможет забыть своего бывшего пациента - ни на секунду.
Казалось, Тальбот Линдерст всегда присутствует в ее мыслях и в ее сердце: он словно стал частью ее сознания, и она была уверена, что от этой частицы уже никогда не сможет освободиться. Представив себе жизнь без него, Жизель вдруг с необычайной ясностью поняла, что любит его.
Прежде Жизель не сознавала, что то чувство, которое она испытывала по отношению к графу, было любовью: по правде говоря, до тех пор пока она не увидела его, одетого в обычный костюм, самостоятельно передвигающегося по комнате, она не думала о нем как о мужчине. Но теперь она не могла думать о нем как-то иначе и ощущала, что он заполнил собой все ее существо.
«До чего это странно: видеть человека день за днем и вдруг ни с того ни с сего понять, что влюблена в него!»- подумала она.
Но при этом Жизель понимала, что любовь поселилась в ее сердце уже давно. Просто до этой минуты ей страшно было признаться самой себе в ее существовании.
«Что бы ни случилось, - сказала она себе, - граф не должен об этом узнать! Нельзя, чтобы он догадался о моих чувствах».
Наверное, у нее действительно были задатки актрисы, которые в ней разглядел полковник Беркли, потому что она сумела сказать обычным тоном, как будто ничего не произошло:
- Какие у вас планы на сегодняшний день?
- Я еще ничего не решил, - ответил граф. - Полагаю…
Он не успел договорить, когда в комнату вошел лакей с письмом на серебряном подносике. Слуга направился к столу, и граф выжидательно смотрел на него, явно полагая, что письмо предназначается ему. Однако лакей поднес его Жизели.
- Письмо от обожателя? - осведомился граф, удивленно приподнимая брови. Жизель взяла конверт с подноса.
- Могу я его прочесть? - вежливо спросила она.
- Будь добра, прочти, - ответил граф. - Могу тебя уверить: я просто сгораю от любопытства!
Жизель вскрыла конверт.
Записка была от Джулиуса.
У него был размашистый почерк, а заглавные буквы выглядели несколько вычурно. Жизель решила, что все эти черты как нельзя лучше характеризуют его личность.
В записке было следующее:
Вы обещали когда-нибудь вечером со мной пообедать, и в соответствии с этим я планирую обед, который, как я уверен. Вам понравится, на сегодняшний день.
Вы можете дать мне ответ, когда я буду сопровождать Вас в бювет этим утром, но мне всегда так трудно бывает разговаривать с Вами, когда вокруг находится так много посторонних! Я хочу сказать Вам, что буду с нетерпением дожидаться возможности остаться с Вами вдвоем, потому что хочу задать Вам один особый вопрос, который можно будет высказать только тогда, когда нам никто не помешает.
Пожалуйста, не огорчайте Вашего самого почтительного и искреннего поклонника, каковым, как Вы знаете, являюсь я,
Джулиус Линд.
Дочитав записку, Жизель безмолвно протянула ее графу.
Просмотрев ее, он коротко сказал:
- Ты ответишь «да»! - Я… должна… с ним… обедать?
Еще не договорив, Жизель поняла, насколько глупо звучит ее вопрос.
Ее наняли за немалые деньги специально для того, чтобы она заставила Джулиуса предложить ей стать его женой - и девушка была уверена, что именно это он и намерен сделать вечером, во время обеда.
- Принимай приглашение! - приказал граф.
Жизель послушно сказала лакею:
- Попросите, чтобы посыльный передал мистеру Линду, что я буду очень рада принять его приглашение.
Лакей поклонился и вышел из комнаты, а между ними повисла напряженная тишина.
Граф положил себе на тарелку закуски с блюда, а потом сказал, обращаясь к прислуживавшим за столом:
- Если нам что-нибудь понадобится, я позвоню.
- Хорошо, милорд.
Слуги вышли из салона, и Жизель стала ждать, что скажет ей граф, понимая, что он не случайно отослал прислугу из комнаты.
- Как ты должна прекрасно понимать, Жизель, - проговорил граф после недолгого молчания, - мы начали этот маскарад по двум причинам: одна состояла в том, чтобы помешать Джулиусу жениться на мисс Клаттербак, а вторая - в том, чтобы поставить его в глупое положение и проучить за попытки охотиться за богатым приданым.
- И вы действительно считаете, милорд, что если мы… поставим его в унизительное положение, когда он сделает мне предложение, то это помешает ему делать новые попытки… найти себе богатую невесту? - спросила Жизель.
- Может, и не помешает, - согласился граф. - Но в то же время никому не нравится выглядеть идиотом. Когда Джулиус обнаружит, что у тебя нет ни копейки, он поймет, каким дураком себя выставил.
- И вы хотите… чтобы я ему об этом сказала?
- Нет, конечно же, - успокоил ее граф. - Если он сегодня вечером сделает тебе предложение - а он, несомненно, собирается это сделать, - я советую, чтобы ты попросила его обсудить все со мной или, если ты предпочитаешь, с полковником Беркли. В конце концов, он ведь якобы твой родственник.
- Нет! Только не с полковником! - резко возразила Жизель.
- Почему ты так отреагировала на эти мои слова? - пытливо спросил граф.
- Я - не хотела бы… посвящать полковника… в мои личные дела, - смущенно ответила девушка и потупилась.
Граф пристально всмотрелся в ее лицо, словно сомневаясь в том, что она дала ему честный ответ, а потом сказал:
- Хорошо, я поговорю с Джулиусом сам. Ты можешь ответить ему, что не считаешь возможным выйти за него замуж, если я не дам согласия на ваш брак. Он обратится ко мне, и я выскажу ему все, что о нем думаю.
В голосе графа .прозвучали нотки удовлетворения, заставившие Жизель неуверенно проговорить:
- Я… знаю, что Джулиус вел себя… недостойно… Я понимаю, что он получил от вас… слишком много денег. Но… в то же время… я уверена… что мстительность повредит вам… также сильно, как и ему.
- Мстительность? - изумленно переспросил граф. - Ты считаешь, что я ему мщу?
- Не совсем… - ответила Жизель. - Но просто… вы такой сильный… и так много имеете…
- Джулиус тоже имел немало, - возразил граф. - Могу уверить тебя, что я не пытаюсь принизить человека и без того уже униженного и бедного. У Джулиуса было немалое состояние, которое он унаследовал в возрасте двадцати одного года от своего отца. Немного помолчав, он добавил:
- Он промотал его за два коротких года, а потом растратил и все, чем владела его мать. Ты считаешь, что это хорошо его характеризует?
- Нет… Вы правы, конечно, милорд… Просто я не могу не испытывать жалости ко всем, кто… беден.
Лицо графа сразу же смягчилось.
- Это я могу понять, Жизель. Именно таких чувств от тебя и следовало бы ожидать. Только не трать свою жалость на Джулиуса. Если бы ты даже была так богата, как он считает, то он растратил бы твое состояние всего за несколько лет, а потом, не задумываясь, бросил бы тебя и стал искать общества других женщин.
- Неужели человек может быть плохим абсолютно во всем? - недоверчиво спросила Жизель.
- Нет, так же как и абсолютно хорошим, - философски ответил граф. - За исключением, может быть, тебя, идеальная Жизель.
Жизель улыбнулась.
- Вы слишком добры ко мне, милорд. Хотелось бы мне, чтобы это действительно было так! Но я вовсе не такая уж хорошая. Я питаю к некоторым людям неприязнь и даже ненависть.
- Например, к герцогу Веллингтону. Увидев, как расширились глаза девушки, граф понял, что его сделанный наугад выстрел попал точно в цель.
- Ты его действительно ненавидишь? - медленно проговорил он. - И мне бесполезно спрашивать тебя, за что?
- Совершенно… бесполезно.
- Позволь сказать тебе одно, - решительно заявил граф. - Я намерен узнать все твои тайны, как бы хорошо ты их ни скрывала. И» рано или поздно, что бы ты ни предпринимала, чтобы мне помешать, я это сделаю, потому что я человек упорный и привык добиваться своей цели.
Жизель ничего не ответила на это, только молча посмотрела на него - и граф увидел в ее глазах странное выражение, которое не смог разгадать.
В ее взгляде был не один только страх - там было еще какое-то, оставшееся для него непонятным чувство. Граф все еще пытался разобраться, что же это могло быть, когда их уединение нарушил полковник Беркли.
- Доброе утро, Жизель. Доброе утро, Тальбот, - поздоровался он. - Как приятно видеть, что вы встали и даже спустились вниз, чтобы позавтракать!
- Я испытал немалое удовольствие, снова почувствовав себя человеком, - отозвался граф. - Вы - ранний гость, Фиц.
- У меня сегодня множество дел, - объяснил тот. - Но я пришел, чтобы предложить вам сегодня вечером быть моим гостем!
- Где? - поинтересовался граф.
- На спектакле, который я устраиваю для герцога Орлеанского. Надо полагать, вы слышали, что он сейчас в Челтнеме. И он выразил желание посмотреть ту новую пьесу, о которой я вам рассказывал.
- «Разоблаченный негодяй»? - с улыбкой спросил граф.
- А, так вы не забыли! - воскликнул явно польщенный полковник.
Он придвинул к столу стул, и, словно предвосхищая его желания, слуга поставил перед ним большую чашку, в которую налил кофе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

загрузка...