ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Карминовый бальзам, которым мисс Клаттербак густо покрыла губы, смазался - видимо, из-за волнения. Даже совсем постороннему человеку было видно, что бедняжка очень нервничает.
- Если вы сегодня днем уезжаете, то я должен попрощаться с вами и пожелать счастливого пути, - сказал Джулиус.
Он уже немного оправился от смущения, которое вызвало неожиданное появление мисс Клаттербак, и снова обрел дар речи.
- Мне хотелось бы сказать вам одну вещь. Джулиус смущенно посмотрел на Жизель, однако не смог придумать, как помешать мисс Клаттербак продолжить.
- Когда я только приехала сюда, . - сказала она, - вы внушили мне надежды, хотя теперь я понимаю… что они были плодом моей… фантазии. Но вы хотя бы на короткое время позволили мне почувствовать себя… женщиной… такой же женщиной, как все другие… И за это я хотела бы вас поблагодарить.
- П-поб-благодарить? - заикаясь, переспросил Джулиус, который ожидал от брошенной невесты чего угодно, но только не благодарности.
Было очевидно, что он страшно смущен происходящим.
- Да, поблагодарить, - подтвердила Эмили Клаттербак. - Я в жизни почти не знала счастья, но в течение этого последнего месяца я была счастлива. Хотя я понимаю, что с моей стороны глупо было ожидать… чего-то большего, но у меня хотя бы… останутся воспоминания… Воспоминания о вас, мистер Линд, и о всех тех чудесных словах, которые вы мне говорили.
При этих словах в ее голосе ясно послышались рыдания. Наклонив голову в безвкусной шляпке с массой перьев, она повернулась и заторопилась прочь.
Несколько секунд Джулиус озадаченно смотрел ей вслед, а потом повернулся к Жизели и громким голосом возмущенно произнес:
- Ну, знаете! Не могу понять, как можно быть настолько нечуткой, настолько…
Жизель стремительно протянула руку и впилась пальцами в его предплечье.
- Идите за ней! - настойчиво проговорила она. - Идите за ней и скажите ей что-нибудь хорошее. Подарите ей хорошее воспоминание. Будьте добрым… по-настоящему добрым. Вам это ничего не будет стоить… но… для этой бедняжки… это будет так много!
Секунду ей казалось, что Джулиус откажется выполнить ее просьбу, но, встретившись с Жизелью взглядом, он, похоже, понял, насколько искренне она говорит, и, резко повернувшись, пошел следом за Эмили Клаттербак, которая успела уйти уже довольно далеко.
Глядя им вслед, Жизель увидела, что они остановились в тени одного из деревьев, которыми была обсажена ведущая к бювету аллея. Почувствовав, что ей не следует наблюдать за столь интимной сценой, она пошла отнести свой стакан к источнику.
Ставя стакан, девушка заметила, что у нее дрожит рука, и почувствовала, что это вызвано не только тем, что ее глубоко тронула бедная Эмили Клаттербак: она ощутила, что ненавидит Джулиуса и притом настолько сильно, что сама изумилась этому.
А к сильнейшей ненависти примешивалось презрение.
Как мог мужчина - любой мужчина - так вести себя с этой бедной уродиной, которая была не виновата в собственной непривлекательности и испытывала такие же чувства, что и любая другая женщина?!
Жизель легко могла себе представить, что Джулиус, красивый и элегантный, член такого аристократического семейства, показался мисс Клаттербак при первом своем появлении метеором, осветившим тусклый небосклон ее жизни. Конечно, она приехала в Челтнем в надежде, что те уверения в его искреннем интересе и симпатии, которые она от него слышала, приведут к реальному предложению вступить с ним в брак. Жизель рисовала себе картину, как бедняжка думала о нем целые дни, а ночами видела его во сне.
Конечно, тем людям, которые не имели возможности сравнить Джулиуса Линда с графом Линдерстом или, если уж на то пошло, с Генри Сомеркотом или полковником Беркли, этот молодой человек должен был казаться весьма привлекательным.
А потом совершенно неожиданно ее свет должен был затмиться, словно окно задернули шторой: Джулиус перестал обращать на нее внимание по абсолютно необъяснимой для несчастной Эмили Клаттербак причине. Откуда она могла знать, что ее жениха легко переманили на более состоятельную и определенно гораздо более красивую наследницу.
«Как может человек быть настолько непорядочным?»- спрашивала себя Жизель. А потом ей пришло в голову, что роль, которую она сама сыграла в этой драме, оказалась почти столь же предосудительной. Джулиус изображал симпатию к некрасивой Эмили Клаттербак, но и сама Жизель притворялась не той, кем была на самом деле, и делала это только для того, чтобы обмануть его… И еще потому, что граф пожелал помешать ему жениться на этой несчастной бедняжке.
Напрасно Жизель пыталась сказать себе, что, выйдя замуж за Джулиуса, Эмили Клаттербак скоро бы узнала гораздо более сильные страдания, нежели те, которые ей приходилось испытывать в эту минуту.
Да, конечно, любовь далеко не всегда была тем счастливым, радостным чувством, которое так любили описывать романисты. Она бывала и болью, и страданием, и разочарованием, и тоской по недостижимому… тем, что испытывала сейчас сама Жизель. Мысленно она отождествила себя с Эмили, понимая, что сейчас они переживают одинаковые чувства.
Обе любили человека, который был для них недосягаем. Обеих ожидало унылое и сумрачное будущее, без единого лучика надежды.
Жизель была так занята своими печальными мыслями, что невольно вздрогнула, когда вернувшийся обратно Джулиус заговорил с нею.
- Я сделал то, о чем вы меня попросили. В его голосе звучало плохо скрытое недовольство, и Жизель поняла, что ему пришлось пережить несколько неприятных минут.
- Спасибо.
Они машинально двинулись вдоль аллеи, которая вела от бювета.
- Вы поедете покататься в моем экипаже сегодня днем?
- Боюсь, что это невозможно, - ответила Жизель. - Мне нужно обменять в библиотеке книги для его милости, и, кроме того, у меня есть еще несколько небольших дел.
- Раз он сегодня вечером намерен идти в театр, то, наверное, днем будет отдыхать.
- Он может попросить, чтобы я ему почитала. Жизель сказала это, не подумав, и испугалась, когда Джулиус не без возмущения сказал:
- Я вообще не понимаю, почему вы все время что-то делаете для моего кузена. В конце концов, в его распоряжении есть множество слуг.
Жизель на секунду забыла о том, что она - богатая миссис Бэрроуфилд, которой не нужно оказывать кому бы то ни было услуги. Теперь ей предстояло каким-то образом исправить допущенную ошибку, и она быстро ответила:
- Уверяю вас, я бываю очень рада, когда могу быть чем-то ему полезна. Ведь граф получил свои раны в бою! Все мы в неоплатном долгу перед теми, кто сражался за нас, защищая от тирании Наполеона Бонапарта.
Выражение лица у Джулиуса стало еще более недовольным - Жизель решила, что это объясняется тем, что сам он не воевал.
- И потом, - поспешила она добавить, - мне самой нужно зайти в библиотеку Уильямса, чтобы встать на машину для взвешивания. Я надеялась, что за время моего пребывания в Челтнеме смогу немного прибавить в весе - и, кажется, мне удалось это сделать! А когда я сегодня днем там побываю, то буду знать уже наверняка.
- Но сегодня вечером вы со мной отобедаете? - настойчиво напомнил Джулиус.
- Конечно. Я… с нетерпением жду вечера.
Жизели очень трудно дались эти последние слова, но она все-таки смогла заставить себя их произнести.
Разве она могла бы подвести графа, дав Джулиусу ясно понять, что она на самом деле о нем думает? А ей очень хотелось бы это сделать!
Похоже, ее спутник решил, что обязан дать какое-то объяснение той сцене, которая только что произошла. После недолгого молчания он сказал:
- У меня были кое-какие дела с отцом мисс Клаттербак - и поэтому мы познакомились. Конечно, женщины этого класса часто неверно толкуют элементарную вежливость, видя в ней нечто гораздо более значимое.
Жизель невольно окаменела.
Если она раньше временами испытывала к Джулиусу ненависть, то теперь только укрепилась в этом чувстве.
Как он смел называть Эмили Клаттербак «женщиной этого класса», когда, не вмешайся в его дела граф, он наверняка уже сейчас объявил бы всему свету о своей помолвке с нею?
- Эта леди показалась мне очень чем-то… расстроенной, - проговорила Жизель, когда больше молчать было уже просто невозможно.
- Не сомневаюсь в том, что это быстро пройдет, - небрежно отозвался Джулиус. - И хочу вас уверить, что если она и расстроена, то моей вины в этом нет.
Жизель с трудом удержала слова, которые так и рвались с ее губ. Никогда она не была так рада окончанию прогулки, как в эту минуту: аллея закончилась, и в ее конце их ждал фаэтон Джулиуса.
- Может быть, вас куда-нибудь подвезти, прежде чем вы вернетесь в Немецкий коттедж? - предложил он.
- Нет, спасибо.
Жизели казалось, что она не сможет вынести его присутствия даже в течение одной лишней минуты. Они ехали молча до самого Немецкого коттеджа, где Джулиус чуть ли не с театральным щегольством остановил фаэтон у парадного подъезда.
- Мне заехать за вами сегодня вечером? - спросил он.
- Думаю, что один из экипажей полковника доставит меня прямо к «Плугу», - поспешила отказаться Жизель. - Это ведь совсем близко!
- Тогда я буду с нетерпением ждать вашего приезда - с огромнейшим нетерпением?
Он поднес ее руку к губам, и она едва справилась с желанием резко ее отдернуть.
Войдя в дом, Жизель, не снимая шляпки и шали, прошла прямо в гостиную. Как она и ожидала, граф сидел в кресле на террасе и читал газету.
Она направилась к нему, чувствуя, что ей просто необходимо побыть в его обществе, чтобы немного успокоиться.
При ее приближении он поднял голову, но вставать не стал. Жизель подошла к его креслу и молча остановилась рядом, радуясь возможности быть с ним и в то же время не находя для этого никакого подходящего предлога.
- Что тебя так сильно расстроило? - спросил проницательный граф спустя несколько секунд.
- Неужели это… настолько заметно, милорд? - встревоженно спросила Жизель.
- Мне - да, - ответил он. - Садись и говори, что случилось.
- Это… мистер Линд.
- Надо полагать, он сделал тебе предложение?
- Нет… Дело не в этом.
- Тогда в чем же?
- Мы были у источника, - объяснила Жизель, - и там к нему подошла мисс Клаттербак… чтобы попрощаться.
- И это тебя огорчило?
- Она была так несчастна… но старалась держаться мужественно и с достоинством. Жизель глубоко вздохнула.
- Она поблагодарила мистера Линда за то, что на очень короткое время он дал ей возможность… почувствовать себя такой же… как все другие женщины.
По голосу Жизели было ясно, что она очень глубоко переживает случившееся.
Она села на стул рядом с графом и устремила взгляд в глубину сада, пытаясь справиться с навернувшимися на ее глаза слезами.
- Я предупреждал тебя, что Джулиус - бездушный эгоист! - сказал граф.
- Это было бы не так страшно, не будь она настолько… уродлива, - прошептала Жизель.
Граф ничего не ответил. Немного помолчав, Жизель добавила:
- Как это нехорошо и жестоко, что мы судим людей по внешности… Ведь в душе у них те же чувства, что и у всех! А страдают они, наверное, даже сильнее.
- Люди никак не могут быть равны, - тихо отозвался граф, - кроме как перед богом.
- Извините, милорд, но мне кажется, что в этом мире это может служить только очень слабым утешением, - возразила Жизель.
Граф взял со стола маленький серебряный колокольчик и решительно позвонил.
- Ты должна сейчас что-нибудь выпить, Жизель, - сказал он. - И нечто более приятное, нежели эта отвратительная лечебная вода, которую тебе пришлось пить каждый день. Ты расстроена, я хорошо понимаю твои чувства и уважаю их. Но в то же время мне не хотелось бы, чтобы поведение Джулиуса создавало тебе новые проблемы: у тебя их и так достаточно.
- Но… я ведь ничего не могу поделать, правда? - сказала Жизель.
Появился вызванный звонком слуга, которому граф отдал приказ принести вина. Когда они снова остались вдвоем, он сказал:
- Забудь о мисс Клаттербак и, если уж на то пошло, забудь и о Джулиусе тоже. Не трать на него свои мысли.
- Этим утром я советовала вам не относиться к нему с такой неприязнью, - тихо проговорила Жизель.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

загрузка...