ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Однако этот его план разбился о то, что он в раздражении назвал «проклятой гордостью».
Когда они закончили ленч, он с удовлетворением заметил, что на столе остались нетронутыми цыпленок и жирный голубь, а кроме них, еще несколько закусок, которые Жизель могла бы унести с собой.
- Тебе следует упаковать все, что осталось, - небрежно заметил он.
Жизель посмотрела на цыпленка и сказала:
- Я этого сделать не могу, милорд.
- Почему это? - резко спросил граф.
- Потому что я подозреваю, что ваша милость специально потребовали гораздо больше еды, чем это было необходимо. Все, что осталось нетронутым, можно будет подать к обеду.
- Ты хочешь сказать, что не отнесешь домой эту еду, в которой, как тебе прекрасно известно, нуждаются твои близкие? - изумленно переспросил он.
- Пусть мы и бедны, ваша милость, но у нас тоже есть гордость.
- Бедные не могут позволить себе такую роскошь, как гордость! - презрительно отозвался граф.
- Когда они доходят до такого состояния, - возразила Жизель, - то это значит, что они потеряли свою индивидуальность и разум и мало чем отличаются от животных.
Немного помолчав, она вызывающе добавила:
- Я благодарна вам, милорд, за вашу заботу, но принять милостыню не могу.
Граф раздраженно хмыкнул и, потянувшись через стол, оторвал у цыпленка ножку.
- Ну теперь ты можешь его забрать? - спросил он.
После недолгого колебания Жизель сказала:
- Поскольку я знаю, что повар либо его выбросит, либо скормит собаке, я его заберу, милорд, но в другой раз этого делать не стану.
- Тогда ты самая глупая, упрямая и своевольная женщина из всех, что я имел несчастье знать! - вспылил граф.
Жизель ничего не ответила, завернула цыпленка в пергаментную бумагу и убрала в корзинку, оставив нетронутого голубя на блюде.
В течение последующих дней граф понял, что с Жизелью надо обращаться с крайней осторожностью, иначе ее гордость восставала, создавая такие преграды, которые даже такой опытный военачальник, как он, не мог преодолеть.
А самым досадным во всем этом было то, что, несмотря на все свои усилия, граф по-прежнему знал о своей странной служанке не больше, чем в тот день, когда он ее нанял.
Однако одно было совершенно очевидно: благодаря умелым перевязкам Жизели и чудодейственной мази, которую делала ее мать, его нога заживала гораздо быстрее, чем смел надеяться его врач, мистер Ньюэл.
Вот и сейчас, собираясь уйти, Жизель напомнила ему:
- Пока меня не будет, вы должны лежать спокойно. И, пожалуйста, не пытайтесь встать с постели, как вы это сделали вчера. Вы же помните, что вам сказал мистер Ньюэл!
- Я отказываюсь подчиняться тебе и этим чертовым докторам! - проворчал граф. - Вы все хотите превратить меня в беспомощного инвалида!
Но, несмотря на свои возражения, он прекрасно понимал, что его врач был совершенно прав. Накануне, осмотрев его, мистер Ньюэл так ответил на вопрос о том, когда графу можно будет наконец подняться с постели:
- Ваша нога, милорд, заживает гораздо лучше, чем я ожидал. Но вы, ваша милость, должны понимать, что для того, чтобы извлечь из раны всю картечь, мне пришлось сделать очень глубокие разрезы, и надо набраться терпения и соблюдать покой до полного их заживления.
- Это не так-то просто! - мрачно отозвался граф.
- Я буду совершенно откровенен, милорд, - продолжил хирург. - Теперь мне можно вам Признаться, что, когда я обнаружил, какое количество картечи оставалось в ране и насколько сильно она загноилась, я начал опасаться, как бы дело в конце концов не закончилось ампутацией ноги. Но чудеса все-таки бывают - и в вашем случае явно произошло чудо.
- Я весьма благодарен судьбе, - с трудом проговорил граф, когда пальцы хирурга заскользили по швам. Те были совершенно чистыми и заживали, по словам врача, «изнутри».
- Когда я смогу встать с постели? - снова спросил нетерпеливый граф.
- Не раньше чем еще через неделю, милорд.
Как вы прекрасно понимаете, любое резкое движение может снова вызвать кровотечение. Вам надо проявить еще немного терпения.
- К сожалению, этим качеством я никогда не отличался, - со вздохом заметил его пациент.
- Тогда, милорд, у вас есть сейчас возможность научиться этому, - ответил Томас Ньюэл. Потом он похвалил Жизель за ее перевязки.
- Если вам когда-нибудь понадобится работа, мисс Чарт, то у меня для вас найдется сотня пациентов.
- Похоже, у вас много работы, - проговорил граф.
- Ко мне записываются за несколько недель вперед, - сказал Томас Ньюэл не без гордости. - И среди моих пациентов не только участники войны, как вы, милорд. Ко мне приезжают представители аристократии со всей Англии и даже из Шотландии и с континента. Иногда мне уже начинает казаться, что я просто не смогу успеть всем им помочь.
- Все имеет свои недостатки, - улыбнулся граф, - даже слава прекрасного врача.
- Оборотную сторону славы вы, ваша милость, должны были узнать на собственном опыте, - любезно проговорил Томас Ньюэл, а потом простился и ушел.
И теперь, напомнив графу Линдерсту о словах врача, Жизель сказала:
- Если вы будете двигаться, то повязка собьется - и тогда все мои усилия пропадут даром.
Она уже собиралась уйти, но остановилась, словно вспомнив что-то.
- Моя мать делает для вас свежую мазь. Наверное, на обратном пути мне стоит зайти домой.
- Я еще не заплатил тебе за прошлую порцию, - сказал граф. - Во сколько она вам обошлась?
- В три с половиной пенса, - ответила Жизель.
- Надо понимать, что ты ожидаешь, что я расплачусь с тобой с точностью до полупенни. Или ты примешь четыре пенса?
- Я могу дать вам сдачу, - ответила Жизель, весело блеснув глазами.
Она прекрасно поняла, что граф поддразнивает ее: наполовину в шутку, наполовину всерьез сетуя на ее отказ принимать больше денег, нежели он назначил ей в качестве платы за услуги.
- Ты меня просто бесишь! - сказал он, когда девушка снова направилась к двери. - Тогда вашей милости не придется скучать в мое отсутствие, - отозвалась Жизель. - Если вам что-нибудь понадобится, Бэтли придет по первому вашему зову, милорд.
С этими словами она ушла, а граф откинулся на подушки и в тысячный раз попытался сообразить, кто она такая и почему упорно отказывается рассказывать ему о себе.
Прежде он не мог вообразить, чтобы столь юная девушка, - а Жизель призналась, что ей девятнадцать лет, - могла разговаривать с ним настолько спокойно и уверенно. И в то же время он знал, что во многих отношениях она очень ранима и робка.
В Жизели было нечто такое, что он не встречал ни у одной женщины… Например, ее удивительная скромность, которая так его восхищала. Когда он не разговаривал с нею, она тихо садилась в уголке комнаты и читала, сосредоточенно углубившись в книгу, что было для него удивительным, поскольку прежде ему казалось, что всем женщинам просто необходимо постоянно находиться в центре внимания.
Граф привык иметь дело с женщинами, которые прибегали ко всевозможным уловкам и хитростям, чтобы заставить его их заметить. Они бросали на него манящие взоры, жеманно складывали губки, словно приглашая его к поцелую, говорили неестественно высокими голосами, находя это привлекательным. Жизель же вела себя так спокойно и естественно, словно он был ее братом или - ужасная мысль! - отцом. Она готова была откровенно говорить обо всем - кроме себя и своей семьи.
«Я во что бы то ни стало узнаю, что за этим кроется!»- поклялся себе граф.
В эту минуту дверь его комнаты открылась и в нее заглянул мужчина.
- Вы не спите? - спросил низкий голос. Граф повернулся, чтобы взглянуть на пришедшего.
- Фил! - воскликнул он. - Входите! Я очень рад вас видеть!
- Я на это надеялся, - сказал полковник Беркли, входя в комнату графа.
Лежащему в постели широкоплечий и высокий Фиц показался почти сказочным великаном.
- Черт подери, Фиц! - воскликнул он. - Вы выглядите до отвращения здоровым - просто смотреть противно. Как ваши лошади?
- Ждут, когда вы снова сможете на них сесть, - отозвался полковник Беркли. - У меня уже шестьдесят превосходных скакунов, Тальбот, и в этом сезоне я намерен предоставлять их в распоряжение каждого, кто захочет охотиться верхом. А вам я могу обещать право первого выбора.
- Да, это хороший стимул побыстрее выздороветь, - сказал граф.
- Вам лучше?
- Намного лучше. Ньюэл - действительно прекрасный специалист.
- Я же вам говорил!
- Вы были совершенно правы, Фиц, и я очень рад тому, что послушался вашего совета и приехал в Челтнем.
- Вот это я и хотел от вас услышать! - улыбнулся полковник Беркли. - Я ведь уже говорил вам: этот город просто уникален!
По его голосу было совершенно ясно, насколько он гордится Челтнемом, так что граф невольно рассмеялся.
- Когда вы собираетесь переименовать его в «Беркливиль»? Это было бы только справедливо!
- У меня мелькала такая мысль, - отозвался покровитель Челтнема, - но поскольку название «Челтнем» имеет саксонское происхождение, наверное, было бы не правильно его менять.
- Почему вы здесь? Я считал, что дела держат вас все время в замке.
- Я приехал, чтобы обсудить с соседями прием герцога Веллингтона. Вы слышали, что он собирается к нам приехать?
- Да, мне говорили. Это правда?
- Конечно, правда! Куда еще могут направить «Железного герцога» его врачи, как не к нам, в Челтнем?
- Действительно, куда? - насмешливо откликнулся граф.
- Он будет гостить у Риделла, в коттедже «Кэмбрей», который, естественно, должен быть переименован в «Особняк Веллингтона». И, естественно, я попрошу его открыть новую ассамблею, посадить дуб и посетить местный театр.
- Ну просто сплошная череда веселья и развлечений! - с циничной усмешкой заметил граф.
- Господи, Тальбот, я больше ничего не могу предложить, - ответил полковник. - Он берет с собой герцогиню!
- Так что всем придется вести себя как можно лучше.
- Всем, не считая меня. Вы же знаете, что я никогда не подчиняюсь общим правилам.
- Это правда, - признал граф. - И что вы теперь задумали, Фиц?
- Я нашел совершенно восхитительную женщину, - сказал полковник Беркли, усаживаясь на край постели. Его до блеска начищенные ботфорты ловили лучи солнца, падающие из окна, и отбрасывали на потолок яркие зайчики.
- Новую? - удивился граф. - Неужели такие дамы еще не перевелись? Я думал, что вы уже перезнакомились со всеми, Фиц. Кто же она?
- Ее зовут Мария Фут, - ответил полковник, не обращая внимания на поддразнивание приятеля. - Она - актриса. Я познакомился с ней в прошлом году, в театре, когда участвовал в ее бенефисе.
- А что произошло за стенами театра? - осведомился граф.
- Некоторое время она оставалась довольно неуловимой, - сказал полковник Беркли. - Но вы же знаете, Тальбот, какой я искусный охотник? - самодовольно произнес Фиц.
- И что же теперь?..
- Я поселил ее в одном из моих коттеджей.
Граф рассмеялся:
- И сколько дам сердца у вас сейчас, Фиц?
Хватит ли на всех коттеджей?
- Немало, - ответил тот. - Но Мария среди них - примадонна. Она прекрасна, Тальбот, поистине прекрасна. Я должен вас познакомить, как только вы поправитесь.
- Значит, вы не остановитесь здесь? - осведомился его гость.
- Нет. Эту ночь я проведу с Марией, а завтра мне необходимо вернуться в замок. Но к концу недели я вернусь. Вы не очень скучаете?
- Нет, я совсем не скучаю, - совершенно честно ответил граф. - И Ньюэл надеется, что я примерно через неделю смогу вставать.
- Вы обязательно должны присутствовать на открытии ассамблеи!
От полковника не укрылась гримаса недовольства, которую состроил граф, и он расхохотался.
- Ладно, я разрешу вам манкировать этой официальной церемонией, если вы пообещаете прийти на спектакль, в котором я буду играть в театре вместе с моей труппой. Мы ставим новую пьесу - и я уверен, что вы найдете ее забавной. Ее пописал молодой талантливый человек, на которого я возлагаю немалые надежды.
Граф Линдерст прекрасно знал, что среди многочисленных интересов полковника Беркли числилось и увлечение театром. У него была любительская труппа, и каждый месяц они играли в театре «Ройал» перед зрителями, которые собирались не столько для того, чтобы получить удовольствие от пьесы, сколько чтобы изумленно взирать на полковника, чей неуемный темперамент и широкая натура поражали их воображение.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

загрузка...