ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


- Вечер будет весьма занимательный, а публика - самая высокопоставленная, - сообщил полковник, поднося чашку к губам. - Уверен, что мы вас развлечем, Тальбот. И потом - в главной роли занята Мария Фут, и мне хочется, чтобы вы ее увидели.
Граф ничего на это не ответил, и полковник обратился к Жизели:
- Ваш подопечный уже достаточно здоров, чтобы выйти вечером из дома, правда, сиделка?
Он говорил шутливо, но в его глазах было выражение, заставившее Жизель почувствовать немалое смущение. Глядя только на графа, она ответила:
- Мистер Ньюэл очень доволен его милостью.
- Тогда вы сегодня днем должны хорошенько отдохнуть, Тальбот, чтобы и восемь вечера явиться в театр. А потом, если не слишком устанете, вы должны отобедать со мной и Марией. Мы вас допоздна не задержим. Кстати, я уже попросил Генри Сомеркота, чтобы он вас сопровождал.
- Тогда вы не оставляете мне выбора: я должен принять ваше приглашение, - медленно проговорил граф.
- Я хочу, чтобы вы посмотрели, как я исполняю эту новую роль! - отозвался полковник. - Скажу без излишней скромности: она мне очень удалась!
Он выпил немного кофе, а потом, словно ему только сейчас пришла в голову эта мысль, сказал:
- В другой раз вы сможете сводить в театр и Жизель, чтобы она посмотрела, как я играю, но не сегодня. Поскольку вам лучше лишний раз не подниматься по ступенькам, я посажу вас в ложу прямо у сцены. Там могут сидеть три человека, но в ходе пьесы одно из мест должен занимать я сам.
- Почему это? - поинтересовался граф.
- Потому что по пьесе я - аристократ, обольщающий невинную девушку, убеждаю ее играть в театре, несмотря на запрет отца. Ее отец - священник.
Он рассмеялся.
- Получается довольно забавно. В течение первого акта священник все время высказывается против кровопролития и проповедует христианское всепрощение, каким бы сильным ни было оскорбление. А в конце второго действия он мстит аристократу-обольстителю за поруганную честь дочери, убивая его выстрелом из пистолета, когда тот сидит в театральной ложе!
- Звучит весьма оригинально, - не без сарказма заметил граф. - Это вы придумали столь впечатляющий сюжет?
- Пьесу написал один мой молодой протеже, - ответил полковник, не замечая иронии, - но должен признаться, что я прибавил в сюжет несколько поворотов, до которых тот никогда бы не додумался!
Граф засмеялся.
- Ваша беда, Фиц, в том, что вы все хотите делать сам. Вы хотите быть и автором пьесы, и ее постановщиком, и режиссером, и исполнителем главной роли… Я еще удивляюсь, что вы не пожелали дирижировать оркестром!
- Дорогой мой Тальбот, - отозвался полковник, - жизнь научила меня одной вещи: если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, его надо делать самому! И сегодня вам предстоит увидеть, на что я способен. Театр будет набит до отказа! Все билеты проданы, так что, пожалуйста, не оставьте ложу пустой: это будет бросаться в глаза, словно только что выпавший зуб.
- Поскольку я - ваш гость и глубоко благодарен вам за то, что вы убедили меня приехать в Челтнем, - сказал граф, - я никак не могу ответить ничего, кроме «спасибо».
- Достойный ответ! - улыбнулся полковник. - А теперь я предоставлю вам и вашей прелестной сиделке спокойно заканчивать завтрак.
Он встал из-за стола и, глядя на Жизель, добавил:
- С нетерпением буду ждать того дня, когда Жизель будет исполнять роль в одной из моих постановок. Когда это произойдет, вы тоже обязательно должны приехать и сесть в ложу у сцены!
Граф изумленно посмотрел на него, но прежде чем он успел что-то сказать в ответ на это заявление, оказавшееся для него полной неожиданностью, полковник вышел из комнаты. Они услышали, как он громко отдает в коридоре какие-то распоряжения прислуге.
- Что полковник Беркли имел в виду? - осведомился граф.
Жизель была явно смущена.
- Вчера вечером… на открытии новой ассамблеи… он сказал… что, поскольку я так удачно сыграла эту роль… он хотел бы, чтобы в будущем я играла у него в труппе, милорд.
Ей с огромным трудом дались эти слова, особенно когда она поймала на себе пристальный взгляд графа.
- Он предложил тебе такое? - воскликнул он. - Почему ты мне не сказала?
- Я… я считала… что полковник пошутил. Граф сердито сжал губы.
- Обычно он относится к своим спектаклям очень серьезно, - сказал он. - Получается так, что он предложил тебе работу после того, как ты перестанешь служить у меня.
- Д-да, ваша милость. - Тебе не пришло в голову, что у него могли быть иные причины предложить тебе это?
Наступило молчание, и несколько мгновений графу казалось, что Жизель не поняла его вопроса, но потом он заметил, что ее щеки залил яркий румянец.
Она отвела глаза и стала смотреть в окно, насад.
- По крайней мере, ты это подозреваешь, - сухо проговорил граф.
- Я… не могла поверить, что он… действительно имел в виду подобное, - прошептала она.
- Имел, можешь не сомневаться! - резко отозвался ее наниматель. - Позволь сказать тебе с полной откровенностью, Жизель: если ты не собираешься стать одной из многочисленных любовниц полковника, тебе не следует принимать его предложение.
- Нет, конечно… Как вы могли подумать такое, милорд?
- Тогда почему ты мне обо всем не рассказала?
Ответом ему было молчание, но, подождав немного, граф требовательно сказал:
- Я хочу услышать от тебя ответ на мой вопрос.
- Я подумала… что вы будете… недовольны, - пролепетала Жизель. - Он… ваш друг… и вы остановились… у него в доме!
- Ты думала обо мне?
- Да… Мне не хотелось, чтобы вы… волновались или сердились… Ведь вы только-только начали выздоравливать!
- Позволь напомнить тебе одну вещь, - сказал граф. - В настоящий момент ты находишься у меня на службе, и о прекращении наших отношений не может быть и речи до тех пор, пока не будет полностью и окончательно улажена эта история с Джулиусом.
Жизель ничего на это не ответила, и спустя несколько мгновений граф добавил:
- Если ты собираешься идти с ним в бювет, то тебе пора собираться. Твое будущее мы обсудим несколько позднее.
- Да, милорд… И… спасибо вам, - тихо откликнулась Жизель.
Она поспешно встала из-за стола и покинула комнату, словно ей хотелось поскорее закончить разговор, заставивший ее испытывать немалую неловкость.
Оставшись один, граф Линдерст гневно скомкал и бросил на стол салфетку: казалось, резкое движение позволило ему хоть немного дать волю бушевавшим в его душе чувствам. А потом он вышел в сад и начал медленно ходить по газону перед домом.
Бювет был, как всегда, переполнен народом. По тенистым аллеям, ведущим к нему, двигалось такое количество людей, что Жизель с немалым облегчением поняла: в такой обстановке Джулиус не сможет вести разговор на щекотливые личные темы.
С самого утра ее не оставляло такое чувство, словно на грудь ей лег тяжелый груз, так что даже дышать было трудно.
Ей невыносимо было думать о том, что граф хотя бы на секунду мог допустить мысль, будто она могла серьезно рассматривать предложение, которое ей сделал полковник. Но в то же время Жизель считала невозможным откровенно сказать ему, насколько сильно ее возмутили и обидели слова полковника.
Теперь она могла думать только о том, что граф ею сильно недоволен - и из-за этого все вокруг ее казалось блеклым и унылым, несмотря на яркий солнечный день.
Каждое слово, которое она произносила, обращаясь к Джулиусу, давалось ей с огромным трудом, потому что ей приходилось отвлекаться от собственных мыслей и заставлять себя сосредоточиваться на настоящем моменте.
Бювет Монпелье нельзя было назвать внушительным сооружением. Это было длинное скромное здание с деревянными колоннами, верандой и небольшим помостом в центре, на котором помещался оркестр. Сейчас на этом возвышении находилось несколько музыкантов, исполнявших негромкую музыку. Посетители подходили к источнику и, получив стакан воды, останавливались поблизости и сплетничали, отпивая целебный напиток небольшими глотками.
Джулиус принес Жизели стакан воды и, подавая его ей, негромко произнес:
- Вы так чудесно выглядите, миссис Бэрроуфилд, что никто не поверит, будто вам нужно пить воду в лечебных целях.
Эти слова, а еще больше тон, которым они были произнесены, смутили Жизель, и она поспешно сказала:
- Странно думать, что все эти люди собрались здесь всего лишь из-за голубей..
- Из-за голубей? - удивленно переспросил Джулиус.
Жизель объяснила ему, что имела в виду:
- Разве вы не слышали легенды об этих местах? Целебные свойства воды были открыты примерно сто лет тому назад, когда люди заметили, что к нему слетаются голуби, которые клюют отложения солей вокруг него.
Похоже было, что Джулиуса не слишком заинтересовал этот рассказ, но Жизель хотела продолжить ни к чему не обязывающий разговор.
- Исследования показали, что в воде много природных солей, и население Челтнема, узнав, как процветают курорты вроде Бата и Тонбриджа, позаботилось о том, чтобы известия о целебной силе местных вод как можно скорее распространились по стране.
- Да, и город определенно от этого выиграл: деньги сюда льются буквально рекой, - заметил Джулиус.
В его голосе прозвучали нотки зависти, и Жизель с тихим вздохом подумала, насколько ему трудно думать о чем-то, кроме своих финансовых затруднений. По-прежнему опасаясь, как бы он не завел интимного разговора, она огляделась и, заметив внушительного вида фигуру мужчины с узкой бородкой и огромными закрученными усами, заинтересованно спросила:
- Это герцог Орлеанский? Джулиус проследил за направлением ее взгляда и кивнул.
- Да, это он.
- Я слышала, что он сейчас в Челтнеме. Сегодня он идет в театр, чтобы посмотреть поставленный полковником спектакль.
- Как вы об этом узнали? - спросил Джулиус.
- Полковник зашел в Немецкий коттедж, когда мы завтракали, - объяснила Жизель. - Он пригласил его милость в ложу у сцены. И капитана Сомеркота.
Улыбнувшись, она добавила:
- Им это будет особенно интересно, потому что они станут почти что участниками спектакля. В конце второго акта рядом с ними сядет полковник, которого должен застрелить один из актеров, который в это время будет находиться на сцене.
- Вы с ними не пойдете! Вы обедаете со мной! - не скрывая своего раздражения, воскликнул Джулиус.
- Да, конечно. Я об этом не забыла. И, по правде говоря, полковник не распространил свое приглашение на меня, иначе в ложе не хватит места для всех.
- Даже если бы он вас пригласил, я не освободил бы вас от данного мне слова! - резко сказал ее спутник.
- Которое я и не захотела бы нарушить, - отозвалась Жизель.
Она увидела, что при этих словах лицо Джулиуса осветилось радостью, которая подтвердила ее опасения: пусть он собирался жениться на ней из-за ее денег, но он питает к ней привязанность - пусть даже и не слишком глубокую.
Жизель как раз собиралась отдать ему свой стакан, с трудом допив воду, которая, по правде говоря, с каждым разом казалась ей все более отвратительной на вкус, когда рядом с Джулиусом неожиданно остановилась какая-то незнакомая ей женщина.
- Я хочу поговорить с вами, мистер Линд. Женщина говорила довольно взволнованным голосом, и в ее тоне слышалось нечто, заставлявшее отнестись к ее словам внимательно. Повернувшийся к ней Джулиус заметно вздрогнул.
- Я хочу сказать вам, - добавила незнакомка, - что сегодня днем я уезжаю из Челтнема.
Не было никаких сомнений в том, что обратившаяся к Джулиусу дама была весьма непривлекательна внешне и возраст ее нельзя было назвать иначе, чем средним. Все это, как и ее явно тесное знакомство с Джулиусом Линдом, помогло Жизель понять, что это и есть Эмили Клаттербак.
По правде говоря, бедняжка была просто уродлива, но сама эта ее неприятная внешность внушила Жизели немалое сочувствие.
Одета мисс Клаттербак была богато, хотя наряд ее не отличался хорошим вкусом, и на шляпке у нее было слишком много страусовых перьев. Украшения вокруг ее шеи и на запястьях были чересчур дорогими и броскими.
Жизель не могла не заметить и того, что белила, с помощью которых она пыталась скрыть неровности кожи, были наложены очень неумело, как, впрочем, и другая ее косметика.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

загрузка...