ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Не знаю даже, дошло ли до него известие о смерти отца.
Она взяла сигарету из большой серебряной сигаретницы на столе и прикурила от огромной, тоже серебряной, зажигалки.
– Ну и наконец Титти. Ей всего девятнадцать, но она уже неплохо зарабатывает, позируя фотографам. Живет когда у нас, когда в маленькой квартирке в Старом городе. Сейчас ее нет дома, а то бы я вас познакомила. Очень милая девочка.
– Не сомневаюсь, – учтиво заметил Мартин Бек и подумал, что в таком случае дочь явно пошла не в отца.
– Но даже если вы не интересовались делами мужа, все-таки, наверно, встречались с его знакомыми, – продолжал он.
Крис Петрус расправила пальцами свои кудри:
– Ну как же, встречалась. Мы часто устраивали дома обеды для разных лиц, причастных к миру кино. Кроме того, Валле должен был посещать всевозможные приемы. Правда, в последние годы я редко ходила с ним.
– Почему?
Хозяйка посмотрела в окно.
– Не хотелось. Там всегда столько незнакомых людей, да еще куча молодежи, с которой у тебя мало общего. Да и Валле не очень настаивал. У меня есть свои друзья, мне с ними лучше.
Другими словами, Уолтер Петрус предпочитал не брать пятидесятисемилетнюю жену на вечеринки, на которых профессия и деньги позволяли ему волочиться за девчонками, не достигшими двадцатилетнего возраста. В шестьдесят два года он был жирный уродливый импотент с подмоченной профессиональной репутацией, но в определенных кругах он по-прежнему котировался высоко как создатель серьезного, высокохудожественного фильма, получившего приз на фестивале. Притягательная сила кино настолько велика, что многие юные девушки идут на любые жертвы и унижения, лишь бы пробиться в этот мир. И конечно, Уолтер Петрус без колебания этим пользовался.
– Полагаю, у вас было время поразмыслить, кто мог убить вашего мужа, – сказал Мартин Бек.
– По-моему, это мог сделать только умалишенный. Страшно подумать о том, что он все еще ходит на свободе.
– В окружении вашего мужа не было никого, кому бы он дал повод~
Она перебила его, и впервые в ее голосе зазвучало волнение.
– Повод для такого поступка мог возникнуть только у сумасшедшего. Среди наших знакомых сумасшедших нет. И вообще, господин комиссар, что бы люди ни думали о моем муже, во всяком случае, никто не мог его настолько ненавидеть.
– Я вовсе не намеревался критиковать вашего мужа или его знакомых, – отозвался Мартин Бек. – Но может быть, он кого-то опасался, или кто-то чувствовал себя обиженным~
Она снова перебила.
– Валле никого не обижал. Он был добрый человек, всегда заботился обо всех своих сотрудниках. Конечно, в мире кино царит жестокая борьба, иногда приходится идти напролом, чтобы тебя не затоптали, он сам об этом говорил. Но чтобы он кого-нибудь настолько задел, это просто немыслимо.
Она допила свой херес и снова закурила. Мартин Бек подождал, давая ей успокоиться.
Через газон за стеклянной стеной шел человек в синем рабочем костюме.
– Кто-то идет, – произнес Мартин Бек. Она поглядела в сад.
– Это наш садовник, Хелльстрём.
Около плавательного бассейна садовник свернул вправо и пропал из поля зрения.
– У вас еще кто-нибудь здесь работает, кроме госпожи Петтерссон и садовника?
– Больше никого. Госпожа Петтерссон занимается хозяйством, два раза в неделю приходит уборщица. Когда мы устраиваем обед, понятно, нанимаем еще людей. Кстати, Хелльстрём не только нашим садом занимается. И живет не у нас, а в домике на соседнем участке.
– За машиной тоже он следит? Она кивнула.
– За машинами. У Валле "бентли", у меня маленький "ягуар". Хелльстрём содержит их в порядке, иногда он отвозил Валле в город.
Валле сам не любил водить, так что Хелльстрём был еще и шофером. Конечно, иногда совпадало так, что мы с Валле ехали в город вместе, но вообще-то я предпочитаю свою машину, а Балле больше любил "бентли".
– Ваш муж совсем не водил машину?
– Редко. Только при крайней необходимости. – Она покрутила бокал, посмотрела на дверь. Потом встала: – Я только позову госпожу Петтерссон. Единственный недостаток этого дома – нет звонка на кухню.
Хозяйка вышла, и он услышал, как она кричит госпоже Петтерссон, чтобы та принесла графин с хересом. Вернулась и снова села на диван.
Мартин Бек подождал со следующим вопросом, пока госпожа Петтерссон не принесла графин и не удалилась. Глотнул пива, которое успело стать теплым, и сказал:
– Вам было известно о связях вашего мужа с другими женщинами?
Она ответила немедленно, глядя ему в глаза.
– Конечно, я знала про женщину, у которой он находился, когда его убили. Эта связь началась года два назад. Других у него, по-моему, не было, разве что какие-нибудь случайные, и ведь он был уже не юноша. Повторяю, я свободна от предрассудков и не мешала Валле жить, как ему удобно.
– Вы встречали Мод Лундин?
– Нет. И не желаю с ней встречаться. Валле тянуло к женщинам второго сорта, и я полагаю, что госпожа Лундин именно такова.
– У вас были связи с другими мужчинами? Она ответила не сразу:
– По-моему, это к делу не относится.
– Относится, иначе я не спросил бы.
– Если вы полагаете, что у меня есть любовник, который убил Валле из ревности, могу вас заверить, что вы ошибаетесь. Правда, много лет назад у меня был любовник, но это был друг Валле, и муж не возражал, пока это оставалось между нами. Я не собираюсь говорить вам, как его звали.
– Пожалуй, это и не нужно, – сказал Мартин Бек.
Крис Петрус провела рукой по лбу и зажмурилась. Ее жест показался ему театральным. Он заметил, что у нее наклеенные ресницы.
– А теперь я вынуждена попросить вас, чтобы вы оставили меня в покое, – произнесла она. – Право же, мне отнюдь не приятно сидеть здесь и обсуждать нашу с Валле личную жизнь с абсолютно чужим человеком.
– Сожалею, но это моя работа, я пытаюсь найти убийцу вашего мужа. Вот и приходится задавать нескромные вопросы, чтобы составить себе представление, что могло послужить причиной убийства.
– Вы обещали по телефону, что разговор будет коротким, – пожаловалась она.
– Не буду сейчас больше мучить вас вопросами, – заверил Мартин Бек. – Но, может быть, мне еще придется побеспокоить вас. Или прислать кого-нибудь из моих сотрудников. В таком случае я вам позвоню.
– Конечно, конечно, – нетерпеливо произнесла хозяйка. Он встал, и она снова милостиво протянула руку на прощание.
Выходя из гостиной – на этот раз он не споткнулся, – Мартин Бек услышал, как булькает наливаемое в бокал вино.
Госпожа Петтерссон явно была наверху. Оттуда доносились ее шаги и гул пылесоса.
Садовник тоже не показывался; ворота гаража были закрыты.
Покидая участок, Мартин Бек заметил на столбах калитки фотоэлементы, очевидно, связанные с сигнальным устройством в доме. Вот почему госпожа Петтерссон впустила его, не дожидаясь звонка.
Идя мимо соседнего участка, он увидел сквозь железную решетку садовника, который незадолго перед тем пересек газон за домом Петруса, а теперь стоял, нагнувшись, и возился с чем-то в траве. Зайти, поговорить с ним? Но в эту минуту садовник выпрямился и быстро зашагал прочь. С шипением заработала дождевальная установка, и размашистые струи оросили брызгами сочную зелень.
Мартин Бек пошел дальше, направляясь к станции.
Он думал о Рее, о том, как при встрече опишет ей быт и нравы семейства Петрусов.
Он точно знал, как она будет реагировать.
VII
Двадцать пятого июня в полицейский участок Мерста явился молодой человек и вручил дежурному продолговатый тяжелый предмет, завернутый в газету.
После убийства в Рутебру прошло девятнадцать дней, а расследование почти не сдвинулось с места. Криминалистические исследования ничего существенного и интересного не дали; все отпечатки пальцев принадлежали самому Петрусу, Мод Лундин, ее знакомым и другим, так сказать, легальным посетителям. Только неясный след ноги за дверью, ведущей в сад, мог быть приписан злоумышленнику.
Копились папки с бесчисленными допросами соседей, членов семьи, сотрудников, друзей и знакомых, и все яснее вырисовывался портрет Уолтера Петруса. Личина щедрости и добродушия скрывала человека жестокого и беспардонного, который ни перед чем не останавливался, добиваясь своих целей. Беззастенчивостью в делах Петрус нажил много врагов, однако те люди в его окружении, у которых могли быть достаточно сильные мотивы для убийства, располагали надежным алиби. Кроме жены и детей, его смерть никому не сулила материальных выгод.
Дежурный передал сверток комиссару Перссону, тот развернул его и пригласил молодого человека в свой кабинет.
Показывая на железный прут, который был завернут в газету, он спросил:
– Что это за вещь и почему вы принесли ее сюда?
– Я нашел ее в Рутебру, – ответил тот. – И подумал, вдруг она имеет отношение к убийству Петруса. В газетах было написано, что орудие преступления не обнаружено. Один мой товарищ живет как раз напротив того дома, где это произошло, а я сегодня ночевал у него. Понятно, мы говорили про убийство, и когда я утром нашел эту штуку, то подумал, может быть, она и есть орудие преступления. Вот и решил отнести ее в полицию.
Он взволнованно поглядел на Перссона и неуверенно добавил:
– На всякий случай. Мало ли что. Перссон кивнул.
Несколько дней назад одна женщина прислала по почте разводной ключ и письмо, обвиняя в убийстве Петруса своего соседа. Ключ она нашла в его гараже, и, поскольку на металле явно были следы крови, а сосед уже совершил одно убийство, сообщала она, полиции остается только приехать и забрать его. Перссон немедленно расследовал заявление. Выяснилось, что автор письма – параноидная неврастеничка, убежденная, что сосед убил ее кошку, пропавшую три месяца назад, а "кровь" на ключе оказалась красной краской.
– Где вы нашли эту железину? – спросил Перссон.
– Собственно, ее нашел Эмиль, – ответил юноша.
– Эмиль?
– Мой пес. Мы гуляли в поле, и на опушке поводок Эмиля зацепился за куст, и когда я стал его отцеплять, увидел железину.
Перссон снова кивнул.
Заметив нерешительность на лице юноши, он приветливо сказал:
– Хорошо, что вы пришли. Вы сможете показать нам место находки, если это понадобится?
– Конечно. Я там воткнул сучок в землю. На всякий случай.
– Отлично, – сказал Перссон. – Очень разумно. Оставьте дежурному свой номер телефона, имя и фамилию, мы позвоним, если что.
– Конечно, мало ли старых железок кругом валяется, но ведь в газетах часто называют общественность Великим Сыщиком, – заключил юноша, выходя из кабинета.
Через час сверток лежал на столе Мартина, Бека. Он осмотрел железный прут, изучил увеличенные снимки повреждений на черепе убитого. Потом взял телефонную трубку и позвонил в Государственную криминалистическую лабораторию в Сольне. Попросил соединить его с начальником отдела ГКЛ, Оскаром Ельмом.
В голосе Ельма звучало раздражение, но к этому все привыкли.
– Ну, что там опять?
– Железный прут, – ответил Мартин Бек. – Насколько я понимаю, очень может быть, тот самый, которым убили Вальтера Петруса. У тебя, конечно, дел невпроворот, но все равно, будь другом, обработай его возможно скорее.
– Возможно скорее. У нас тут дел до рождества хватит, и каждому надо возможно скорее. Ладно, присылай. Нужна какая-нибудь специальная обработка?
– Нет, обычное исследование. Проверь, подходит ли прут к ране, ну, и все такое прочее. Он довольно долго пролежал в лесу, так что, скорее всего, будет трудно обнаружить что-нибудь, но ты уж постарайся.
– Мы всегда стараемся, – обиженно ответил Ельм.
– Знаю, знаю, – поспешил сказать Мартин Бек. – Так я посылаю его сейчас же.
– Я позвоню, когда управлюсь, – сказал Ельм и положил трубку.
Через четыре часа, когда Мартин Бек уже наводил порядок в бумагах, собираясь уходить домой, позвонил Ельм.
– Говорит Ельм. Так вот, подходит в самый раз. Сохранились минимальные следы крови и мозгового вещества, но мне удалось определить группу крови. Она совпадает.
– Отлично, Ельм, – сказал Мартин Бек. – Что-нибудь еще?
– Несколько хлопчатобумажных волокон. Даже двух видов. Белые – очевидно, от махрового полотенца, которым стирали кровь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54

загрузка...