ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Да вот, – ответил Рённ. – Подумать только, этот тип хотел посмотреть на лопарей. Пусть заедет ко мне домой и поглядит на Унду. Только поглядит, разумеется.
Ундой звали жену Рённа, она была саамка, маленькая, полная, черноволосая и кареглазая. Их сыну Матсу в марте исполнилось десять лет.
Мальчик был голубоглазый блондин, как и сам Рённ, но унаследовал бурный темперамент матери, и на долю Рённа выпала роль миротворца в семье, где чуть ли не каждый пустяк давал повод к жарким спорам на повышенных тонах.
Меландер закончил очередной телефонный разговор, встал и подошел к остальным.
– Гм-м-м, – начал он. – Я тут, как и вы, прочитал весь материал об этой диверсионной группе.
– Ну и куда бы ты заложил фугас? – спросил Мартин Бек. Меландер раскурил трубку и с твердокаменным лицом осведомился:
– А вы сами куда поместили бы этот весьма проблематичный заряд?
Пять указательных пальцев потянулись к карте города и встретились в одной точке.
– Чтоб мне провалиться, – сказал Рённ.
Все слегка оторопели. Наконец Гюнвальд Ларссон произнес:
– Если пять таких мудрецов, как мы, приходят к совершенно одинаковому выводу, можно поручиться, что он абсолютно завиральный.
Мартин Бек отошел в сторону, облокотился на конторский шкаф и сказал:
– Фредрик, Бенни, Эйнар и Гюнвальд, через десять минут вы представляете мне письменную мотивировку. Пишете порознь. И сам я тоже напишу. Покороче.
Он вернулся в свой кабинет. Зазвонил телефон. Он не стал брать трубку. Вставил в машинку лист бумаги и начал выстукивать одним пальцем.
"Если БРЕН наметил террористический акт, скорее всего, будет применен фугас, подрываемый на расстоянии. При той системе охраны, которую мы налаживаем, вероятно, труднее всего будет защититься от фугаса в газовой сети. В частности, потому что этот метод обеспечивает достаточно большую силу взрыва. Лично мой выбор наиболее вероятного места на въезде в Стокгольм со стороны аэропорта основывается на том, что без серьезных затруднений, и в первую очередь без перегруппировки полицейских сил, невозможно будет направить кортеж по какому-либо иному пути. Как раз в данном месте располагается много подземных ходов и коридоров, принадлежащих главным образом находящейся в стадии строительства системе внутренних коммуникаций метро, а также сложное переплетение канализационных труб. Сюда можно также попасть через некоторые уличные колодцы и другие ходы, если знать городские подземные коммуникации. Нам надлежит также предвидеть возможность размещения других фугасов и попытаться определить их наиболее вероятное расположение. Мотивировка Бека".
Скакке принес свое обоснование еще до того, как Мартин Бек кончил писать. За ним последовали Меландер и Гюнвальд Ларссон.
Последним явился Рённ. У него на писание ушло почти двадцать минут. Он был далеко не мастер пера.
Суть у всех была одна и та же, однако опус Рённа являл собой наиболее примечательное чтение. Он написал:
"Подземный бомбометатель, даже если он применит радиодетонацию, должен засунуть бомбу в газопровод там, где таковой имеется. В том самом месте, куда я показал, находится несколько газовых труб (пять), и, чтобы поместить где-то там бомбу, он должен, подобно кроту, либо сам прорыть себе туннель, либо воспользоваться теми ходами, которые уже есть в наличии. В том самом месте, куда я показал, имеется множество уже прорытых ходов, и если сама бомба такая маленькая, как говорит Гюнвальд, против нее невозможно будет принять меры, если только мы уже теперь не хотим направить туда целую ораву подземных полицейских и тем самым создать подземную группу, но ведь у них нет никакого опыта, так что и пользы, пожалуй, не будет.
Эйнар Рённ, следователь.
Но ведь нам неизвестно, есть ли там под землей какие-нибудь бомбовые террористы, а если они есть, то ни наземные, ни подземные полицейские их не пресекут, а еще они могут плыть по канализации, и тогда нам понадобится группа канализационных аквалангистов, вот".
Автор заметно переживал, пока Мартин Бек читал эту записку, но начальник оперативного центра ни разу не улыбнулся и положил листок поверх остальных.
Рённ соображал хорошо, только писал немного странно. Может быть, поэтому его до сих пор не перевели в старшие следователи.
Иногда злокозненные личности пускали по рукам его писания, и у многих они вызывали насмешки.
Конечно, полицейские рапорты подчас ни на что не похожи, но ведь Рённ опытный следователь, говорили люди, с него другой спрос.
Мартин Бек подошел к шкафу, выпил стакан воды, привычно облокотился, почесал лоб и сказал:
– Бенни, предупреди, чтобы с нами никого не соединяли и не впускали посетителей. Кто бы это ни был.
Скакке выполнил распоряжение, но заметил:
– А если придет начальник цепу или Мальм?
– Мальма вытолкаем в шею, – ответил Гюнвальд Ларссон. – А что до второго, пусть займется пасьянсом. У меня в столе лежат карты. Собственно, карты Эйнара, они достались ему по наследству от Оке Стенстрёма.
– Ну так, – сказал Мартин Бек. – Сперва послушайте сообщение Гюнвальда.
– По поводу техники, которую БРЕН применяет при установке фугасов, – начал Гюнвальд Ларссон. – Сразу после террористического акта, совершенного пятого июня, саперы полицейского ведомства вместе с военными экспертами начали искать другие заряды в городской газовой сети. Удалось обнаружить два невзорванных заряда. Они занимали так мало места и были так ловко замаскированы, что первый нашли через три месяца, а второй только на прошлой неделе. Хотя оба были размещены на пути следования кортежа по программе второго дня визита. Местами пришлось перекапывать землю метр за метром. Сами бомбы представляли собой весьма усовершенствованный тип зарядов, которые в свое время применяли подрывники в Алжире. Конструкция радиодетонатора самая наисовершенная.
Он остановился.
– Так, с этим вопросом все, – заключил Мартин Бек. – Теперь обсудим следующий, причем это должно остаться между нами. Только наша пятерка будет посвящена. Больше никто. Есть, правда, одно исключение, но об этом позже.
Обсуждение продолжалось два часа. Каждый высказал свое мнение.
Мартин Бек был очень доволен итогом. Что бы отдельные члены ни думали друг о друге, группа сложилась хорошая. Правда, ему пришлось довольно часто прибегать к разъяснениям, и он лишний раз пожалел, что нет Колльберга.
Скакке справился, кто звонил в эти два часа. Звонила куча народу.
Начальник ЦПУ, полицеймейстер Стокгольма, верховный главнокомандующий, командующий сухопутными силами, адъютант короля, директор радиовещания, член коллегии Мальм, министр юстиции, председатель умеренной коалиционной партии, начальник охраны общественного порядка, репортеры десятка различных газет, посол США, полицеймейстер Мерсты, секретарь премьер-министра, начальник постоянной охраны риксдага, Леннарт Колльберг, Оса Турелль, верховный прокурор, Рея Нильсен и одиннадцать неизвестных граждан.
Мартин Бек глубоко вздохнул, озабоченно глядя на список.
Жди осложнений в той или иной инстанции, а то и в нескольких сразу.
Он провел по перечню указательным пальцем, пододвинул к себе телефон и набрал номер Реи.
– Привет, – весело сказала она. – Я помешала?
– Ты мне никогда не мешаешь.
– Придешь домой вечером?
– Приду, но, наверно, поздно.
– Как поздно?
– В десять, одиннадцать, что-нибудь в этом роде.
– Что ты ел сегодня? – строго спросила она. Мартин Бек промолчал.
– Значит, ничего? Напоминаю, мы уговаривались говорить правду.
– Ты права. Как обычно.
– Ну так я тебя жду. Если сможешь, позвони за полчаса до прихода. Я не хочу, чтобы ты помер с голоду до того, как прилетит этот хмырь.
– Ладно. Обнимаю.
– Обнимаю.
Члены группы поделили список между собой. Одни разговоры были короткими, другие длинными и сложными. Гюнвальд Ларссон соединился с Мальмом.
– Тебе чего?
– Похоже, Бек пытается свалить на нас ответственность за то, что в столицу вызвано много полицейских из провинции. Начальник охраны общественного порядка звонил недавно по этому поводу.
– Ну и что?
– Мы здесь в цепу хотим только подчеркнуть, что вы не должны содействовать множеству еще не совершенных преступлений на периферии.
– А мы содействуем?
– Начальник цепу придает большое значение вопросу об ответственности. Если будут совершены преступления в других местах, мы не примем вину на себя. Цепу тут ни при чем.
– Поразительно, – сказал Гюнвальд Ларссон. – Будь я в составе цепу, позаботился бы о принятии превентивных мер. Чем вы, собственно, занимаетесь в цепу? Как ты себе это представляешь?
– Ответственность несем не мы, а правительство.
– Хорошо, я позвоню министру.
– Что?
– Ты отлично слышал, что я сказал. Пока.
Гюнвальд Ларссон еще никогда не разговаривал с кем-либо из членов правительства. Да и не испытывал такого желания. Тем не менее он решительно набрал номер министерства юстиции.
Его сразу соединили с министром.
– Добрый день, – начал он. – Моя фамилия Ларссон, я служу в полиции. Занимаюсь вопросами охраны в связи с предстоящим визитом сенатора.
– Добрый день. Я о вас слышал.
– Дело в том, что тут возникла, на мой взгляд, неуместная и нелепая дискуссия – кто виноват, что в следующий четверг и пятницу, скажем, в Энчёпинге и Норртэлье не будет ни одного фараона.
– И что же?
– Я хотел просить вас ответить на этот вопрос, чтобы мне не собачиться из-за этого со всякими идиотами.
– Понятно. Ответственность, разумеется, несет правительство в целом. Не будем указывать пальцем на отдельных лиц – скажем, на тех, кто выступил инициатором приглашения и настоял на нем. Я лично укажу Центральному полицейскому управлению, чтобы оно приняло все возможные меры для усиления профилактики преступлений в районах с острой нехваткой людей.
– Отлично, – сказал Гюнвальд Ларссон. – Я только это и хотел услышать. До свидания.
– Минутку, – остановил его министр. – Я тут сам звонил, хотел узнать, как вы оцениваете положение с мерами безопасности.
– Мы оцениваем его как хорошее, – ответил Гюнвальд Ларссон. – Работаем в соответствии с четким, но достаточно гибким планом.
– Отлично.
А ведь толковый человек, подумал Гюнвальд Ларссон. Недаром министр юстиции слыл благим исключением среди политиков-карьеристов, которые правили Швецией в период затяжного и явно неизбежного упадка.
Так и прошел остаток дня в множестве пустых по преимуществу телефонных разговоров. И курьеры без конца сновали взад-вперед.
Около десяти вечера Гюнвальду Ларссону принесли папку, содержимое которой заставило его почти на полчаса погрузиться в размышления.
Скакке и Мартин Бек еще сидели на своих местах, но уже собирались идти домой, и Гюнвальд Ларссон не хотел портить им вечер. Сперва он решил вообще ничего не говорить до завтра.
Потом передумал и молча передал папку Мартину Беку, который безучастно сунул ее в свой портфель.
До Тюлегатан Мартин Бек добрался только в двадцать минут двенадцатого.
Трудовой день завершился долгим совещанием с начальником охраны общественного порядка. Дело было важное и требовало серьезного внимания. Как распорядиться огромной армией полицейских? Как их разместить, кормить, перевозить? Где они должны находиться в тот или иной час дня? Как обращаться с демонстрантами?
Начальник охраны общественного порядка был неплохим организатором. К тому же он умел подойти непредвзято к так называемым щекотливым вопросам.
Вопрос о демонстрантах относился к их числу. Многое указывало, на то, что Эрик Мёллер намеревается скоро сделать какой-то ход и готов обратиться в высшие бюрократические инстанции, чтобы заручиться поддержкой своей позиции.
Поэтому Мартин Бек стремился разработать совершенно четкую линию. Подготовить свое решение, чтобы парировать затеи сепо.
Лично он не видел никаких причин, почему бы не дать непопулярному гостю убедиться своими глазами и ушами, что в стране достаточно людей, коим он решительно не по душе и кои воспринимают его визит как оскорбление.
Очень уж многие дела, в которых был основательно замешан этот человек, были свежи в памяти, а то и продолжались.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54

загрузка...