ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И если телохранителю пришлось ограничиться скудной трапезой в автомобиле, это объяснялось очень просто: король не пожелал сидеть за одним столом с вооруженными людьми. Надо сказать, что Мартин Бек вполне его понимал.
Демонстрантов перед дворцом было куда меньше, чем ожидалось, и, когда король появился в саду, возгласы "Хотим видеть нашего короля!" вполне уравновешивали крики "Янки, убирайся домой!"
Фактор времени играл важную роль для полиции, особенно для Гюнвальда Ларссона, который вместе с начальником охраны порядка командовал мобильными отрядами периферийной охраны. Гюнвальд Ларссон то и дело поглядывал на свой хронометр и с некоторым удивлением констатировал, что все идет как, по-писаному. Высокопоставленные официальные лица и политические деятели, как правило, отличаются пунктуальностью, и ни монарх, ни сенатор не нарушили расписание даже на минуту. Сенатор точно в положенное время поднялся по северной лестнице в сад, и король оказался на месте. Точно по графику они обменялись рукопожатиями и через восточные ворота вошли во дворец. Злые языки утверждали, что король страдает словесной слепотой и пишет с ошибками, будто бы однажды он написал колорь вместо король; тем не менее он всегда являлся туда, где его ждали, с точностью до тридцати секунд.
Когда король с почетным и для многих ненавистным гостем скрылся во дворце, критический момент миновал, и Мартин Бек вместе с другими облегченно вздохнул.
Трапеза кончилась минута в минуту. Сенатор сел в бронированный лимузин всего на пятнадцать секунд позже намеченного срока.
Мёллер, как обычно, не показывался, но, по всей вероятности, находился где-то поблизости. Машины выстроились в колонну, и кортеж тронулся в долгий путь до Арланды. Район дворца был оцеплен лучшими людьми Мёллера, он располагал вполне толковыми агентами, и на сей раз весь участок был проверен заблаговременно и с великой тщательностью.
Кортеж несколько отклонился в сторону от первоначального маршрута, объезжая место взрыва, где ремонтники газовой сети далеко еще не управились со своей работой.
Машины шли быстрее, чем накануне, но Гюнвальд Ларссон пришпорил свой быстроходный "порш" и носился взад-вперед вдоль колонны.
Говорил он мало, больше думал – думал о Гейдте и его сообщниках, которые, по всей вероятности, надолго затаились.
– У нас есть неплохие путеводные нити, – сказал он Мартину Беку. – Машина и описание внешности Гейдта.
Мартин Бек кивнул.
Через некоторое время Гюнвальд Ларссон произнес словно про себя:
– Нет уж, на этот раз ты не уйдешь~ – И продолжал: – Нам надо сделать два дела. Разыскать фирму, которая продала или сдала напрокат зеленую машину. И устроить засаду. Этим надо заняться немедленно. Кого выделим?
Мартин Бек хорошенько поразмыслил, наконец сказал:
– Рённа и Скакке. Дело нелегкое, но Скакке настойчив как черт, а Рённ располагает нужным навыком.
– Что-то раньше ты о нем так не говорил.
– С годами люди меняются. Это и ко мне относится.
В зале для важных персон в аэропорту снова было подано шампанское. И снова непьющий Гюнвальд Ларссон беззастенчиво опорожнил свой бокал в ближайший цветочный горшок.
Вдоль шоссе стояло изрядное количество демонстрантов, однако их было значительно меньше, чем накануне. Большинство провели ночь в холодных палатках, погода их не миловала, да и неожиданный поворот дела многих обескуражил. Инцидентов не было, была только куча плакатов, которые быстро размокли под дождем.
Улыбка сенатора теперь выражала скорее облегчение, чем грусть. Он обошел провожающих, пожимая им руки. Правда, подойдя к Гюнвальду Ларссону, заморский гость спрятал руку в карман и ограничился кивком и самой обаятельной предвыборной улыбкой. Каменное Лицо смотрел из-за его плеча на Гюнвальда Ларссона с мрачной солидарностью. Это был один из тех редких случаев, когда он проявлял почти человеческие чувства.
Сенатор произнес весьма нейтральную, хорошо отработанную, простую и сжатую благодарственную речь, еще раз упомянув про трагический эпизод.
После чего сел в джип секретной полиции, чтобы проехать в нем через все летное поле к надежно охраняемому самолету. Вместе с ним в машину сели Мартин Бек, Мёллер и тот самый статс-секретарь, который участвовал во вчерашней встрече (он успел уже стать министром без портфеля), а также человек с каменным лицом и сигарой.
Когда сенатор поднимался по трапу, с террасы для зрителей какой-то темнокожий дезертир покрыл его матерной бранью.
Сенатор поглядел в его сторону и, радостно улыбаясь, помахал рукой.
Десять минут спустя самолет взмыл в воздух.
Быстро набрав высоту, он описал сверкающую кривую, лег на нужный курс и меньше чем через минуту пропал из виду.
В машине на обратном пути в Стокгольм Гюнвальд Ларссон сказал:
– Хоть бы этот ублюдок разбился, да ведь не сбудется. Мартин Бек скосился на Гюнвальда Ларссона. Он никогда еще не видел его таким суровым и серьезным.
Гюнвальд Ларссон выжал газ до отказа, и стрелка спидометра закачалась около цифры двести десять. Казалось, все другие машины стоят на месте.
Никто из них не вымолвил больше ни слова, пока "порш" не замер на стоянке у здания полицейского управления.
– Вот когда начинается настоящая работа, – сказал Гюнвальд Ларссон.
– Найти Гейдта и зеленую машину?
– И его сообщников. Такие, как Гейдт, в одиночку не работают.
– Вероятно, ты прав, – согласился Мартин Бек.
– Зеленый драндулет, на номерном знаке буквы ГОЗ, – произнес Гюнвальд Ларссон. – Думаешь, на нее можно положиться, не ошиблась в буквах? Все-таки немало времени прошло.
– Она не стала бы говорить, если бы сомневалась. Но вообще-то в таком деле немудрено и ошибиться.
– И она не дальтоник?
– Можешь быть спокоен.
– Если машина не краденая, значит, ее либо купили, либо взяли напрокат. В том и другом случае можно ее выследить.
– Вот именно, – подтвердил Мартин Бек. – Славная работенка для Скакке и Рённа. Пошлем их обходить фирмы, а Меландера посадим на телефон.
– А нам с тобой что делать?
– Ждать, – ответил Мартин Бек. – Ждать и следить за ходом событий. Как ждут эти агенты БРЕН. Теперь, когда дело сорвалось, они будут предельно осторожны. Где-нибудь затаились.
– Да, похоже на то.
Они были правы, но только на семьдесят пять процентов.
Вечером в пятницу двадцать второго ноября ситуация выглядела следующим образом.
Рейнхард Гейдт отсиживался в квартире на Капелльгатан, японцы – в Сёдермальме.
Самолет, который должен был доставить Херрготта Рада обратно в Сконе, не смог из-за обычного в этих местах тумана приземлиться на аэродроме под Мальме и долетел до Каструпа в Дании. Направляясь по самоходной дорожке к автобусу, коему предстояло проделать путь на палубе автопарома от Драгерэ до Лимхамна и по суше до вокзала в Мальме, где можно было взять такси до Андерслёва, Рад разминулся с Леваллуа, которого встречная полоса везла на готовый к взлету парижский самолет. Они никогда не видели друг друга, да и впредь им никогда не суждено было увидеться. Естественно, никто из них не реагировал.
Сенатор крепко спал в удобном откидном кресле, летя на запад через океан в своем личном самолете.
Каменное Лицо не утерпел. Достал спички с рекламой "Сталльместарегорден" и закурил свою сигару.
Мартин Бек и Гюнвальд Ларссон инструктировали своих сотрудников, Рённ зевал, Меландер выколачивал пепел из трубки, выразительно посматривая на часы, Скакке, жадный до новых заслуг, внимательно слушал.
* * *
Примерно в полукилометре оттуда Ребекка Линд снова предстала перед судом, чтобы выслушать постановление о взятии под стражу. Рассмотрение дела задержалось, потому что по жребию обвинителем должен был выступить Бульдозер Ульссон, но он посчитал дело чересчур простым, к тому же его ужасала перспектива слушать тирады Рокотуна, а потому он внезапно сказался больным, хотя находился в своем кабинете.
Его заменяла женщина-прокурор, которая тотчас потребовала заключить Ребекку Линд под стражу и подвергнуть так называемой всесторонней судебно-психиатрической экспертизе, каковая обычно затягивается на много месяцев.
Ребекка Линд не произнесла ни слова. Она казалась беспредельно одинокой, хотя слева от нее сидела весьма добродушная на вид надзирательница, а справа – Гедобальд Роксен.
После выступления прокурора все с нетерпением ждали, что скажет Роксен; членам суда хотелось домой, а репортеры приготовились бежать к ближайшим телефонам.
Однако Рокотун не спешил начать.
Он долго с грустью созерцал свою клиентку, рыгнул, отпустил ремень на одну дырочку, крякнул и, наконец, заговорил:
– Версия обвинителя совершенно ошибочна. Единственное, что не подлежит сомнению, это то, что Ребекка Линд застрелила премьер-министра. Надо думать, вся страна уже видела это событие по телевизору, поскольку час назад знаменательные кадры повторили в шестнадцатый раз. В качестве защитника и юридического советника Ребекки я довольно хорошо с нею знаком, и я убежден, что ее психика здоровее и менее извращена, чем у любого присутствующего в этом зале, включая меня. Надеюсь, мне удастся доказать это на процессе, который, может быть, состоится когда-нибудь в будущем. За свою молодую жизнь Ребекка Линд не однажды приходила в столкновение с системой, произволу которой все мы вынуждены подчиняться. Она ни разу не видела ни сочувствия, ни помощи от нашего общества с его беспощадными принципами. И если прокурор требует психиатрической экспертизы на том основании, что действия Ребекки Линд не мотивированы, то это в лучшем случае свидетельствует о чистейшем недомыслии. На самом деле поступок Ребекки был вызван политическими мотивами, хотя сама она не принадлежит к какой-либо политической группировке и, несомненно, пребывает в счастливом неведении относительно господствующей политической системы, которая заправляет практически всем, что происходит вокруг нас сегодня. Не будем забывать о том, что нелепая доктрина: война есть логическое продолжение политики – действует и ныне и что эта формула разработана хорошо оплачиваемыми теоретиками на службе у капиталистического общества. Вчерашний поступок этой молодой женщины был политической акцией, хотя и неосознанной. Я берусь утверждать, что Ребекка Линд лучше тысяч других молодых людей видит, насколько прогнило наше общество. А то, что она не связана ни с какими политическими группировками и вряд ли вообще подозревает, что такое "государство смешанной экономики", может быть, лишь помогает ей яснее видеть. В последнее время, да что там – вообще, сколько мы помним, – большими и могущественными державами всего капиталистического блока управляют лица, которые по общепринятым юридическим нормам являются откровенными преступниками. Движимые жаждой власти и погоней за наживой, они прививают народам пагубный эгоизм, отвращение к труду и образ мыслей, всецело основанный на меркантильности и самом бесцеремонном отношении к своим собратьям. Лишь в очень редких случаях таких политиков наказывают, да и то наказание чисто формальное, а преемники виновных действуют в том же духе. Наверно, я единственный в этом зале, кто еще помнит таких деятелей, как Гардинг, Кулидж и Гувер. Их действия были осуждены, но произошло ли с тех пор сколько-нибудь существенное улучшение? Мы видели Гитлера и Муссолини, Стресснера, Франко и Салазара, Чан Кайши и Яна Смита, Смэтса, Форстера и Фервурда, чилийскую хунту – людей, которые либо привели свои народы на край гибели, либо в своекорыстных интересах обращались со своими подданными так же, как гнусный захватчик угнетает оккупированную страну.
Судья раздраженно посмотрел на часы, но Рокотун как ни в чем не бывало продолжал:
– Кто-то назвал нашу страну маленьким, но алчным капиталистическим государством. Верно назвал. Мыслящему человеку с чистой душой, вроде этой молодой женщины, которая будет здесь взята под стражу и жизнь которой уже погублена, такая система неизбежно должна представляться непостижимой и бесчеловечной. Однако она понимает, что кто-то должен нести ответственность, и когда ее попытки обычными человеческими путями дойти до этого лица или хотя бы добиться ответа оказываются тщетными, ею овладевают отчаяние и неудержимая ненависть.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54

загрузка...