ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

дети проводили там почти все каникулы.
Мартин Бек соскучился по Рее, но до ее возвращения осталась всего неделя, и он заполнял ожидание работой и проводил тихие одинокие вечера дома, в Старом городе.
Он много думал над убийством Вальтера Петруса, снова и снова изучал поступивший из разных источников обширный материал и каждый раз с досадой ощущал, что заходит в тупик.
Теперь, более полутора месяцев спустя после убийства, этим делом занимались преимущественно Бенни Скакке и Оса Турелль. Он полагался на их добросовестность и здравый смысл и почти не вмешивался.
Отдел наркотиков после долгого и тщательного расследования представил свое заключение.
Вальтер Петрус не занимался в широких масштабах продажей наркотиков, и не было причин считать его подпольным торговцем. Правда, у него всегда были в запасе разные снадобья, но, судя по всему, в небольшом количестве.
Сам он особенно не злоупотреблял наркотиками, изредка курил гашиш или принимал стимулирующие таблетки. В запертом ящике письменного стола в его доме были обнаружены аптечные упаковки с различными иностранными средствами, которые он, вероятно, привез из-за границы, однако всерьез контрабандой он, видимо, не занимался.
На стокгольмском рынке наркотиков его знали как постоянного клиента, он имел дело с тремя подпольными торговцами, платил по обычной цене, брал понемногу, с большими перерывами, не проявляя при этом лихорадочного нетерпения, которое отличает настоящих наркоманов.
Были допрошены еще несколько девушек того же склада, что и те, с которыми беседовала Оса. Все они получали наркотики от Вальтера Петруса, но только у него в конторе, с собой он им ничего не давал.
Две из этих девушек снимались в одном из его фильмов. Он говорил им, что будут совместные съемки с крупной зарубежной фирмой, что главная роль поручена знаменитому американскому актеру; на самом же деле речь шла о порнографической ленте с лесбийскими мотивами. Девушки признались, что из-за наркотиков не отдавали себе отчета в своих действиях во время съемок.
– Ну и свинья! – воскликнула Оса, прочитав рапорт. Оса и Скакке побывали в Юрсхольме, говорили с Крис Петрус и двумя из ее детей. Младший сын все еще путешествовал и не отзывался, хотя родные послали телеграмму на его последний известный адрес и поместили объявление в рубрике "Личное" в газете "Интернэшнл геральд трибюн".
– Не беспокойся, мамуля, он даст о себе знать, как только кончатся деньги, – едко заметил старший сын.
Оса побеседовала с госпожой Петтерссон, которая в основном ограничивалась односложными ответами. Верная служанка старого склада, она не преминула воздать хвалу своим хозяевам.
– Мне очень хотелось прочесть ей лекцию о женской эмансипации, – рассказывала потом Оса Мартину Беку. – Или сводить ее на собрание наших активисток.
Бенни Скакке беседовал с шофером и садовником Вальтера Петруса, Стюре Хелльстрёмом. О семействе Петрусов садовник высказывался так же скупо, как и домашняя работница, зато охотно толковал о садоводстве.
Немало времени провел Скакке и в Рутебру, хотя это был, собственно, участок Осы. Никто толком не знал, чем он там занят, и однажды, когда они втроем пили кофе в кабинете Мартина Бека. Оса поддела его:
– Уж не влюбился ли ты в Мод Лундин, Бенни? Берегись, мне кажется, она опасная женщина.
– По-моему, она продажная женщина, – ответил Скакке. – Но я довольно много разговаривал там с парнем, который живет напротив ее дома. Он скульптор, делает разные штуки из железного лома, получается здорово.
Оса тоже надолго пропадала, не оставляя никаких сведений, где ее искать. В конце концов Мартин Бек спросил ее, чем она занята.
– Хожу в кино. Смотрю порнофильмы. Понемногу – один-два в день. Решила просмотреть всю продукцию Петруса. Кончится тем, что я стану фригидной.
– Зачем тебе понадобилось смотреть все его фильмы? Что ты надеешься в них почерпнуть? С меня достаточно было увидеть "Любовь в сиянии полуночного солнца" или как он там называется.
Оса рассмеялась.
– Это еще пустяк перед другими. Некоторые из них значительно лучше с чисто технической точки зрения – цвет, широкий формат и все такое. Кажется, он их в Японию продавал. Не думай, что смотреть эти картины – развлечение. Особенно для женщины. Я от них зверею.
– Понимаю, – сказал Мартин Бек. – Я тоже зверею, когда женщин изображают только как сексуальный объект.
– В этих гнусных фильмах Петруса женщина – либо вещь, которой пользуются, чтобы получить удовольствие, либо животное, у которого одно на уме. Тьфу!
Оса явно завелась, и, чтобы избежать пространного выступления на тему об угнетении женщин и мужском шовинизме, Мартин Бек сказал:
– Ты не ответила, почему считаешь необходимым посмотреть все эти ленты.
Оса почесала в своей стриженной под мальчишку голове и сказала:
– Понимаешь, я беру на заметку тех, кто снимался в них. Потом выясняю, что это за люди, где живут, чем постоянно занимаются. Беседовала с двумя парнями. Один из них профессионал, он работает в секс-клубе, и съемки для него та же работа. Ему прилично платили. Второй служит в магазине мужской одежды, участвовал в съемках потому, что ему это нравилось. Практически бесплатно снимался. У меня еще длинный список, кого мне хотелось бы разыскать.
Мартин Бек задумчиво кивнул, потом поглядел на нее с сомнением.
– Не знаю, даст ли это что-нибудь, – продолжала Оса. – Но если ты не против, доведу дело до конца.
– Доводи, если вытерпишь.
– Осталось посмотреть всего-то одну картину, – сообщила Оса – "Признания ночной сиделки". Ужас. Привет!
Кончилась эта неделя, и в последний день июля вернулась Рея.
Вечером они устроили пир: копченый угорь, датские сыры, пиво и водка – все из Копенгагена.
Рея болтала почти без перерыва, пока не уснула у него на плече.
Мартин Бек лежал, радуясь, что она наконец приехала, но водка сделала свое, и скоро он тоже уснул.
На другой день одно событие следовало за другим.
Было первое августа и лил проливной дождь.
Мартин Бек ощущал приток энергии, несмотря на легкую головную боль и вкус водки и старого сыра во рту, который даже зубная паста не перебила.
Он пришел на работу с опозданием: как-никак, разлука длилась три недели, а накануне Рее так не терпелось рассказать о своем пребывании на датском острове и они так налегали на пиво, водку и закуски, что их сразу сморил сон. Утром они решили наверстать упущенное, и, поскольку дети остались в Дании, им никто не мешал. В конце концов Рея прогнала Мартина Бека, напомнив об его ответственности и о долге начальника показывать хороший пример подчиненным.
Бенни Скакке нетерпеливо ждал его уже третий час. Не успел Мартин Бек сесть за свой стол, как он ворвался в кабинет.
– Привет, Бенни, – сказал Мартин Бек. – Ну, как дела?
– Отлично, по-моему.
– Все еще подозреваешь этого любителя железного лома?
– Нет, я его только сначала подозревал. Живет напротив, в мастерской полно железных штырей, труб и прочего хлама. Так что поначалу я на него грешил. Во-первых, он хорошо знаком с Мод Лундин, во-вторых, ему ничего не стоило перейти улицу с какой-нибудь железякой и пришибить старичка, как только Лундин укатила на работу. Чем не правдоподобная версия.
– Но ведь у него алиби?
– Ну да. У него в тот раз ночевала одна девчонка, и утром они вместе поехали в город. Кроме того, он симпатичный парень, и у него не было никаких дел с Петрусом. И девушке, как будто, можно верить. Она говорит, у нее плохо со сном, и она еще долго читала после того, как он уснул. Утверждает, что он спал как убитый до десяти утра.
Мартин Бек с улыбкой поглядел на взволнованное лицо Скакке.
– Так что же ты все-таки раскопал?
– Понимаешь, я ведь довольно долго слонялся там в Рутебру. Ходил, изучал местность, беседовал с этим скульптором. Вчера тоже навестил его, мы распили банку пива, и я обратил внимание на большие ящики в гараже Мод Лундин. Это его ящики, он пакует в них скульптуры, когда посылает на выставки. В своем гараже места нет, так Мод Лундин разрешила пользоваться ее гаражом. В этом году их с марта месяца никто не трогал. Ну вот, я и подумал, что убийца Петруса вполне мог прийти ночью, когда не надо было опасаться, что его увидят, и ждал за ящиками, пока старик не остался один в доме.
– Но потом он прошел через поле, где его все могли видеть.
– Верно. Но если он прятался за ящиками, то это, скорее всего, потому, что Вальтер Петрус обычно уходил сразу после Мод Лундин. И ему надо было использовать минуты, пока старик оставался один. А из своего укрытия он мог слышать, когда она ушла.
Мартин Бек потер переносицу.
– Что ж, это правдоподобно. А ты проверял, там вообще можно спрятаться? Ящики не придвинуты вплотную к стене?
Бенни Скакке отрицательно покачал головой:
– Нет, есть просвет, в самый раз. Правда, Колльберг с его пузом не поместился бы, а обычный человек – вполне.
Он осекся. При Мартине Беке лучше было не задевать Колльберга, но на сей раз вроде бы обошлось. И Скакке продолжал:
– Я заглянул за ящики, там на полу накопилось довольно много песка, земли и пыли. Может быть, стоит провести исследование? Попробовать зафиксировать следы ног, просеять землю – вдруг что-нибудь обнаружится?
– Пожалуй, неплохая мысль, – заключил Мартин Бек. – Я позабочусь о том, чтобы этим занялись сейчас же.
Проводив Скакке, Мартин Бек позвонил криминалистам и попросил немедленно произвести осмотр гаража Мод Лундин.
Только он положил трубку, как в кабинет без стука вошла Оса Турелль.
Она запыхалась, и вид у нее был по меньшей мере такой же взволнованный, как перед тем у Скакке.
– Садись и успокойся, – сказал Мартин Бек. – Опять порнофильм смотрела? Понравились тебе признания сиделки?
– Ужас. А пациенты-то какие. Бодрячки, я бы сказала.
Мартин Бек рассмеялся.
– Надеюсь, больше мне никогда не придется смотреть порнофильмы, – добавила Оса, – А теперь слушай.
Мартин Бек поставил локти на стол и приготовился слушать, подперев подбородок ладонями.
– Ты помнишь, я тебе про список говорила. Список всех, кто снимался у Петруса.
Он кивнул, и она продолжала:
– В некоторых лентах худшего сорта – ты, кажется, видел кое-какие из них, черно-белые короткометражки с объятиями на старом диване – так вот, там участвует девушка по имени Кики Хелль. Я попыталась ее разыскать, но оказалось, что она выехала из Швеции. Но я узнала кое-что от одной ее подруги. На самом деле Кики Хелль зовут Кристина Хелльстрём, несколько лет назад она жила в Юрсхольме на одной улице с Вальтером Петрусом. Что ты на это скажешь?
Мартин Бек выпрямился и хлопнул себя по лбу ладонью.
– Хелльстрём, – сказал он. – Садовник.
– Вот именно. Кики Хелльстрём – дочь садовника Вальтера Петруса. Подробностей пока что не знаю. Будто бы она уехала года два назад, и никто не знает, где она теперь.
– Слушай, Оса, похоже, ты напала на что-то существенное. Ты на машине?
Оса кивнула.
– Ждет на стоянке. Едем в Юрсхольм?
– Незамедлительно, – ответил Мартин Бек. – Продолжим разговор в машине.
В машине Оса спросила:
– Думаешь, это он?
– Во всяком случае, у него были причины остро ненавидеть Вальтера Петруса, – сказал Мартин Бек. – Если все было так, как мне представляется. Петрус использовал дочь садовника в своих фильмах, и когда отец об этом узнал, он вряд ли обрадовался. Сколько ей лет?
– Сейчас девятнадцать. Но фильмы четырехлетней давности, ей тогда было всего пятнадцать.
Помолчав, Оса спросила:
– А может, все было наоборот?
– То есть?
– Отец подбил ее сниматься, чтобы выкачивать деньги из Петруса.
– Ты хочешь сказать, что он торговал собственной дочерью. Бр-р-р, Оса, у тебя испорченное воображение, слишком много дряни насмотрелась.
Они оставили машину на обочине и вошли на соседний с Петрусами участок. Здесь ворота не были снабжены фотоэлементами.
Широкая дорожка тянулась вдоль изгороди налево, к гаражу и к желтому одноэтажному домику. Между домиком и гаражом стояла низенькая постройка – то ли мастерская, то ли сарай.
– Очевидно, он здесь живет, – заключила Оса, и они направились к желтому дому.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54

загрузка...