ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Леваллуа был человек предусмотрительный, он предпочитал перестраховаться и потребовал запасных источников питания на случай, если в разгар торжественной церемонии вдруг в сети пропадет ток.
Рейнхард Гейдт надел свою самую просторную куртку, и те немногие, которые его видели, могли оценить привлекательную внешность высокого, плечистого блондина нордического типа с голубыми глазами и красивым загаром. Никто не подозревал, что под курткой у него скрывается грозное оружие – армейский кольт "357 магнум", а к поясу подвешены три ручные гранаты. Две гранаты были американские, начиненные зазубренными стрелами в пластиковой оболочке. Эта конструкция, разработанная во время войны во Вьетнаме, обладала страшными свойствами, так как пластиковая оболочка не позволяла обнаружить стрелы рентгеном. Третья граната была изготовлена в собственной мастерской БРЕН. Снабженная запалом мгновенного действия, она предназначалась для него самого, если он окажется в безнадежной ситуации.
Однако все обошлось благополучно. Гейдт купил четыре больших автомобильных аккумулятора и всякие непонятные детали, перечисленные в списке Леваллуа.
Француз остался доволен и живо смонтировал резервное устройство, призванное обеспечить их электроэнергией на случай аварии в сети.
После этого он собрал коротковолновый приемник и настроился на служебную волну полиции. Они слушали распоряжения патрулям, и Гейдт почти все понимал, тем более что у него в руках был цифровой полицейский код, приобретенный все у того же агента из района Эстермальм.
Леваллуа ничего не понимал, но лицо его выражало удовлетворение.
Весь вечер и большую часть следующего дня он налаживал и проверял радиодетонатор. И наконец заявил, что осечки быть не должно.
Рейнхард Гейдт загодя прикидывал, как он будет покидать страну. Его внешность и комплекция осложняли дело: как ни переодевайся, все равно раскусят.
Вечером девятнадцатого он долго лежал в ванне и размышлял. А, все будет в порядке: либо выберется тайком по примеру Леваллуа, либо отсидится в квартире, пока полиция не ослабит контроль. Надо только подольше выждать, а там он найдет способ миновать пограничный пост. Возможно, дело дойдет до схватки, но схватки – его специальность. Гейдт не сомневался, что все образуется и что шведские полицейские, на которых он может нарваться, ему не соперники. Он уже приглядывался к полиции в Стокгольме, и она не произвела на него особенного впечатления. Конечно, силы и грубости у этих парней хватает, но ведь каждому ясно, что они сплошь и рядом обращают свою силу против невинных людей, в психологии ничего не смыслят, оружие пускают в ход охотно, но неумело.
Он тщательно вымылся, почистил зубы, побрился, побрызгался дезодорантом, заботливо расчесал свои светлые баки. Рейнхард Гейдт придавал большое значение личной гигиене, многие даже назвали бы это манией. Под конец он натер все тело кремом.
Потом расстелил на полу чистые купальные полотенца и прошел в оперативный центр, где Леваллуа штудировал какой-то мудреный технический справочник, слушая одним ухом полицейскую волну.
Рейнхард Гейдт надел чистую белую шелковую пижаму и тоже с часок послушал непрерывный поток невеселых сообщений. Поножовщина, изнасилования, ограбления, четырнадцатилетняя девочка умерла от чрезмерно большой дозы наркотика, квартирная ссора, пьяная драка, торговля наркотиками, кражи со взломом, убийство, два самоубийства, снова ограбления (преимущественно пожилых людей), бесчинства хулиганов в поездах метро, всевозможные нарушения порядка, перестрелка в квартире, несколько серьезных автомобильных катастроф, облава в парке Хумлегорден на наркоманов и подозрительную молодежь. В чем она подозревалась, осталось неясным. Несколько иностранных граждан задержаны на основании какого-то нового закона, название которого ничего не говорило Гейдту. Участок за участком доносили, что камеры переполнены, нагрузка непосильная, людей не хватает. Снова убийство: женщина пришибла мужа утюгом, повздорив с ним из-за того, какую программу смотреть. Множество сварливых жильцов жаловались на своих соседей, которые либо заводили пластинки, либо устраивали кутежи, либо не укладывали своевременно детей, так что те играли и шумели, несмотря на поздний час. Коллективная драка на Мариинской площади. Новые бесчинства в метро.
Было очевидно, что в Стокгольме у полиции хлопот полон рот.
Француз до того увлекся своим справочником, что принялся собирать по нему разные замысловатые схемы.
Рейнхард Гейдт, не выключая полицейскую волну, ушел в спальню и лег. Взял мемуары Рюге и еще раз прочел на ночь главу про "Везерюбунг".
Он спал крепко и проснулся полный сил.
Принимая душ, он продолжал думать о том, как и когда покинет эту мрачную, серую страну. Постепенно в его уме отстоялся как будто подходящий вариант. Конечно, чтобы осуществить его, понадобится время, но этого добра, слава богу, у Гейдта пока хватало.
Он приготовил себе плотный завтрак и сел за стол в элегантном утреннем халате.
Француз проснулся раньше него и забыл застелить постель. Гейдт счел это признаком распущенности и недостаточной культуры.
В оперативном центре по-прежнему говорила полицейская волна, а на столе перед Леваллуа лежало сразу три технических справочника.
Даже не поздоровавшись, он принялся ругать хлеб, который купил себе к утреннему кофе. Гейдт объяснил ему, что в Швеции нет рогаликов и вообще не найдешь свежего хлеба, разве что пойдешь сам в пекарню и вырвешь каравай из рук рабочего задолго до того, как расфасованный товар повезут в магазины.
Леваллуа покачал головой, потрясенный такими варварскими порядками.
Рейнхард Гейдт посидел, слушая радио. С утра было чуть спокойнее, но все равно у полиции хватало дел; в эту самую минуту передавалось распоряжение о первой на дню облаве на длинноволосых в районе Эстермальм. Потом последовало донесение об убийстве, которое на поверку оказалось всего-навсего самоубийством. Сразу вслед за этим сообщили еще об одном самоубийце; он явно повесился уже утром, потому что тело было теплым, когда его обнаружили в одной котельной.
Леваллуа теперь усовершенствовал схему так, что, кроме центрального узла, можно было слушать патрульные машины.
Гейдт услышал диалог между узлом и неким Арне; речь шла все о том же самоубийце.
– Висельник, – произнес Арне, и радиоимпульсы донесли отвращение в его голосе. – Шли бы вы к дьяволу.
– Адрес принят? Карлбергсвеген, тридцать восемь.
– У нас уже есть в машине один клиент. Следующий раз снабдите нас автобусом. Желательно, с хорошей вентиляцией.
– Отправляйтесь туда, ясно? – хладнокровно повторил голос из центра. – Сейчас же. Найдете его в котельной.
Кто-то в машине произнес что-то неразборчивое.
– Чего там еще? – справился центр.
– Всего лишь добрый совет, – ответил Арне. – От нас обоих. Катитесь к черту. Связь кончаю.
Участники диалога обошлись без цифрового кода. Видимо, случай был слишком банальный.
Преодолев брезгливость, Гейдт положил руку на плечо француза. Почему-то он избегал без крайней нужды прикасаться к людям.
Леваллуа поднял голову.
– Все в порядке? – спросил Гейдт.
– В полном. При условии, что Каитен и Камикадзе сделают все как следует.
– Будь спокоен. Они знают свое дело не хуже нас с тобой, и обстановка им известна. Пойдут после полуночи.
– А вдруг кто-нибудь успеет разрядить? Есть же у здешней полиции саперная команда?
– Как ни странно, нет. И не забудь, что там, где мы были в прошлый раз, полиция обнаружила резервные заряды только через несколько месяцев. Хотя там работали и полицейские, и армейские саперы, и к тому же знали, где искать.
– Значит, будут резервные заряды?
– Два. На других возможных путях кортежа – вдруг службу безопасности осенит в последнюю минуту.
– Риск минимальный, – возразил Леваллуа. – Легаши туго соображают.
– Не сомневаюсь, что ты прав. К тому же другие пути противоречат логике и влекут за собой множество новых проблем для охраны.
– Ну тогда осечки быть не должно.
Француз зевнул.
– У меня все отработано и проверено, – продолжал он. – И япошки вроде бы не должны подвести.
– Исключено. Тем более что они всю дорогу могут передвигаться под землей, если пожелают. Они все тщательно разведали. Десять дней назад установили три ложные мины, и никто пока не обнаружил.
– Будем надеяться.
Леваллуа потянулся и обвел взглядом комнату.
– Хорошо, что есть запасной источник энергии. Представляешь себе, если бы мы завтра вдруг оказались без тока. Вот был бы номер.
– Что-то при мне еще ни разу свет не гас.
– Это ничего не значит, – объяснил радиоспециалист. – Достаточно какому-нибудь дураку-бульдозеристу оборвать кабель, вот и влипли.
Они еще послушали полицейскую волну. Некто – явно не такой мизантроп, как Арне, – доложил, что висельника на Карлбергсвеген забрали.
– Халтурщик, – добавил он. – Пальцы ног всего полсантиметра не доставали до пола.
– Полицию застали?
Радиоволна донесла смех, потом голос из машины сообщил:
– Застали. Стояли там два мудреца и наблюдали, как мы с Арне трудимся. Нет чтобы о его родных позаботиться. Жена кричала в голос, детишки ревели. Учтите, у нас теперь полная загрузка, так что, если еще появятся, приберегите на вторую половину дня. Хотя вообще-то лучше, когда клиенты свежие.
Леваллуа вопросительно посмотрел на Гейдта, тот пожал плечами.
– Ничего интересного. Разве что для социологов.
– Как будем уходить? – спросил француз.
– А ты как думаешь?
– Порознь, как обычно. Я сразу отправлюсь тем же путем, каким прибыл.
– Гм-м, – пробурчал Гейдт. – Мне, пожалуй, придется выждать.
На лице Леваллуа отразилось облегчение. Он не спешил на тот свет, а если бы южноафриканец настоял на том, чтобы уходить на шхуне вместе с ним, вероятность провала возросла бы многократно.
– Сыграем в шахматы, – предложил радист немного погодя.
– Давай.
Рейнхард Гейдт разыграл сицилианскую партию, вариант Маршалла. Гениальный вариант, придуманный давным-давно одним американским моряком, который утер нос многим тогдашним гроссмейстерам так, что им оставалось только разевать рот от удивления. Для Гейдта в этом варианте было что-то от "Везерюбунга": размах, бесшабашный риск.
Впрочем, хорошего игрока можно провести только один раз. После чего он берется за учебник шахматной игры и запоминает верные контрходы, которые непосвященному кажутся совершенно непонятными.
Они играли, без часов, и француз все дольше думал над очередным ходом, видя, как его позиция разваливается и, несмотря на большой поначалу перевес в фигурах, становится безнадежной. Наконец Леваллуа задумался на полтора часа, хотя его противнику было очевидно, что тут уже думать нечего, пора сдаваться. Гейдт вышел на кухню, заварил чай, потом тщательно умыл руки и лицо. Когда он вернулся в комнату, француз все еще сидел, подперев голову руками и неотрывно глядя на доску.
Через два хода он все-таки сдался.
Лицо у него было обиженное, ибо по своей натуре он не умел достойно проигрывать. Да ведь и БРЕН не приучал своих людей к мысли о возможном проигрыше. Ставкой в этой игре была жизнь.
В безвыходном положении – кончай с собой.
До самого вечера Леваллуа не произнес ни слова, дулся и молча штудировал справочники.
Полицейская волна продолжала свой мрачный речитатив.
Не дай бог жить в такой стране, заключил Рейнхард Гейдт.
Но поскольку ему предстояло на некоторое время задержаться в ней, лучше уж привыкать.
Пока японцы ночью устанавливали заряды – и главный, и резервные, – Рейнхард Гейдт спал крепко, без сновидений.
Леваллуа долго не мог уснуть, все думал о проигранной партии. Сказал себе, что надо будет по возвращении в Копенгаген купить хороший учебник шахматной игры.
Японцы вернулись в свою квартиру около пяти утра.
Они тоже решили впредь некоторое время не показываться на улице. У них было припасено консервов не на одну неделю.
На кровати, где раньше спал Гейдт, лежали их автоматы – тщательно вычищенные, проверенные, заряженные и готовые к стрельбе. Рядом с автоматами чернела груда запасных магазинов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54

загрузка...