ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– К тому же скоропалительно менять маршрут кортежа больно хлопотно, – добавил Мёллер. – Помните, как мы принимали высокого русского гостя?
– Кажется, на прощание он сказал, что нигде в мире не видел столько красивых полицейских спин, – сказал Мартин Бек.
– Сам виноват, – отозвался Мёллер. – Мог бы подумать о том, что бесстрашие не всегда уместно.
– Тогда наш мир выглядел несколько иначе, – сказал Мартин Бек. – Отчаяние и разочарование еще не достигли такой степени.
Начальник ЦПУ промолчал. В то время он не был начальником ЦПУ, и мало кто ожидал, что он им станет.
– И еще одна ошибка, – продолжал Гюнвальд Ларссон, – они слишком поздно приняли превентивные меры. Ввели контроль в портах и на аэродромах за два дня до визита. Но с такими ребятами, как в БРЕН, нужно браться за дело раньше. Они являются за несколько недель.
– Ну, это уже из области догадок, – заявил Мёллер.
– Не совсем. Тамошней полиции удалось выяснить кое-что представляющее интерес. К тому же сведения о покушении в Индии не такие уж скудные, как ты нам доложил. Один полицейский, тяжело раненный, успел перед смертью сказать, что вся маскировка террористов сводилась к шлемам, вроде тех, которые носят строители. Еще, по его словам, из тройки, которую он заметил, двое были японцы, а третий – высокий европеец лет тридцати. Когда он прыгал в машину, шлем с головы свалился, и раненый полицейский рассмотрел белокурые волосы и баки. Индийская полиция, понятно, проверяла всех покидавших страну. Среди них оказался один, отвечающий этому описанию. У него был родезийский паспорт, его фамилию записали. Но поскольку показания полицейского тогда еще не дошли до контрольных постов, не было оснований что-либо предпринимать. Родезийские власти сообщили, что не знают никого под такой фамилией.
– Что ж, и то хлеб, – сказал Мартин Бек.
– До убийства президента тамошние органы безопасности не связывались с индийской полицией. Но все выезжавшие из страны в ближайшие дни после покушения регистрировались. И среди них был человек с тем же паспортом и той же фамилией. Паспорт, почти наверное, фальшивый, фамилия тоже, но она представляет некоторый интерес. Уверен, что она вызовет у всех присутствующих смешанные чувства.
– Ну, и как он себя называл? – спросил Мартин Бек.
– Рейнхард Гейдрих, – ответил Гюнвальд Ларссон.
Начальник ЦПУ откашлялся. Потом заговорил:
– Да, этот БРЕН неприятная штука. Что до Гейдриха – так это уже история.
– Неприятная история, – подхватил Гюнвальд Ларссон. – И все акции БРЕН до сих пор обличают полное презрение к человеческим жизням.
– Попробуй защити кого-то от людей, которые взрывают бомбы по радио, – уныло произнес Мёллер.
– Как-нибудь, – сказал Гюнвальд Ларссон. – Лишь бы ты обеспечил ближнюю охрану.
– Не так-то это просто, черт возьми, если я и сам вдруг взлечу на воздух, – заявил шеф секретной полиции. – Поди тут, защити его.
– Насчет бомб и прочего не беспокойся. Это мы берем на себя.
– Я вот о чем подумал, – сказал Мартин Бек. – Если там периферийная охрана была налажена как следует, человек, который взорвал бомбу, вроде бы не должен был видеть происходящего.
– И, наверное, не видел. – ответил Гюнвальд Ларссон.
– Значит, был сообщник, который находился поблизости?
– Не думаю.
– Откуда же он знал, когда взрывать?
– Я предполагаю, что он слушал радио или следил по телевизору. Радио и телевидение вели прямой репортаж об официальном визите. Так теперь заведено почти во всех странах, когда речь идет о каком-нибудь крупном событии.
– Меня еще удивляет, что БРЕН так быстро сообщил о своей причастности и что сообщение было передано французской радиостанцией.
– Передача была на французском языке, но радиостанция – вест-индская. В свою очередь, она приняла сообщение из источника, точное местонахождение которого не установлено. Вполне возможно, что это было судно или самолет.
– Гм-м, – буркнул Мартин Бек. – Похоже, нам и впрямь надо быть готовыми к встрече с БРЕН.
– Да, похоже на то, – согласился Гюнвальд Ларссон. – Я пытался анализировать схему их действий. Философия БРЕН для меня слишком высокая материя. Но кое-что мы о них знаем. Их покушения всегда направлены против известных политических деятелей. И каждый раз они были приурочены к какому-нибудь громкому событию вроде официального визита. Сейчас будет именно такой случай, когда можно ждать от них очередной вылазки.
– А что мы решим насчет превентивных мер? – спросил Мёллер. – Как мне быть – посадить на время всех чокнутых, которые способны держать у себя на стене портрет Мао?
Мартин Бек рассмеялся, никто не понял – почему.
– Зачем же, – возразил Гюнвальд Ларссон. – Кто хочет – пусть демонстрирует.
– Ты представляешь себе, о чем говоришь? – вступил полицеймейстер, выдвинувшийся из органов охраны общественного порядка. – Тогда нам придется мобилизовать полицейских со всей страны. Несколько лет назад Макнамара собирался посетить Копенгаген, так ведь не посмел, когда услышал, какие демонстрации ожидаются. А когда Рейган два года назад был в Дании и обедал на королевской яхте, газеты об этом даже не обмолвились. Сам он объяснил это тем, что приезжал как частное лицо и не хотел шумихи. Это Рейган-то~
– Будь я выходной в день предстоящего визита, – сказал Гюнвальд Ларссон, – сам пошел бы демонстрировать против этого гада. Он ведь куда хуже Рейгана.
Все недоверчиво и сурово воззрились на Гюнвальда Ларссона. Все, кроме Мартина Бека, который явно был погружен в свои мысли. И все, кроме того же Мартина Бека, подумали: уместен ли этот человек на такой должности?
Потом начальник ЦПУ вспомнил о своеобразном остроумии Гюнвальда Ларссона и решил, что он просто пошутил.
– Ну что ж, – произнес он, – совещание было полезным. По-моему, мы на верном пути. Всех благодарю.
Тем временем Мартин Бек подвел итог своим размышлениям и обратился к Эрику Мёллеру:
– Мне предложили возглавить оперативный центр, и я согласился. Стало быть, тебе придется подчиняться моим распоряжениям. А это значит: никаких превентивных арестов людей, которые не разделяют твоих взглядов, разве что будут причины, признанные достаточно вескими другими членами центра, в первую очередь мной. На тебя возложена важная задача – ближняя охрана. Думай прежде всего о ней. Постарайся также не забывать, что у нас узаконено право на демонстрации и что я запретил тебе прибегать к провокациям и неоправданному насилию. Помни, что с демонстрантами надо обращаться тактично и что в этом вопросе тебе надлежит сотрудничать с полицеймейстером и начальником охраны общественного порядка. Все планы представлять мне на утверждение.
– А как же с подрывными силами в стране? Или я должен закрыть на них глаза?
– По-моему, эти подрывные силы – плод твоей фантазии. У тебя есть важная задача. Охранять сенатора. Демонстрации неизбежны, но разгонять их не надо. Достаточно снабдить полицию толковыми директивами, и все будет в порядке. Так что знакомь меня со всеми своими планами. Твои восемьсот шпионов – в твоем полном распоряжении, только чтобы все было по закону. Ясно?
– Ясно, – ответил Мёллер. – Но я полагаю, тебе известно, что есть более высокие инстанции, куда я могу обратиться, если сочту нужным.
Мартин Бек промолчал.
Полицеймейстер подошел к зеркалу и принялся поправлять свой белый шелковый галстук.
– Господа, – сказал начальник ЦПУ, – совещание окончено. Начинайте операцию. Я вполне полагаюсь на вас.
Выходя из зала, Гюнвальд Ларссон сказал Мальму:
– В следующий раз расскажи ему про "раковые шейки". Может, сработает.
Мартин Бек посмотрел на них с недоумением.
Несколько позже в тот же день к Мартину Беку – небывалый случай – явился Эрик Мёллер.
Мартин Бек задержался на Кунгсхольмсгатан, хотя ему полагалось быть либо в своем кабинете на Вестберга-алле, либо в Рутебру, либо в Юрсхольме. Ему очень хотелось расследовать убийство Петруса до того, как новое задание поглотит его целиком; он не был уверен, что Бенни Скакке сумеет подойти к преднамеренному убийству со всеми его социальными и психологическими аспектами так, как это умел делать Колльберг. Леннарт был блестящим следователем, дотошным и изобретательным; Мартин Бек порой ловил себя на мысли, что Колльберг во многом превосходил его самого.
С энергией и старанием у Скакке было все в порядке, но до сих пор он не блистал глубокой проницательностью и вообще от него вряд ли можно было ожидать особого блеска. Конечно, он мог еще совершенствоваться, учитывая его относительно молодой возраст. Ему только что исполнилось тридцать пять лет, и Мартин Бек уже успел оценить его завидное упорство и полное бесстрашие, однако чувствовал, что еще не скоро сможет со спокойной душой поручать ему сложные дела. Впрочем, Бенни Скакке и Оса Турелль составляли совсем неплохую бригаду, и от них вполне можно было ждать толковых действий, лишь бы Мерста-Перста не очень сковывал их своими директивами.
Но Скакке ему тоже предстояло временно перевести в распоряжение оперативного центра, еще больше ослабив тем самым группу расследования убийств. Сам-то Мартин Бек вполне мог нести сложную двойную нагрузку, но он очень сомневался, чтобы это было под силу Бенни Скакке.
Для Мартина Бека двойная работа уже началась. Он участвовал в решении вопроса, какие помещения отвести под оперативный центр, или главный штаб, как выражался любитель военной словесности Стиг Мальм.
В данную минуту Мартин Бек прикидывал вместе с Гюнвальдом Ларссоном состав эскорта, одновременно думая о даче в Юрсхольме.
И тут, постучавшись в дверь, вошел Мёллер, пузатый и рыжий Мёллер.
Безразлично глянув на Гюнвальда Ларссона, он повернулся к Мартину Беку и заговорил без малейших признаков одышки:
– Полагаю, ты уже думал о составе эскорта.
– У тебя и здесь спрятаны микрофоны? – спросил Гюнвальд Ларссон.
Мёллер не удостоил его внимания.
Его невозможно было завести.
А иначе он, вероятно, и не стал бы шефом сепо.
– Дело в том, что у меня есть идея, – продолжал он.
– У тебя? – вставил Гюнвальд Ларссон.
– Насколько я понимаю, предполагается, что сенатор поедет в бронированной машине? – Мёллер подчеркнуто обращался только к Мартину Беку.
– Да.
– В таком случае я предлагаю, чтобы в лимузин сел кто-то другой, а сенатора посадить в какую-нибудь машину попроще, скажем, в полицейскую где-то в хвосте.
– А кто будет этот другой? – спросил Гюнвальд Ларссон. Мёллер пожал плечами:
– Да кто угодно.
– Типично, – сказал Гюнвальд Ларссон. – Неужели ты и впрямь такой отъявленный циник~
Видя, что Гюнвальд Ларссон начинает злиться всерьез, Мартин Бек поспешил вмешаться:
– Это не новая идея. Ее применяли много раз, когда с успехом, когда без. В данном случае она никак не проходит. Во-первых, сенатор пожелал сам ехать в бронированной машине, во-вторых, по телевидению будет показано, кто в нее садится.
– Есть разные трюки, – заметил Мёллер.
– Знаем, – сказал Мартин Бек. – Но твои трюки нас не устраивают.
– Вот как, – отозвался шеф сепо. – Тогда привет. И он вышел.
Лицо Гюнвальда Ларссона постепенно обрело нормальную окраску.
– Трюки, – сказал он. – Чтоб ему провалиться.
– На Мёллера злиться бессмысленно, – объяснил ему Мартин Бек. – Он непробиваем, с него как с гуся вода. Ну все, я должен ехать к себе на Вестберга-алле.
IX
Дни складывались в недели, и, как всегда, казалось, что не успело начаться короткое долгожданное лето, а уже и осень на подходе.
Между тем на дворе была еще середина июля, разгар лета: холод, дождь и редкие солнечные дни.
Мартину Беку было не до погоды. Он был занят по горло и почти не покидал своего кабинета. Часто засиживался по вечерам, когда здание пустело и воцарялась тишина. Не потому, что так было нужно, просто его не тянуло домой или же хотелось спокойно поразмыслить над вопросами, на которых он не мог сосредоточиться днем, когда посетители шли сплошной чередой и непрерывно звонил телефон.
Рея Нильсен взяла трехнедельный отпуск и уехала с детьми в Данию, к их отцу. У него была просторная дача на острове Туне. Рея поддерживала хорошие отношения с бывшим мужем и его новой семьей и каждый год ездила к ним;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54

загрузка...