ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


На вокзале в Индии один из них израсходовал целых три магазина.
Около кровати стоял деревянный ящик, полный ручных гранат. Заряды, предназначенные на крайний случай, они носили на себе, даже когда ложились спать.
XIX
Эта среда надолго запомнилась Мартину Беку. Не привык он к такого рода работе: нескончаемые телефонные звонки, переговоры с всевозможными бюрократическими инстанциями. Утром он первым прибыл на Кунгсхольмсгатан, вечером позже всех ушел домой. Правда, Бенни Скакке держался до последнего, но и он, несмотря на относительную молодость, под конец дня выглядел до того замученным, что Мартин Бек прогнал его.
– Ну все, Бенни, заканчивай, – сказал он. На что Скакке ответил:
– Я буду сидеть здесь столько же, сколько ты, пока есть работа.
Задиристый молодой человек, задиристый и упрямый. И пришлось Мартину Беку пойти на крайнюю меру. А именно, стать в позу начальника и отдать категорический приказ:
– Если я говорю, чтобы ты отправлялся домой, изволь подчиняться. Понял? Ступай домой. Сейчас же.
Скакке понял. С обиженным видом надел пальто и ушел.
День и впрямь выдался сумасшедший. Начальник ЦПУ справился с позывами к размышлению и развил кипучую деятельность. Обрушил через курьеров на специальную группу ни много ни мало сорок два документа различного объема и содержания. Большинство из них касалось предельно ясных дел, которые давно уже были решены и исполнены. И в каждом документе, хотя бы всего на две строки, угадывалась нотка укоризны. Начальник ЦПУ явно считал, что его недостаточно полно информируют.
Более конкретные замечания предоставлялось делать Стигу Мальму. Усталый и раздраженный, он, надо думать, страдал от двойной роли: на работе – цепная собака, дома – раб жены.
– Бек?
– Да.
– Шеф хочет знать, почему в воздухе будет только два вертолета, когда у нас их двенадцать штук, да мы еще можем призанять у военных моряков.
– Мы считаем, что двух достаточно.
– Шеф этого не считает. Он просит тебя пересмотреть вопрос о вертолетах и посоветоваться с военно-морским штабом.
– Поначалу мы вообще не собирались использовать вертолеты.
– Это безумие. С нашими вертолетами плюс вертолеты моряков мы сможем полностью контролировать воздушное пространство.
– А зачем нам контролировать воздушное пространство?
– Если бы ты принял предложение военных летчиков, Мы могли бы держать над районом событий эскадрилью истребителей и столько же штурмовиков.
– Я сказал летчикам, что мы не можем помешать им летать.
– Разумеется, не можем. Но вместо того, чтобы наладить отношения с военными, ты оскорбил один из родов оружия. Так как, пересмотришь вопрос о вертолетах?
– Мы вполне достаточно занимались этим вопросом.
– Твой ответ не обрадует шефа.
– Моя задача заключается не в том, чтобы радовать его. Во всяком случае, я вижу ее в другом.
Мальм тяжело вздохнул.
– Честное слово, нелегко тут осуществлять связь.
– А ты возьми да тоже уезжай в свое поместье и поразмысли, что к чему.
– Ты~ ты жуткий нахал. Кстати, у меня нет поместья.
– Зато есть у твоей жены, если не ошибаюсь?
Мальм женился на довольно приличных деньгах, но люди, видевшие его супругу, утверждали, что она всегда кислая и злая, да к тому же некрасивая. О красоте можно судить по-разному, но кислоты и злости Мартин Бек за восемнадцать лет супружеской жизни нахлебался вдосталь. И ему было почти жаль Мальма.
Однажды ему пришлось позвонить Мальму домой, и он обменялся несколькими словами с его благоверной. После чего пришел к выводу, что супруга члена коллегии ко всему еще и весьма спесива. Вот как протекал этот разговор:
– Добрый день, это комиссар Бек. Могу я поговорить с членом коллегии?
– Вы один из его подчиненных?
– Да, в известном смысле.
– Мне приходилось слышать о вас, полицейский Бек. Но вы попали как раз в такой момент, когда господин член коллегии занят моционом. Так что сейчас с ним никак нельзя говорить.
– Что ж, тогда извините.
– Постойте, полицейский Бек. Вот господин член коллегии появился на аллее. Он сможет подойти, как только кто-нибудь примет у него лошадь.
Этот "кто-нибудь" явно отличался расторопностью, потому что уже через минуту Мальм взял трубку. Голос его звучал тихо и покорно, совсем не так, как на службе, где Мальм обычно говорил вызывающе и заносчиво.
Пока Мартин Бек вспоминал этот случай, снова задребезжал телефон. На этот раз звонили от военных моряков. Капитан второго ранга имярек.
– Я только хотел уточнить, какие вертолеты вам нужны – большие или поменьше, типа "Алуэтт"? Или, может быть, комбинированный отряд из тех и других? У каждого типа свои преимущества.
– Нам вообще не нужны аэропланы.
– Уважаемый господин комиссар, – сухо произнес моряк, – вертолет – не аэроплан. Тогда уж, скорее, летательный аппарат.
– Благодарю за информацию. Извините, что употребил неверный термин.
– Ничего. Многие ошибаются. Значит, вам совсем не понадобятся наши вертолеты.
– Совсем.
– У меня сложилось другое впечатление из разговора с начальником цепу.
– Да, произошло небольшое недоразумение.
– Ясно. До свидания, господин комиссар.
– До свидания, господин капитан второго ранга, – вежливо ответил Мартин Бек.
И так весь день. Снова и снова через его голову принимались решения, которые приходилось отменять и дезавуировать, когда по-хорошему, а когда и на повышенных тонах.
Зато теперь были подготовлены все охранные мероприятия. Из членов группы на Кунгсхольмсгатан особенно большую работу провернул Меландер. Без громких слов. Так у него было заведено.
Да и остальные не ленились.
Так, Рённу было поручено задание, которое явно поглотило его целиком.
За день он только раз появился в штабе – красноносый, под глазами мешки. Гюнвальд Ларссон тотчас спросил:
– Как дела, Эйнар?
– А, ничего. Только времени уходит больше, чем я думал. А ведь завтра в моем распоряжении будет не так уж много минут. От силы пятнадцать.
– Скорее, двенадцать или тринадцать.
– Ой-ой.
– Ты там поосторожнее, Эйнар.
Мартин Бек проводил Рённа взглядом. Гюнвальд Ларссон и Рённ, такие разные, понимали друг друга с полуслова. Даже дружили. Сам он с великим трудом ладил с Эйнаром Рённом на работе, а уж о том, чтобы встретиться в нерабочее время или потолковать о вещах, не относящихся к службе, не могло быть и речи. Легче давалось сотрудничество с Гюнвальдом Ларссоном, несмотря на его грубые манеры и склонность к оскорбительным замечаниям. Но дружбы с ним не получилось, хотя весьма натянутые поначалу отношения с годами улучшились.
А вот Рённ и Гюнвальд Ларссон – друзья-приятели. Может быть, этих отличных сотрудников сблизило то, что они превосходно дополняют друг друга? Похоже, что и вне службы они отменно ладят. Хотя образование Рённа ограничивается средней школой в Лапландии, тогда как Гюнвальд Ларссон учился в самых лучших и дорогих частных заведениях.
Лишь однажды Мартин Бек видел Рённа злым: когда Колльберг – по правде говоря, несправедливо – прошелся по адресу Гюнвальда Ларссона. Это было давно, весной шестьдесят восьмого года.
Хотя Рённ поселился в Стокгольме двадцать шесть лет назад, он так и не свыкся до конца с жизнью большого города. Стажировку он проходил в Сконе, где еще острее воспринимал свое отчуждение.
Сам-то он выражался проще. Скажем, так: "Ну и местечко, ой-ой!"
В некоторых вопросах он проявлял поразительную последовательность. Так, он твердо знал, какую искать себе подругу жизни, и женился, как уже говорилось, на саамке. Когда умер его отец, Рённ поселил мать в Стокгольме, чтобы по доброму старому деревенскому обычаю заботиться о ней. Такие прочные семейные связи с годами стали весьма необычными в Швеции. Рённ редко говорил что-нибудь о жене, еще реже о матери, но, насколько знал Мартин Бек, старушка по-прежнему благополучно здравствовала в своей однокомнатной городской квартире.
Мать Мартина Бека умерла в доме для престарелых осенью семьдесят второго года, и он не переставал упрекать себя в том, что плохо о ней заботился.
Начальник охраны порядка в этот день тоже был буквально прикован к телефонам. Непримиримая позиция Мёллера в вопросе о демонстрантах вынудила его в последнюю минуту привлечь дополнительное число полицейских из провинции, невзирая на громкие сетования одних полицеймейстеров и (таких было больше) нелестные комментарии других.
ЦПУ разослало всем полицеймейстерам страны нелепейший циркуляр, в котором можно было прочесть следующие поразительные строки:
"~желаем также подчеркнуть, что превентивные меры по предотвращению преступлений ни при каких обстоятельствах не должны ослабляться и сокращаться в объеме, а, напротив, должны быть усилены, и всем сотрудникам в указанные дни надлежит предписать, чтобы они еще более решительно выступали против антиобщественных элементов – так, чтобы возможная нехватка и отсутствие персонала не были заметны и служба неслась как обычно~"
Все претензии по этому поводу переадресовывались к начальнику охраны порядка, и ему приходилось отвечать на довольно заковыристые вопросы. Например:
– Как я могу усилить превентивные меры, если у меня в строю всего три человека? И все трое должны дежурить в отделении?
Или:
– Не лучше ли мне выставить на площади глашатая с трубой и объявить комендантский час для всех, кроме пожарных и тех, кто идет в монопольку?
Такой запрос поступил из Истада, где и впрямь еще не перевелись трубачи.
Гётеборг горько жаловался:
– У нас на сегодняшний вечер назначен матч чемпионата страны по гандболу. А все игроки, кроме вратаря, в Стокгольме. Как же нам быть?
Начальник охраны порядка ничего не смыслил в гандболе, зато хорошо разбирался в футболе. А потому ответил:
– В Лондоне был случай, когда очередной матч чемпионата страны пришелся как раз на какой-то официальный визит, кажется греки приезжали. Команда "Метрополитен полис" поставила девять запасных игроков и выиграла.
И он положил трубку, предоставив гётеборжцам обходиться одним вратарем.
План охранных мероприятий выглядел толково и в общем отвечал требованиям Мартина Бека. Предполагалось разместить на крышах снайперов, но не слишком много. Держать под контролем кое-какие квартиры и чердаки на пути следования кортежа. Обыскивать только в крайнем случае.
Задача подчиненных Мёллеру специалистов по ближней охране была не из самых трудных. На взгляд Мартина Бека, особого внимания требовали прибытие сенатора в аэропорт и посещение королевского дворца. Возможно также, церемония в честь покойного короля, которую правительство постановило провести в Риддархольмской церкви. Правда, останки Густава VI Адольфа находились в другом месте, но упомянутая церковь помещалась в центре города – идеально, с точки зрения охраны. К тому же в ней покоились останки многих шведских королей. Сойдет, черт побери~
Правда, это повлекло за собой некоторые изменения графика, но ничего страшного.
Обо всем, что предстояло высокому гостю, было написано в газетах, которые сумели разнюхать почти все детали. Не обошлось и без критики, но полицию пока что никто не поносил.
В десять минут двенадцатого Мартин Бек погасил свет в кабинетах, вышел в коридор и запер двери. Его преследовало неприятное ощущение, что где-то он недоглядел, но где?
Не хотелось проводить эту ночь в одиночестве, и он поехал к Рее. Как раз по средам она устраивала нечто вроде вечера открытых дверей для жильцов и других гостей, а Мартин Бек ощущал острую потребность поговорить с людьми, помыслы которых не ограничивались полицейскими кордонами, снайперами, вертолетами и весьма гипотетическими бомбами. Патрульная машина подбросила его до угла Фрейгатан и той улицы, где жила Рея. Своего шофера он давно отпустил.
Через четыре минуты после того, как Мартин Бек покинул штаб, туда на лифте поднялся Гюнвальд Ларссон. Отпер двери, вошел в кабинет и, зажигая настольную лампу, заметил, что лампочка еще горячая.
Бек, подумал он. Кто же еще.
Одежда на нем была мокрая, волосы взъерошены. За окнами, во мраке, под холодным дождем, заправляли хулиганы, воры, грабители, пьяницы и наркоманы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54

загрузка...