ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   принципы идеальной Конституции,   прогноз для России в 2020-х годах,   расчет возраста выхода на пенсию в России закон о последствиях любой катастрофы
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Носок, действительно, был мягким, но его, Сенеки, собственные шерстяные носки были куда мягче. Сенека просунул руку внутрь. Он обнаружил, что в этом носке было тепло, а в его собственных — еще теплее.
— Ну, вот и готова припарка, Сенека! Слушай меня! Твоему отцу надо втирать эту припарку три раза в день.
— Чудесно! — пробормотал Сенека. Он все еще думал о качестве шерсти носка Пичи.
«Шерсть, — подумал он. — Овцы. Авентина. Пасхальные цветы».
Он быстро встал из кресла. Бутылка с лекарством выскользнула из его рук и ударила Пичи по колену. К счастью, она не разбилась!
— Пичи! — сказал он. — Я должен немедленно увидеть своего отца. Шерсть… наша шерсть, ты сама видишь… Пасхальные цветы… нигде в мире нет таких… Шерсть продается везде, но шерсть Авентины… Ты была права… — произнес он на одном дыхании.
— Сенека, что случилось?
— Я вернусь позже, — сказал он и побежал к двери.
— Подожди! — закричала Пичи. — Ты забыл лекарства! — с этими словами она подбежала к нему и вручила лекарства.
— Скажи отцу, что я приготовлю ему еще лекарства, когда он начнет бегать.
— Я скажу, — пообещал Сенека.
— Ему необходимо…
— Я знаю, Пичи, знаю, — перебил ее Сенека. Он поцеловал ее в лоб и заспешил к себе. Он молил Бога о том, чтобы Латимер, слуга, был на месте. Латимер оказался у него в покоях.
— Найди мне что-нибудь из шерсти… — приказал он слуге.
— Из шерсти. Ваше Высочество? — удивился слуга.
— Из английской, ирландской, австралийской… не важно, какой… Только не из авентинской шерсти.
Латимер достал из шкафа шерстяной шарф.
— Ваше Высочество приобрели его в прошлом году в Париже! — сказал Латимер.
Сенека взял шарф в руки и улыбнулся. Шарф был нисколько не мягче носка Пичи.
Он вышел и направился к покоям отца, перешагивая через три ступеньки сразу. Он молил Бога об одном, чтобы хоть раз в жизни отец выслушал его.
— Попробуй, отец! Попробуй! — говорил Сенека, стараясь всунуть королю в руку красный шерстяной носок.
Король никак не мог понять, чего добивается его сын.
— Ты кричишь на меня, Сенека, а потому я яячего не буду пробовать, а тем более носок этой абсурдной девчонки!
— Хорошо, — сказал Сенека. — Но ты попробуй на ощупь этот шарф, — попросил он короля. — Я купил его во Франции в прошлом году. Король отстранил руку принца.
— Шерсть как шерсть, — произнес он.
— Ты не прав! — произнес Сенека. Король сурово взглянул на сына и сказал:
— Я никогда не бываю не прав, я — король.
— То, что ты король, не может не делать тебя непогрешимым, — ответил Сенека.
— Да как ты смеешь?
Расстроенный, Сенека стоял на красном ковре посередине комнаты отца.
— Отец, не пасхальные цветы тебе надо экспортировать, а шерсть. Она принесет намного больше дохода, чем засушенные цветы. Ты же знаешь, что пасхальные цветы приобретают для украшения одежды, жилища. Без этого, в конце концов, можно обойтись. Но шерсть… Отец… Шерсть — это предмет широкого потребления… И я говорю тебе, что авентинская шерсть…
— Я не желаю тебя больше слушать! Ты еще не король! — резко оборвал его отец. — Я требую, чтобы ты прекратил мне указывать, что нужно, а что не нужно делать!
Сенека заломил руки за голову.
— Я не указываю тебе, что нужно делать. Я хочу заставить тебя понять, что шерсть авентинских овец особая, потому что они едят пасхальные цветы. Ты же знаешь, что пасхальные цветы нигде в мире больше не растут. Вот почему авентинская шерсть такого отличного качества! — сказал Сенека.
— Я по-настоящему разбогател на продаже пасхальных цветов, — сказал король Зейн, — и я не вижу надобности…
— Ты ничего не видишь, ты только видишь то что тебе надо… — перебил его Сенека. Король всплеснул руками:
— Что? Да как ты посмел со мной разговаривать в таком тоне?
— Посмел потому, что ты слишком далеко зашел в своем упрямстве, — ответил принц.
— Я не могу праздно стоять…
— Ты будешь делать все так, как я захочу. Ты еще не король. Я…
— Если начнешь вывозить авентинскую шерсть, то это будет выгодно всем в королевстве. Ты еще преумножишь свое богатство, а людям разрешишь вернуться к своим стадам. Они…
— Так это ты о людях, бедных крестьянах печешься? Сенека? Ты что, забыл, что они невежественны?
— Это ты, отец, показываешь свое невежество, — закончил Сенека.
У короля перехватило дыхание.
— Т-т-ты… никогда себя так не вел. Это… это твоя дикарка так повлияла на тебя. Это она превратила тебя…
— Она не «дикарка», и я не разрешаю тебе… — прервал его Сенека.
— Не разрешаешь мне? — король зло усмехнулся. — Что ж еще ты мне запретишь делать?
— Я рассчитывал найти хоть какие-то проблески логики у тебя, отец. Но до тебя не достучаться. И теперь я понял, что глубоко ошибался, рассчитывая на твое взаимопонимание. Я рассчитывал на то, что ты, возможно, прислушаешься к моим советам… Но все тщетно…
Глубоко вздохнув, он вынул из кармана лекарства которые приготовила Пичи.
— Дикарка, на которой я женился, желает избавить тебя от боли и страданий. Она знает, как сильно ты страдаешь. Она просила передать, что когда оно кончится, приготовит еще, — с этими словами он положил лекарства на маленький столик.
— Забери их обратно! Мне не нужны ее противные лекарства!
— Хорошо, не принимай их. Пусть они лежат на столике, а ты лежи в кровати и страдай от боли, — сказал Сенека и направился к двери.
— Сенека! — позвал король.
Сенека остановился, но не повернулся.
Король усмехнулся:
— Моя комната совсем остыла. Во дворце есть поленья. Возможно, твоя жена с манерами леди наколет дров? Скажи, что я заплачу за ее труд. И после всего, я надеюсь, она побыстрее вернется в свою «варварскую» страну. Я сомневаюсь, что Каллиста Ингер когда-нибудь прикоснется своими руками к рукоятке топора. Она будет по-настоящему выполнять свою роль принцессы Авентины!
Сенека недоумевал: откуда королю все стало известно? И впрямь у него, короля, везде есть глаза и уши.
— Ну, Сенека! Попросишь ты свою леди наколоть дров или нет?
Сенека ничего не ответил и вышел из комнаты. Вслед ему доносились раскаты хохота его отца. Единственное, что успокаивало Сенеку, так это мысль о том, что скоро приедет Виридис Элдсон.
— Сенека! — воскликнула Пичи, когда он распахнул дверь ее комнаты. — Боже! Как я ждала тебя! Я скакала, как петух на сковородке! Передал ты своему отцу лекарства?
— Да, Пичи, передал! — сказал он и закрыл дверь.
Пичи поняла, что он принял ванну и переоделся. Она сделала то же и приготовилась к интимному вечеру. Но она заметила, что настроение у Сенеки как-то переменилось.
— Что случилось с тобой, мой дорогой? — спросила она. — Что омрачило тебя.
Сенека улыбнулся и покачал головой, не желая отвечать. Это была их ночь, и незачем было сюда привносить взаимоотношения с отцом. Поэтому Сенека решил сосредоточиться на своей жене.
— Невеста, — моментально пронеслось у него в голове. Она еще по-настоящему не была его женой.
— Я… я немного поела. Я была голодна, — сказала она.
Сенека слушал ее и думал о том, что он тоже был «голоден», но его голод был особенным…
Он обнял ее за талию и прижал близко к себе:
— Я не ожидал, что ты будешь одета к моему приходу. Принцесса! Я рассчитывал, что ты будешь в ночном халате или же… на тебе вообще ничего не будет, — прошептал он.
Пичи крепко сжала бедра.
— А у меня нет ничего под этой одеждой, — прошептала она в ответ.
Сенека начал расстегивать пуговицы на ее золотистом платье. Он расстегнул верхнюю пуговицу (вторая, третья, четвертая — были не застегнуты). Он улыбнулся снова, когда понял, что ему придется расстегивать только каждую пятую пуговицу.
— Ты не страстно ждала этого вечера. Принцесса, не так ли? — поддразнивал ее Сенека.
— Не страстно? — переспросила она. — Страстнее быть не может!
Боясе! Как ему нравилось поддразнивать ее. Он расстегнул все пуговицы и наполовину снял с нее платье. Действительно, под платьем у нее ничего не было. Ее сочные груди так и манили к себе. Соски набухли под его голодным взглядом.
— Видишь, — сказала Пичи, указывая на груди, — мисс Молли и мисс Полли страстно ждали этой встречи. А ты? — переспросила она.
— Да, я позабыла, что ты принц и должен вести себя подобающим образом, — сказала она, поддразнивая его в ответ.
Сенека начинал терять контроль над собой. «Чему быть, того не миновать», — подумал Сенека и начал нежно целовать ее левую грудь, а затем и правую. Соски ее были тверды и упруги. Пичи тихо застонала. Сенека распрямился и дотронулся до платья, которое все еще держалось на ее бедрах.
— Интересно, — произнес он, — ждет ли меня так страстно Друлли, как мисс Молли и мисс Полли?
С этими словами он одним рывком сбросил ее платье на пол. Он положил свою руку ей между ног и нежно начал массировать ее интимное место. Его палец скользнул внутрь, и, о Боже, он понял, что она была готова к самому главному…
— Друлли говорит, что она страстно ждет меня, — прошептал он ей на ухо. — Я буду внимателен к ее желаниям!
Пичи растаяла перед ним.
— Принцесса, — пробормотал он, и их губы слились в страстном поцелуе. Ее бедра подались вперед… к его плоти, к нему самому.
— Сенека, — прошептала она, — я не хочу, чтобы ты больше ждал.
Она слышала его глубокое дыхание и видела, как он быстро сбросил с себя одежду. Она увидела его мощное тело и то, как он весь трепетал. Он ждал ее как и ждал того удовольствия, которое они вместе скоро разделят. Пичи сама направилась к кровати. Она хотела, чтобы он понял, что она пошла по собственному желанию.
— Сенека, — сказала она, — я только хотела сказать, что кровать уже готова.
Теперь она видела, что перед ней был мужчина, который желал своей женщины. И она была той женщиной! Она принадлежала ему.
— Чего же ты ждешь, дружище? Стон вырвался из его груди. Он упал на кровать, увлекая за собой Пичи.
— Сенека, дорогой мой, — прошептала она, — ожидания закончились для нас с тобой!
Он начал терять контроль над собой. Он лег сверху нее, своим весом вдавливая ее в постель, осторожно раздвинул колени ее ног и вошел в нее. С каждым разом он проникал все глубже и глубже. Инстинктивные чувства побуждали Пичи прижимать свои бедра к его. Ее ногти впились ему в спину, когда она почувствовала, что он вошел еще глубже. Ее тело двигалось в унисон с его телом… Внезапно какая-то непонятная боль прошла по ее телу.
— Прости, любовь моя, — сказал он и поцеловал ее.
— Я больше не девственница, Сенека?
— Ты — Пичи!
— Но… Но ты что-то сделал.
— Я должен быть очень осторожен, пока ты чиста…
— Ты ничего не говорил мне о том, что будет больно. — сказала Пичи.
— Я не хотел пугать тебя, Пичи, — прошептал ей Сенека на ухо.
Она чувствовала, как его плоть пульсировала внутри нее.
— Я никогда не боялась никакой боли, Сенека, — сказала она. — Но мне хотелось бы знать, когда это наступит.
— Хорошо, — ответил Сенека. — Тебе будет больно… Но только один раз, и тут я ничего не могу поделать. А когда мы с тобой встретимся еще раз… боли не будет.
Она закусила нижнюю губу.
— Я буду истекать кровью? — спросила она.
— Да, немного, — ответил он.
— А после того, как боль пройдет… наступит блаженство? Так, Сенека?
— Да, клянусь тебе, Пичи! Я предоставлю тебе удовольствие много-много раз, сколько ты захочешь.
Она знала, что он говорит правду. Прижавшись к нему своими бедрами, она прошептала:
— Да, когда же? Когда же, Сенека?
— Не время! Еще не время! — полухрипло, полустоном ответил он.
— Но… Сенека, — сказала она и вдруг почувствовала, как он вышел из нее. Гнев и отчаяние — все это переплелось внутри Пичи.
— Сенека… — произнесла она. Больше разобрать ничего было нельзя. Все слова застыли у нее на устах, когда она почувствовала, как он поцеловал ее самое сокровенное место.
— Сенека! — сдавленно произнесла она. Он только закончил ласкать и любить ее по-другому, так, как не делал этого прежде. Он хотел доставить ей удовольствие таким образом перед тем как причинить ей боль. Сенека прекрасно понимал что он не сможет не причинить ей боль, разрывая плеву, и поэтому хотел, чтобы она расслабилась и наполнилась страстью перед главным испытанием.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Загрузка...

научные статьи:   теория происхождения росов-русов,   циклы национализма и патриотизма и  пассионарно-этническое описание русских и других народов мира и 
загрузка...