ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Обе салунные девушки сидели и беседовали с ними, и это подстрекало мужчин пить еще больше.
Тилли подняла взгляд и одарила вошедшего Лукаса своей ленивой улыбкой. В ответ он слегка кивнул головой. Ее глаза расширились, потом она пробормотала несколько слов ковбою, за столиком которого сидела, и поднялась навстречу Лукасу.
Когда она оказалась достаточно близко, Лукас тихо произнес:
— Пойдем наверх.
Казалось, Тилли позабавило это предложение.
— У тебя все еще проблемы с женщиной?
— Наверх, — повторил он, не желая ничего говорить там, где их могли услышать.
Она пошла впереди, ведя его по узким ступенькам. Лукас чувствовал, как его спину сверлили взгляды, и мрачно улыбался. Если бы они только знали, зачем он пришел сюда.
Комната Тилли была маленькой, и большую часть ее занимала двуспальная кровать, еще там имелись умывальник и туалетный столик, втиснутый в один из углов. В комнате было на удивление чисто и стоял приятный запах.
Она села на кровать и скрестила свои изящные ноги.
— Хочешь чего-нибудь особенного? — спросила она медленным, теплым голосом, и Лукас подумал, что это «особенное» могло наповал сразить мужчину.
— Услуги, — сказал он. Она громко рассмеялась:
— Я почему-то знала, что мне не повезет. Что ж, может быть, в другой раз. Что я могу сделать для тебя?
— У тебя есть такие маленькие губки, которые предохраняют женщин от беременности?
Ее огромные карие глаза весело блеснули, и он с облегчением улыбнулся в ответ. Тилли не станет задавать вопросов или болтать, и в ее веселости не было угрозы. Она встала и приблизилась к туалетному столику.
— Значит, твоя проблема с женщиной решилась. Ты не произвел на меня впечатление человека, готового долго ждать, поэтому я не удивлена. — Она хмыкнула, открывая ящик и доставая оттуда расписанную вручную керамическую коробку. — Сколько тебе нужно?
Теперь наступила его очередь смеяться.
— Не знаю. Сколько мне нужно? Разве одной не достаточно?
Она засмеялась приятно и мелодично.
— Бери три. Знаешь — на всякий случай.
Он фыркнул, когда она положила в его ладонь три маленькие круглые губки, но улыбка продолжала играть на его губах.
— Просто смочи ее уксусом, — объяснила она. — Надеюсь, ты знаешь, что делать с ней, поскольку я уверена, что твоя счастливая избранница не знает.
Лукас покачал головой, подумав о том, как трудно ему будет заставить Ди воспользоваться этим средством. Но с другой стороны, он заметил, что ее решение сопротивляться или не сопротивляться чему-либо часто бывает неожиданным, и поэтому существовала возможность, что она не будет противиться.
Неожиданно темные глаза Тилли стали серьезными.
— Позаботься об этой женщине, Лукас Кохран, — твердо произнесла она. — Будет плохо, если парни узнают о тебе и о ней, тем более после тех неприятностей, которые она имела здесь от некоторых людей.
Лукас замер, и его глаза угрожающе сузились. Тилли успокаивающе подняла руку.
— Никто не услышит от меня ни слова, — сказала она.
— Откуда ты знаешь? — его голос был ровным и беспощадным. — Кто-нибудь видел нас?
— Успокойся, никто, кроме меня, не знает. Я просто узнала, кого не было вчера на пикнике, и прошел слух о том, как рано ты уехал. Она приходила вчера утром в город, в универсальный магазин, но он был закрыт. Я сидела на улице и видела ее. Она помахала мне рукой. Я встречала ее и раньше, и она никогда не важничала. Она женщина с прямым характером и с более сильной волей, чем у двух мужчин, вместе взятых.
— У нее действительно есть воля, — сказал Лукас.
— Было много разговоров о тебе и дочери банкира, — сообщила Тилли. Она окинула его взглядом и покачала головой. — Я никогда не верила в это. Тебе нужен кто-то с более крутым нравом, женщина, которая, не моргнув глазом, могла бы противостоять тебе.
Лукас улыбнулся.
— Тилли, — сказал он. — Ты чертовски хорошо разбираешься в людях.
— У меня было достаточно возможностей, чтобы изучить их.
Он положил маленькие губки в карман.
— Сколько я тебе должен?
— Они за счет заведения. В следующий раз, когда я буду заказывать их в Новом Орлеане, я дам тебе знать, чтобы ты имел их в запасе.
Он нагнулся и поцеловал ее изящные губы. И поцелуй был долгим, поскольку Тилли была дьявольски хороша. Когда он выпрямился, она опустила ресницы и сказала:
— Ну, ну. Меня не целовали так со времен Шарля Дюпре. Будь здоров. Ты уверен, что губки — это все, что тебе нужно?
Он взял ее за подбородок и снова поцеловал.
— Уверен, — сказал он. — Мне нужно беречь силы.
У нее вырвался чудесный, продолжительный смех.
— Догадываюсь. После того, как мы смеялись здесь, как ослы, и ты уходишь от меня через пять минут, моя репутация погибнет.
Он улыбнулся и открыл дверь.
— Нет, это моя репутация погибла, раз я не смог продержаться дольше пяти минут.
— Если бы я взялась за тебя, ты мог бы и не продержаться, — бросила она на прощание.
Лукас возвращался в Дабл Си в хорошем настроении. Губки, лежавшие в его кармане, побуждали его свернуть на восток и навестить Ди, но он удержался от этого. Вдалеке прогремел гром, заставив его принять окончательное решение вернуться домой. Он посмотрел вверх, но увидел только ярко-голубое небо. Грозовые тучи все еще находятся за горизонтом, решил он, намереваясь добраться до ранчо до начала грозы. Долина нуждалась в хорошем дожде, поскольку снежные шапки на горах не были столь мощными, как обычно, и летом не приходилось ждать много влаги.
В это же время приближающаяся гроза застала Оливию и Луиса на северной дороге.
Луис взглянул на небо при первом же звуке грома. Оливия продолжала смотреть на путь перед собой, а ее кобыла осторожно выискивала дорогу на неровной поверхности.
— Надеюсь, что после дождя уляжется пыль, — сказала она.
Он рассчитывал на дождь по более серьезным причинам. Прошло слишком много времени с тех пор, как пролился короткий весенний ливень, и уровень воды в источниках был низким для мая. Но несмотря на необходимость в дожде, Луке не хотел, чтобы их свидание с Оливией прервалось.
Луис заметил, как она волновалась, когда он подъехал, и поэтому решал ограничиться тихой беседой. Оливия постепенно успокоилась, напряженность исчезла с ее лица, и он наслаждался разговором с нею. Ему хотелось не только обнять ее, но и увидеть, что она чувствует себя с ним свободно. Сейчас была подходящая ситуация, чтобы побеседовать и узнать друг друга лучше.
— Существует ли договоренность между тобой и Лукасом Кохраном? — тихо спросил он, наблюдая за ее лицом.
— Нет, — ответила она. — Он так же, как и я, никогда не говорил о свадьбе, хотя все считали, что он сделает это.
— Ты не хочешь этого? Он могущественный человек, и я слышал, что его положение станет еще выше.
— Мне нравится Лукас, но он просто мой друг.
Как приятно было иметь возможность сказать это! Поведение Кохрана накануне убедило Оливию, что он увлечен Ди.
— Я не знаю, что бы я ответила ему, если бы он сделал мне предложение, — продолжала она.
— Из-за его богатства?
— Нет. Я воспитывалась в роскоши, но не воспринимаю это как должное. Но мне двадцать пять, и я боюсь, что если не выйду в ближайшее время замуж, то это уже никогда не произойдет, а следовательно, у меня никогда не будет собственной семьи.
— Мне тридцать два, — сказал он. — И я начал думать, что тоже хотел бы завести семью.
Она быстро взглянула на него и покраснела.
— Почему ты не вышла замуж раньше? — Он осторожно успокоил лошадь, когда животное отступило перед кустарником. — Я уверен, что тебе делали предложения.
— Нет. Никто никогда не делал. Я почему-то никогда ни в кого не влюблялась, и, очевидно, никто также не влюблялся в меня.
— Я не шутил, когда говорил об этом. О своих намерениях.
— Я знаю, — прошептала она и вздохнула. — Почему ты бродяжничал?
— Скитания всегда казались мне естественной вещью.
Он гадал, сможет ли объяснить все так, чтобы она поняла.
— Я всегда хорошо владел оружием и никогда не злоупотреблял этим. Но когда человек умеет быстро управляться с револьвером, большинство окружающих его людей начинают испытывать беспокойство. И рано или поздно кто-то решает, что он быстрее, и хочет доказать это. Ни один город не желает, чтобы в нем поселился быстрый стрелок, поскольку он привлекает других стрелков. Некоторое время я работал на братьев Саррат в Нью-Мексико, но потом погибла Селия и я не мог оставаться там.
Он помолчал, взглянув на небо, которое еще оставалось чистым, и продолжал:
— Постепенно переезды начинают казаться естественной вещью. Есть определенная прелесть в том, чтобы узнать, что находится за этой горной грядой, потом за следующей и так далее. Видишь новые места и новые лица, огромный мир вокруг тебя, и ты в самом центре. А иногда я ехал недели, не встречая другого человеческого существа. Только я, лошадь и небо. Временами, когда я долго бываю в городе, мне не хватает этого.
— Но ты нанялся к мистеру Беллами. Ты собираешься остаться?
— Я нанялся, чтобы немного отдохнуть от странствий и заработать сколько-нибудь денег. Я пробыл здесь почти два месяца и пока доволен. Мне нравится этот город. Мне нравятся такие спокойные, благополучные городки.
Она заметила, что он не ответил на ее вопрос, но не хотела настаивать. Что могло заставить его осесть на одном месте? Женитьба? Он не сказал этого, и она сделала бы глупость, поверив, что он имел такое намерение. Возможно, с ее стороны наивно даже думать о возможности брака с ним.
Но он восхищал ее, как никто другой. Она взглянула на его загорелое худое лицо, любуясь чудесными тонкими чертами. От него веяло опасностью, но по отношению к себе она не ощущала угрозы. Наоборот, когда его теплый, темный взгляд касался ее, она чувствовала себя бесконечно обожаемой и спокойной, как если бы он собирался всегда стоять между ней и чем-либо, пугавшим ее.
Снова прогремел гром, на этот раз ближе. Луис выглядел огорченным.
— Нам лучше повернуть назад.
Здравый смысл подсказывал согласиться с ним, но ей хотелось погрозить небу кулаком. Почему дождь не мог подождать еще час или два? Гроза вообще могла пройти стороной. Улыбнувшись разочарованию на ее лице, Луис подъехал ближе и наклонился, чтобы подарить ей долгий поцелуй. Ее губы ответили ему без малейшего колебания. Но это сладостное занятие пришлось прервать, потому что лошадь нервно отступила в сторону.
Одного поцелуя достаточно, подумал он, иначе их обязательно застанет гроза. Они развернули лошадей и отправились в обратный путь.
— Я не знаю, когда снова выберусь в город, — сказал он через некоторое время. — Но мы увидимся, как только у меня это получится.
Она хотела спросить его, как он свяжется с ней, но промолчала, поняв, каким обидным показался бы вопрос, намекавший на то, что его положение не позволяло просто прийти к ней в дом и позвать ее. Им приходилось скрываться, поскольку ее родители не одобрили бы их знакомства.
Ей следовало рассказать им, думала Оливия, и объяснить, что она… что? Обдумывала возможность брака с Луисом? Не зная, где и как они бы жили? Опора заболела бы от волнения. Конечно, ее родители скорее потакали, чем диктовали ей, и она не боялась, что они запретили бы ей встречаться с Луисом, Она была двадцатипятилетней, а не легкомысленной семнадцатилетней девушкой, чтобы ее держали взаперти. Но такое сообщение расстроило бы их, а она не хотела этого.
Похоже, что ей оставалось или огорчить их, или продолжать прятаться, как если бы она делала что-то дурное, но ни одни из этих вариантов не устраивал ее. Единственным разумным решением было прекратить свидания с Луисом, но она сразу отвергла его. Один короткий день развеял пелену безысходного отчаяния, которая так долго окружала ее. Она чувствовала себя ожившей, и ее сердце восхищенно билось каждый раз, когда она думала о Луисе.
До сих пор она всегда поступала так, как подобает настоящей леди, существуя строго в границах условностей. С Луисом она переступала эти границы и находила это опьяняющим. И если она была обречена, следовало смириться с этим, поскольку чувствовала, что ей необходима его любовь, как Луису необходимы его странствия.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

загрузка...