ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Ди подняла голову, услышав стук дождя по железной крыше. Быстро усилившись до монотонного грохота, он поглощал все другие звуки. С дождем пришла прохлада, но ей не хотелось разжигать огонь, поэтому сит взяла с постели стеганое одеяло и, завернувшись в него, уселась в своем большом кресле. Тепло одеяла успокаивало ее, она взяла книгу, но не могла сосредоточиться на чтении. Откинув голову и закрыв глаза, Ди позволила навеянной дождем дреме овладеть ею.
Лукас не приехал сегодня. Весь день она нервничала, ожидая, что увидит пронзительный взгляд его глаз, который, как она теперь знала, означал желание. Он был достаточно самоуверенным, чтобы ожидать, что она ляжет с ним в любой момент, когда он этого захочет, но она еще не обдумала сложившееся положение.
Она призналась себе, что полюбила Лукаса, поэтому простого решения не существовало. Любовь делала ее уязвимой. Он не любил ее, а только это сделало бы его столь же уязвимым. Несмотря на свои чувства, Ди трезво оценивала Лукаса. Он был жестоким человеком, проявлявшим беспощадность, добиваясь своей цели. Он хотел ее физически, он даже по-своему заботился о ней, но это совсем не было любовью.
Если бы она решила прервать их отношения, Лукас не сдался бы без борьбы, а Ди сомневалась в своей способности противостоять ему. Полюбив Лукаса с глубокой природной силой, она боялась своего чувства, поскольку знала, что, подчинившись этой силе, она теряла контроль над собой. Возможно, со временем ее чувство ослабеет, но она не была уверена в этом. Лукас всегда бросал ей вызов, одновременно приводя в ярость и вдохновляя, но никогда не вызывал у нее скуку. Раньше она не испытывала любви, потому что не встречала мужчину со столь же сильной волей, как у нее. Пока не появился Лукас. И она все сильнее и сильнее влюблялась в него.
Несмотря на его уверения в том, что существуют способы предотвратить беременность, Ди знала, что каждый раз, занимаясь с ним любовью, она подвергается риску. Появление незаконного ребенка, даже любимого ею, разрушило бы ее отношения с горожанами. Она ценила уважение, которым пользовалась сейчас, поскольку только она одна знала, как трудно ей было заслужить его. Некоторым людям она не нравилась, и, возможно, большинство из них считали ее странной, но никто не мог сказать, что она падшая женщина.
Поэтому она была вынуждена считаться с возможностью беременности. При этом она испытывала такую душевную боль, которую никогда не знала раньше. Ди была чрезвычайно женственной, жизнелюбивой и земной. Мысль о ребенке развеяла ее прежнюю уверенность в себе. Она поняла, что в жизни существовала такая важная и необходимая ей, Ди Сван, сторона, как материнство. И понимание этого пришло к ней тогда, когда она встретила Лукаса Кохрана. Да, она хотела ребенка, хотела чувствовать внутри себя его рост, хотела прижимать его маленький жадный рот к своей груди, хотела увидеть, как он вырастет, преуспеет и когда-нибудь подарит ей внуков. Ди хотела детей от Лукаса.
Может быть, если бы она ждала ребенка, он решил бы жениться на ней. Но она сразу же отбросила эту мысль. Ди Сван не выйдет замуж даже за Лукаса Кохрана. Женщина становится собственностью мужчины, как только становится его женой. Ди не боялась, что Лукас будет плохо обращаться с ней, но ей была невыносима мысль о потере независимости, которую она завоевала с таким трудом. А Ручей Ангелов? Ее земля стала бы его собственностью, хотя он не уплатил бы за нее ни цента.
В конце концов она решила, что он женится на ней, если она забеременеет, потому что Лукас наверняка захочет иметь своего ребенка, наследника, и сделает все необходимое для того, чтобы тот носил его имя. Конечно, он способен жениться на ней для того, чтобы заполучить Ручей Ангелов, и эта мысль была невыносима для нее. Гордая Ди Сван хотела, чтобы любили ее саму, а не ее землю.
Ди еще долго сидела, завернувшись в одеяло, и после того, как прошел дождь и зашло солнце. Она все думала о том, какое решение ей принять. Любое принесет боль… Но она уже знала, что готова вытерпеть любую боль, чтобы пробыть с Лукасом Кохраном столько времени, сколько ей предначертано судьбой.
Глава 11
Дождя, прошедшего накануне, оказалось недостаточно, чтобы поднять уровень воды в ручьях и прудах, но свежая весенняя трава засверкала изумрудной зеленью, а воздух очистился от пыли. Лукас был усталым и раздраженным после целого дня клеймения телят, но, когда он поднимал голову и оглядывался вокруг, его охватывало глубокое чувство умиротворенности. Земля, раскинувшаяся перед ним, принадлежала ему, последнему Кохрану, и он не хотел бы оказаться ни в каком другом месте. Он любил эту землю каждой частичкой своего существа и пошел бы на убийство, чтобы защитить свой дом, или умер бы, пытаясь сделать это. На эту землю, чтобы она процветала, он готов проливать пот и кровь.
Когда последний теленок был отпущен и побежал к своей матери, Лукас встал и потянулся, поворачиваясь из стороны в сторону, чтобы размять спину. Он посмотрел на солнце: до заката оставался час. Недостаточно времени, чтобы возвратиться в дом, сменить пропотевшую одежду и выбраться до темноты на узкую тропинку, ведущую к Ручью Ангелов. Он мог воспользоваться дальним путем, отправившись по дороге в Проспер и свернув потом обратно в горы. Но тогда дорога заняла бы более двух часов и кто-нибудь наверняка увидел бы, как он направляется к жилищу Ди Сван. А он не хотел, чтобы люди шептались у нее за спиной. Несмотря на страстное желание быть с Ди, Лукас отказался от своего намерения ехать к ней. Эту ночь он проведет без нее, хотя и мечтает об этой женщине, как наркоман в притоне Сан-Франциско мечтает о трубке опиума.
После гибели брата Мэтью Лукас всегда был душевно одинок. Он научился не нуждаться ни в ком, полагаться только на себя, но теперь испытывал неотступное чувство неполноты, как если бы оставил часть себя у Ручья Ангелов. Ощущение было непривычным, и Лукас мысленно издевался над собой. Многие годы он избегал глубоких привязанностей, но Ди была особенная, не похожая на других женщин. И именно ее оригинальность привлекала его. Эта женщина притягивала его, как притягивает медведя дикий мед. Дерзким вызовом судьбе было пробраться сквозь все тернии к ее сладости.
Кохран со своим управляющим Тобиасом наблюдал, как низкие грозовые облака на горизонте плыли по направлению к горам. Вечерние грозы были частым явлением весной и ранним летом. Прогремел гром, Лукас опять взглянул на небо. Вильям Тобиас, решив, что он высматривает признаки дождя, сказал:
— Не думаю, что гроза направляется к нам. Звучит, как будто она движется к горам. — Долговязый, высушенный солнцем мужчина нагнулся и сплюнул. — Конечно, хотелось бы, чтобы прошел продолжительный дождь. У нас не сухо, но хорошо бы иметь побольше воды в этих заводях, пока не пришло лето.
Лукас подумал о чистой, неиссякающей воде Ручья Ангелов и почувствовал, как в нем нарастает прежнее раздражение на недальновидность отца. Этот водоем давно должен был принадлежать Дабл Си. Сейчас же Ручей Ангелов находится в руках упрямой женщины, которая готова свести себя работой в могилу, но не отказаться от него.
Однако если бы Эллери Кохран приобрел Ручей Ангелов, отец Ди не поселился бы здесь и Лукас никогда бы не встретился с Ди. Он нахмурился, пытаясь определить, что для него важнее: обладание Ручьем Ангелов или Ди Сван. Наконец он решил, что Ручей Ангелов никуда не исчезнет. Когда-нибудь он получит его. Теперь Лукас был даже рад, что долина не принадлежала семье Кохранов, когда Джордж Сван привез свою семью на Запад.
Смирившись с тем, что не увидит сегодня Ди, Лукас вскочил на лошадь и направился к дому. Насколько он знал хозяйку Ручья Ангелов, в следующий раз, когда он появится возле ее хижины, она, скорее всего, встретит его с дробовиком в руках. При этой мысли Лукас усмехнулся. Черт бы его побрал, если общение с ней было лучше, чем заряд дроби в его зад!
На следующее утро Ди вышла из дома в тот момент, когда рассвет окрасил небо в сияющий, полупрозрачный пурпур. На крыльце она потянулась к кастрюле с кормом, но тут же забыла о своем намерении покормить кур и застыла, подняв глаза на это чудесное небо, простиравшееся над ней, окружавшее ее сиянием.
Торжественный покой рассвета умиротворял ее. Она забыла о своих повседневных делах и медленно пошла на луг, впитывая всеми чувствами краски и ароматы нового дня.
Продолговатый луг, покрытый нежной весенней травой, сверкал алмазами утренней росы. Изобилие полевых цветов расстилалось настолько далеко, насколько мог видеть глаз: буйство синего, розового и красного с вкраплением радостного желтого; отдельные пятна малинового клевера, темно-красные головки которого кивали, как бы приманивая деловитых пчел, которые не могли устоять перед его сладким запахом.
Ди бродила среди цветов, и роса намочила ее выцветшую юбку до колен, но она не замечала этого и не обеспокоилась, даже если бы заметила. Это было волшебное утро, и она наслаждалась им. Дела никуда не денутся, а этот рассвет, такой быстротечный, никогда уже не повторится.
Цвет неба над головой постепенно переменился от жемчужно-розового да молочного, и наконец небо превратилось в гигантскую, сияющую золотую чашу, когда солнце вынырнуло из-за черных вершин и залило луг своими лучами. Птицы пели почти иступленно, а серебряный поток воды в ручье звучат, словно тысячи колокольчиков.
Ди приблизилась к ручью и стала смотреть, как хрустальная вода пляшет на камнях. Ее кровь звенела в венах, и сердце было полно. Это был ее дом, и он был раем.
— Ди.
Она услышала свое имя, негромко произнесенное, и обернулась. Лукас стоял примерно в двадцати футах от нее, его сверкающие глаза были сужены, а лицо напряжено и сосредоточено. Его крупное, мускулистое тело неподвижно застыло на месте. Он не сводил с нее глаз, и сила его страсти ударила Ди подобно тяжелой волне. Ее тело бессознательно откликнулось на его присутствие, немедленно став горячим и тяжелым, а прикосновения одежды стали раздражать кожу.
Возле этого водоема, на фоне цветущей долины, она выглядела как древняя богиня, и Лукас едва мог перевести дыхание. Ди стояла у самого ручья в окружении полевых цветов, в ее необыкновенное лицо было таким же безмятежным и мечтательным, как само утро. Он никогда не видел ее такой величественной и в то же время незащищенной; Лукас почувствовал прилив нестерпимого желания, голова его кружилась.
Он не заметил, как приблизился к ней, знал только, что она не двигалась, а потом оказалась в его объятиях. Ее тело было крепким и пышным, а губы непостижимо робкими под свирепостью его собственных. Он взял ее на руки я затем положил среди цветов, завернув юбку до пояса. Ее бледные бедра выглядели такими беззащитными на утреннем солнце. Обняв своими тонкими руками его мощные плечи, она приняла его мужественность и страсть. Ощущая себя нестерпимо напряженной и одержимой, Ди при этом испытывала яркую, упоительную радость. Ее голова медленно перекатывалась из стороны в сторону в свежей от росы траве, а все ее тело отдавало себя без остатка.
Сильнейшее возбуждение взорвалось в ее бедрах. Ее крики разнеслись в прозрачном воздухе, а ее спина выгнулась, когда и он откинулся назад с гортанным криком. После они молча лежали в траве, устремив взгляды к высокому прозрачному небу. Затем Лукас поднял ее на руки и понес к дому. Закрыв глаза, она положила голову ему на плечо. Оба по-прежнему молчали.
Лукас был потрясен силой страсти, овладевшей им. В этот момент в мире не существовало ничего, кроме них двоих и его безумного желания обладать ею. По ее правилам, думал он, Ди следовало попытаться добраться до своего дробовика, а не лежать так тихо и умиротворенно в его руках.
В доме он сел на одну из кухонных табуреток и начал покачивать Ди на коленях, успокаивая, как ребенка. Ди удовлетворенно вздохнула и прижалась к нему носом, вдыхая чистый, теплый запах его тела.
— Я сделал тебе больно? — спросил он охрипшим голосом.
Она слегка пошевелилась и снова замерла в его объятиях.
— Нет.
Его вторжение в ее тело было внезапным, но она ощутила первобытное удовольствие.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

загрузка...