ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Лукас начал уделять ей больше времени, стараясь развлекать ее, зная, что скука скорее, чем что-либо другое, заставила бы Ди испытать свои предельные возможности. Он принес ей книги и учил по вечерам играть в покер. С радостью узнав, что мать Ди, школьная учительница, научила ее играть в шахматы, он с удовольствием стал проводить время за шахматной доской. Игра с ней поддерживала бодрость его духа. Стиль игры соответствовал жизненной позиции Ди: она была агрессивной и решительной. Проблема состояла в том, что Лукас никогда не мог предсказать, какой способ нападения она собиралась использовать или когда она просто предпочитала защищаться. Они имели настолько равные силы, что результат поединка почти всегда был случайным.
После трех недель своего пребывания в Дабл Си она впервые спустилась по лестнице, чтобы пообедать в столовой. Лукас крепко обнимал Ди, когда они преодолевали ступеньки, и все его внимание было приковано к каждому ее шагу, чтобы он мог поймать ее, если бы она оступилась. В комнате она холодно посмотрела на него, как будто давая понять, что не может больше позволять себе быть такой слабой, и уверенно подошла к столу, гордо держа голову.
Этот случай показал, что услуги Бетси больше не требовались, и Лукас не жалел об этом. Он подозревал, что от нее почти не было пользы всю последнюю неделю и Ди тиранила ее. Маленькая Бетси была беспомощной перед железной волей Ди и испытывала к ней необыкновенное уважение. Всякий раз, когда она открывала рот, она говорила «да, мэм», и в конце концов эти два слова слились у нее в одно. Если бы она решила имитировать поведение своей новой героини, вернувшись домой, бедный старина Сид Акрэй хлебнул бы горя, пытаясь управиться с дочерью, ставшей неожиданно упрямой.
На следующее утро после обеда в столовой Бетси была отправлена домой с сердечной благодарностью Лукаса за помощь и щедрой наградой в кошельке. Она расплакалась, обнимая Ди, и отбыла со слезными мольбами «быть осторожной», доносившимися до них и тогда, когда фургон уже отъехал от дома.
Лукас рассмеялся, наблюдая за повозкой, исчезавшей вместе с Бетси, продолжавшей махать им. Потом он повернулся к Ди, чтобы взять ее за руку и отвести в дом.
— Что ж, милая, теперь ты предоставлена самой себе и поэтому постарайся не попасть в беду. Если тебе понадобится помощь, то Оррис находится на кухне, а я вернусь вечером.
— По правде говоря, я соскучилась по уединению. Я не привыкла к тому, чтобы кто-нибудь болтался около меня двадцать четыре часа в сутки, — заметила Ди.
Он посмотрел на нее и улыбнулся, почувствовав прилив желания. Сегодня вечером он собирался кое-что предпринять в этом направлении. Ди, по-прежнему выглядела такой хрупкой, что, казалось, сильный порыв ветра мог сбить ее с ног, но она была сильнее, чем выглядела. Она набирала вес, и ее щеки и губы уже не были такими бледными. Порывшись в вещах своей матери, Лукас нашел несколько легких дневных платьев, которые имели такой простой покрой, что невозможно было определить, к какому времени они относились. Бетси, которая продемонстрировала свое умение обращаться с иглой, подшивала и укорачивала их до тех пор, пока платья не подошли Ди, и сейчас она была в одном из них. Тонкая светло-желтая батистовая ткань шла ей так же, как и собранные на затылке длинные волосы. Такая прическа обнажала изящную шею. Как только они вернулись в дом, он нагнулся и прижался к этому чувствительному месту и ощутил, как по ее телу пробежала дрожь. Лукас вспомнил, что забрал из ее дома не только одежду. Маленькие губки лежали в коробке у него в спальне.
Ди почувствовала объятия его рук, и у нее захватило дух. До сих пор она не осознавала, как ей не хватало его, какой одинокой она была. А сейчас она сразу вспомнила его прикосновения, ощущение его крепкого, жаркого тела, прижатого к ней, и отсутствие физической близости расстроило ее. Он даже не обнял и не поцеловал ее за все время ее пребывания на ранчо, если не считать лишенные страсти легкие поцелуи в лоб. Но она была так слаба, что и не желала этого. Когда Ди стала выздоравливать, страсть снова пробудилась. Она прижалась к Лукасу, положив голову ему на плечо.
— Устала? — спросил он, гладя ее по спине.
— Я постоянно ощущаю усталость. Просто я стараюсь не замечать ее.
Он взял ее на руки и отнес наверх, потом усадил в шезлонг и положил подушку ей под голову.
— Не нужно переутомляться. Отдыхай, когда это требуется. Так ты быстрее наберешься сил.
— У меня мало времени, — сказала она. — Прошел месяц. Огород зарастет сорняками, и все созреет уже через неделю. Я должна набраться сил, чтобы работать.
Он погладил ее по щеке, и его рука заскользила вниз, пока не накрыла ее грудь.
— Наберись сначала сил для этого, — сказал он. Ее густые темные ресницы опустились.
— Ты можешь сам выполнить всю работу.
— Я намереваюсь сделать это.
Он нагнулся и медленно и жарко поцеловал ее. Его рука тяжело лежала на ее груди, когда он с наслаждением сжимал ее.
— Но я бы хотел, чтобы ты не спала при этом.
Она рассмеялась и вздохнула от удовольствия:
— Думаю, что я справлюсь с этим.
Он подмигнул ей и вышел, а Ди закрыла глаза и позволила себе задремать. С учетом предстоящей ночи, она не хотела утомлять себя днем.
В этот день Лукас поехал по тропе к Ручью Ангелов. Его собственная земля ожила благодаря притоку воды, и травы было достаточно, чтобы выжил скот. Животные, еще не такие тучные, как хотелось бы Лукасу, уже не голодали и не гибли от жажды. В долине Ручья Ангелов он увидел заметные перемены. Чахлая растительность выглядела уныло, а вид ранчо заставил его челюсти сжаться. Чистое, ухоженное местечко теперь подверглось почти полному разрушению. Стены дома еще стояли, но разбитые окна и предметы внутри дома свидетельствовали о силе огня, обрушенного на него. Спасение Ди было чудом, но в то же время оно быль закономерно. Если бы хозяйка Ручья Ангелов была хоть немного слабее, она бы не уцелела. Эта молодая женщина обеспечила свое спасение, научившись стрелять, и она была достаточно сообразительной, чтобы оставаться в укрытии.
Лукас долго смотрел на запущенный огород. Растения, которые были такими пышными и обещали дать богатый урожай, завяли на иссушающей жаре. Ди так много трудилась, и все это пропало из-за него. Дно ручья было совершенно сухим, и в долине стояла непривычная тишина. Он намеренно погубил эту прекрасную землю, но он снова поступил бы так, поскольку это был единственный способ заставить Ди вести более спокойную жизнь. С тоской глядя вокруг, Лукас сожалел о переменах, происшедших с таким удивительный местом, с цветущей, прекрасной долиной.
Он забрал живность с ранчо в Дабл Си, за исключением цыплят, которые могли выжить самостоятельно. Они уже разбрелись по долине в поисках насекомых и воды. А в доме стали селиться белки и другие мелкие грызуны. Лукас заглянул в сарай и обнаружил старые доски и гвозди. Потом он заколотил ими все окна и установил заднюю дверь обратно в раму. Ди была бы огорчена и без этого вторжения в ее дом.
Долина тревожила его. Он был рад вернуться на ранчо, которое было живым и деловитым.
Глава 20
В этот вечер Лукас вошел в спальне Ди, когда она расчесывала волосы. Он взял у нее щетку и провел ею по длинным прядям, распутывая их до тех пор, пока они не начали спадать вниз, подобно черному шелку. Она наблюдала за его отражением в зеркале, и ее сердцебиение становилось все сильнее. На нем не было рубашки, и мускулы его торса перекатывались при каждом движении. Он был настолько мужественным, что даже это чисто женское занятие не делало его смешным. Только такой уведенный в себе мужчина, как Лукас, мог позволить себе это.
На ней была та тонкая розовая ночная рубашка, которую он принес ей, когда она упала с чердака. Узкие бретели едва держались на ее плечах, а лиф с низким вырезом едва прикрывал грудь, приглашая мужскую руку скользнуть внутрь. Ткань, достаточно прозрачная, чтобы мучить догадками о том, что она частично скрывала, позволяла отчетливо видеть соски.
Внимание Лукаса было приковано к зеркалу, и Ди увидела, как изменилось и напряглось его лицо, когда он посмотрел на ее грудь.
— Прошло столько времени, — пробормотал он.
И хотя время измерялось неделями, это было все же слишком много. Ему начало казаться, что даже день, проведенный без нее, — потерянный день. Он отложил щетку, положил руки ей на плечи и стал водить своими сильными пальцами по ее гладкой коже. Почувствовав ее худобу, хрупкость ее ключиц, Лукас замер.
Ди поняла, о чем он подумал, и, откинув голову назад, положила ее на его живот. Их глаза встретились в зеркале.
— Ты уже во второй раз ухаживаешь за мной, — сказала она.
— И надеюсь, что в последний.
Она улыбнулась, вспомнив, как ей было трудно в первый раз принять его помощь. Но она научилась доверять его силе, и поэтому ей было легче во время этого периода выздоровления. Если бы кто-нибудь другой, а не Лукас, заботился о ней, она бы заставила себя вернуться к Ручью Ангелов задолго до того, как окончательно поправилась. Но он обещал ей присматривать за долиной, и она вверила ему свою жизнь и собственность.
Ди поймала его руки и положила их на свою грудь.
— Со мной ничего не случится, — произнесла она охрившим голосом.
Он поднял ее и устроился в большом, мягком кресле, усадив ее себе на колени и поддерживая ее спину рукой так, что ее ноги перевешивались через подлокотник.
— Я еле сдерживаюсь, — признался он слегка севшим голосом. — Если я лягу с тобой, то вообще не смогу контролировать себя.
— А это необходимо? — спросила она, слегка улыбнувшись. — Ты сможешь сделать это для меня через час.
Он хрипло засмеялся:
— Я не хочу слишком сильно утомлять тебя. И я не собираюсь заниматься с тобой любовью всю ночь.
— Жаль, — сказала она.
— Действительно, не правда ли? — Он медленно водил губами по ее лицу, легко касаясь языком ее губ. Она обняла его рукой за шею и плотнее прижалась к нему. Он помог ей, наклонив свою голову ниже, и, усилив давление, проник своим языком глубже, чтобы встретиться с ее. Это продолжалось так долго, что вспышка ощущения слегка ошеломила и напугала Ди, как если бы все это происходило в первый раз.
Понимание того, что она принадлежала ему, что он обладал полной властью над се телом, кружило ему голову сильнее виски. Он не хотел торопиться, но этот тонкий шелковый барьер на ее груди был невыносим. Лукас стянул с ее плеч бретели двумя стремительными движениями. Она задохнулась, когда лиф рубашки соскользнул к ее поясу, потом освободила руки от бретелей и откинулась назад, давая ему возможность смотреть и прикасаться. Он занялся и тем, и другим, накрыв ладонью мягкий холмик и слегка приподняв его.
Большим пальцем он гладил сосок, заставляя его напрячься и затвердеть, затем легонько пощипывал, наслаждаясь его упругостью.
— Лукас!
— Что? — рассеянно спросил он.
— Мне не требуется столько внимания.
Он взглянул на нее и заметил румянец на ее щеках и то, каким ускоренным было ее дыхание.
— Для меня ожидание тоже было слишком долгим, — сказала она, и в ее голосе почувствовалось явное напряжение.
Продолжая смотреть на нее, он провел рукой по ее бедру, задирая ночную рубашку и обнажая ноги. Когда он достиг ее интимного места, то умело проник в него пальцами и стал водить ими вдоль мягких складок. Тело Ди дернулось, и она раздвинула ноги.
— Не закрывай глаза, — прошептал он, увидев, что ее веки начали смеживаться. — Держи их открытыми. Смотри на меня.
Она моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, но он оставался ошеломленным. Он прикоснулся к ее мягкому отверстию и сделал легкое круговое движение кончиками пальцев. Она не могла вынести этого. Ее голова откинулась назад, и все тело окаменело, когда жаркая волна ощущений прокатилась по ней. Он убрал руку с ее спины, и она осталась лежать поперек его коленей с откинутой назад головой, напоминая жертву. Лежа так, Ди чувствовала себя беспомощной, находящейся полностью в его власти. Она была голой, если не считать ночной рубашки, скомканной у пояса, и чувствовала себя совершенно лишенной костей, неспособной сесть, даже если бы она захотела сделать это.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

загрузка...