ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Он взял один из подойников и медленно вылил молоко сквозь натянутую ткань, потом опорожнил второй подойник. Ди подняла кофейник и потрясла его.
— Там еще остался кофе. Вы не хотите выпить чашку?
Лукас был достаточно опытен, чтобы не домогаться ее расположения на столь ранней стадии знакомства, но пребывание рядом с ней слишком волновало его, и он решил не задерживаться.
— Не сегодня. Я должен побывать в городе, а потом вернуться на ранчо. Однако благодарю за приглашение.
— Как хотите, — серьезно ответила она. — И спасибо за помощь. Я обещаю никому не рассказывать, что вы доили мою корову.
Он настороженно посмотрел на нее и, несмотря на вежливое выражение ее лица, заметил отблеск насмешки в зеленых глазах.
— Да, лучше бы вы не делали этого.
После его предупреждения она действительно улыбнулась, и тело Лукаса немедленно откликнулось на эту улыбку. Черт возьми, как же она нравилась ему!
Ди вышла с ним на крыльцо и стояла там, прислонившись к столбику, пока он возвращался в сарай и выходил из него, ведя лошадь. Она смотрела на него, взбиравшегося в седло, наблюдая за тем, как играли мускулы его рук и плеч и как плотно облегали брюки его ягодицы и бедра. Поля шляпы затеняли лицо Лукаса, но не скрывали яркую синеву его глаз.
— Увидимся, — небрежно бросил он и отъехал не оборачиваясь.
В тот день, занимаясь хозяйством, Ди не могла не думать о Лукасе Кохране. Она знала, зачем он явился к ней в первый раз, поскольку он честно заявил о своем желании купить ее землю. Но зачем он так сильно отклонился от своего маршрута в это утро? Вначале она ожидала, что он попытается овладеть ею. Но Лукас не сказал и не сделал ничего вызывающего, и она призналась себе, что слегка разочарована. Это открытие смутило Ди. В конце концов, Кохран собирался жениться на Оливии. А Ди знала, как сильно хотела ее подруга завести семью. Но, успокаивала себя Ди, Оливия не была уверена в серьезных намерениях Лукаса, и потом, дочь банкира Милликена не любила хозяина Дабл Си. Вторая встреча с ним убедила Ди: Лукас Кохран неподходящий муж для ее нежной подруги. Этим утром Ди Сван нравилось разговаривать с Лукасом, нравилось его общество. Он разговаривал с ней на равных, вызывая у Ди легкое, восхитительное ощущение свободы, поскольку ей не нужно было ограничивать себя в словах и поступках, общаясь с ним. Большинство мужчин категорически не одобрили бы то, что она говорила, но Лукас, похоже, наслаждался откровенностью их беседы. И против своей воли она воспринимала его как мужчину, ее охватывал жар, ее дыхание учащалось. Если ему удалось добиться ее расположения, сможет ли она оттолкнуть его? Ди была достаточно честной, чтобы признать, что она испытывала большой соблазн, а ее самолюбие было задето тем, что он, похоже, совсем не интересовался ею как женщиной. Конечно, он был Лукасом Кохраном, он мог получить любую женщину в городе, и ему оказывали внимание замужние дамы. Он был не только очень красивым, но и ошеломляюще мужественным, сильным и уверенным в себе. Вспоминая его ясные голубые глаза, Ди понимала, что он умел быть беспощадным и что только отчаянный или глупый человек мог попытаться встать на его пути.
Она же, Ди Сван, не представляла собою ничего особенного. Собственная внешность казалась ей заурядной. Она видела это в зеркале каждое утро, умывая лицо. Она — женщина, которая много работает и которая склонна тратить любые лишние деньги на книги, а не на украшения и наряды. В ней не было утонченности и изящества, хотя Ди предполагала, что она интеллигентнее и образованнее многих женщин в Проспере. Этим она обязана своей матери, которая в детстве привила ей любовь к книгам. Безусловно, мисс Сван самостоятельная и независимая женщина, но именно эти ее качества не подходили для того, чтобы она могла жить, подчиняясь кому-то. Нет, в ней не было ничего, что могло бы привлечь Лукаса Кохрана, и с ее стороны было бы глупо мечтать об этом человеке.
Лукас никогда намеренно не искал встреч с Оливией и видел ее лишь на светских приемах. Он не считал необходимым развитие отношений между ними, так как должен был пройти по крайней мере год до тех пор, пока у него действительно появилось бы время для ухаживаний и женитьбы на ней. Он также никогда не испытывал особой потребности в ее обществе. Конечно, мисс Милликен была очаровательна, но она не воспламеняла его чувства. И когда, расставшись с Ди, Лукас направился в город, он не только не попытался увидеть Оливию, но и не желал встретить ее даже случайно.
Ему нравилась Оливия: она была милой и доброй, настоящей леди. Но представить себе в отношениях с ней чувства, достигшего размера безумной страсти, он не мог. Когда Лукас думал о неистовой любви, влажных, скомканных простынях, когда он мысленно наслаждался женским телом, это тело в его воображении принадлежало Ди, и лицо было Ди, и ее длинные черные волосы были разбросаны по подушке. Ди никогда бы не приняла его власть над собой покорно, она бы боролась с его стремлением господствовать. Их любовь была бы вечным сражением. А потом, опустошенная, она бы лежала и смотрела на него двоими загадочными зелеными глазами, вызывая его на то, чтобы он снова овладел ею.
Он желал ее со страстью, которая удивляла его. Никогда мысль о женщине так не воспламеняла, его. А он еще ни разу даже не прикоснулся к ее руке. Но он сделает это, и скоро. Он не может ждать месяцы, он не может ждать даже несколько недель.
Инстинктивно он чувствовал, что Ди не обманывала его, говоря о своей неприступности. Ее невинность была для него одновременно и помехой и преимущество. В силу своей невинности, Ди не сумеет сразу распознать, насколько опасен ее обольститель, и не сможет контролировать свои реакции на его действия, что, конечно, обеспечивало ему превосходство. Но ее невинность означала также, что ему пришлось бы проявлять осторожность и чуткость. Ведь, когда она окажется обнаженной в его объятиях, он будет на грани безумия от страсти. Если он не сможет владеть собой и доставит ей только боль, в следующий раз, когда он попытается дотронуться до нее, она будет сражаться, как дикая кошка.
Когда Лукас Кохран думал о Ди Сван и Оливии Милликен, о двух таких привлекательных молодых женщинах, Ди представлялась ему пламенем, сжигавшим его, Оливия же была холодна, как горное озеро.
В городе Лукас остановился у салуна, хотя обычно он не пил так рано. В этот час салун был почти пуст. Лишь один посетитель сидел спиной к распахивающимся дверям, согнувшись над бокалом виски, как если бы свет резал ему глаза. Лукас распознал симптомы похмелья и не стал подходить к нему. Подав пиво, бармен принялся вытирать бокалы. Две салунные девушки лениво играли друг с другом в карты, уделяя больше времени разговору, чем игре.
Через некоторое время рыжеволосая Тилли поднялась и неторопливо подошла к Лукасу. Хотя его мысли и чувства были слишком заняты черными волосами и зелеными глазами, он тем не менее не мог не восхититься ее походкой. Она не просто шла, она колыхалась, она скользила, она волнообразно колебалась. Ее движения были настолько чувственными, что даже страдавший от похмелья человек проводил ее своими налитыми кровью глазами.
— Доброе утро, — растягивая слова, произнесла она.
У Тилли был отчетливый южный акцент, ленивый и мягкий. Усевшись за стол Лукаса, она кивнула головой в сторону другого мужчины:
— У него есть основание пить, но не похоже, что у вас было тяжелое утро.
— Просто провожу время, — ответил Лукас.
— А может быть, вы пришли по другой причине? — Теперь ее тон стал даже еще более мягким, медленным, зазывающим.
— У меня неподходящее настроение для общения с женщиной, — возразил он.
Тилли весело рассмеялась и откинулась на стуле.
— Нет, дорогой, думаю, что подходящее, но я не та женщина, и в этом заключается ваша проблема. У вас тот злой и взволнованный вид, который имеет мужчина, когда женщина, которую он хочет, недоступна для него.
— С вами мужчины никогда не приобретают такой вид, не так ли?
— Не часто, дорогой, не часто. Ладно, если вы пришли сюда не для того, чтобы пить, и не хотите подняться наверх, то почему бы вам не присоединиться к нам с Верной и не сыграть в покер? Нам надоело играть друг с другом.
Но карточные игры тоже не интересовали его, и он покачал головой. Тилли сочувственно вздохнула:
— Тогда я не могу ничего сделать для вас, мистер Кохран, кроме того, что пожелать вам удачи.
— Мне не нужна удача, — проворчал он, поднимаясь из-за стола. — Что мне нужно, так это терпение.
Лукавый смех Тилли преследовал его, когда он выходил из салуна.
Оливия оставалась в магазине тканей до тех пор, пока не увидела, как Лукас покинул салун и поскакал по дороге к своей усадьбе Дабл Си. С ее стороны было трусостью прятаться от него, тем более что Лукас никогда не давал ей повода его опасаться. Он не проявлял по отношению к ней ничего, кроме вежливости, но возможность встречи с ним на улице под многочисленными взглядами пугала Оливию. Она бы не смогла связать и двух слов, предполагая, какие плетутся сплетни и строятся догадки за дверьми всех этих домов. И потом, у Лукаса, похоже, было не очень хорошее настроение. Даже на расстоянии она увидела, какой мрачный у него взгляд. А встречаться с ним, когда он не в духе, ей и вовсе не хотелось.
Глава 5
Наверное, если бы Ди не была такой усталой, этого несчастья не произошло бы. Но она все утро перекапывала огород, разбивая крупные комья земли и превращая их в мягкую почву, пригодную для посадок. Первые несколько дней работы на огороде всегда были самыми трудными для нее после относительно спокойных зимних месяцев. Поэтому, когда вечером Ди забралась на сеновал, чтобы сбросить вниз сено для скота, она была не так осторожна, как обычно. Не заметив кота, сидящего в сене, она наступила ему на лапу. Кот заорал, от неожиданности Ди отскочила назад и спиной грохнулась о землю.
В течение мучительного мгновения, которое, казалось, продолжалось целую вечность, она не могла набрать воздух в легкие и лежала, пронзенная болью. В глазах у Ди было темно. Потом она пришла в себя и, несмотря на боль в ребрах, глубоко вздохнула. Прежде чем она могла подняться, прошло еще некоторое время. В руках и ногах она не чувствовала особой боли, а поврежденные ребра были скорее ушиблены, чем сломаны. Только в голове пульсировала тупая боль. Если бы землю не покрывал тонкий слой соломы, она, несомненно, оказалась бы в гораздо более тяжелом состоянии. Виновник же несчастья спрыгнул с чердака, осуждающе мяукнул и скрылся за углом.
Ди удалось, пошатываясь, подняться на ноги и закончить кормление скота, но когда она вернулась к дому, то едва смогла подняться по ступеням. Готовка показалась ей слишком утомительной, и она не стала заниматься ею. Она слегка обтерлась мокрой губкой и осторожно распустила волосы. Ее голова болела слишком сильно, чтобы выдержать тугую косу, в которую она обычно заплетала свои волосы перед сном. Ей оставалось только натянуть ночную рубашку и лечь в постель.
Спала она плохо, потому что каждый раз, когда двигалась во сне, ноющие мышцы протестовали и будили ее. На рассвете она проснулась, открыла глаза и с облегчением обнаружила, что головная боль прошла. Она оказалась бы в тяжелом положении, если бы получила сотрясение мозга, но, к счастью, этого не случилось.
Однако при попытке встать с постели Ди повалилась назад со сдавленным криком, поскольку острая боль пронзила ее ребра. Несколько минут они лежала, тяжело дыша, перед тем, как попробовать встать еще раз. Вторая попытка оказалась не удачнее первой. Ей не хотелось пробовать еще, но она знала, что не может позволить себе пролежать в постели целый день.
В третий раз она не пыталась сесть, а, скорее, скатилась с постели, приземлившись на колени. Ди оперлась о край кровати, закрыла глаза и постаралась набраться сил и решительности для того, чтобы встать. К счастью, стоять на ногах оказалось менее болезненным, чем сидеть на кровати, но все же это усилие заставило ее побледнеть. Однако снять ночную рубашку ей так и не удалось. И она не смогла надеть другую одежду.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

загрузка...