ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Мало кто понял бы, что мой поступок был продиктован любовью, но это было именно так. Я сделала бы все, что угодно, чтобы остановить его, даже если бы он возненавидел меня за это.
— Я не испытываю ненависти к Лукасу, — сказала Ди, и это было правдой.
— Но вы не можете простить его?
— Нет. Не сейчас. Может быть, никогда. Я чувствую пустоту, как если бы лишилась части себя. Но это имеет отношение не к прощению, а к жизни. Сейчас она не очень интересует меня.
Тилли уже видела такое выражение в глазах других людей, и даже в своих собственных. Это был взгляд человека, которому нечего терять. Этот печальный взгляд сохранялся надолго, и если человек все же приходил в себя, он становился другим, и эти перемены было сложно понять.
— Я принесла деньги, — поспешно сказала Тилли, меняя тему разговора.
— Мне не нужны деньги Кайла.
— Это мои деньги.
Ди удивленно посмотрела на нее:
— Я тем более не возьму их. Вы не обязаны платить, вы не несете ответственности за случившееся. Это я обязана вам за спасение.
— Но долги Кайла — это мои долги, — упрямо произнесла Тилли. Она криво улыбнулась. — Это плата за любовь.
— Спасибо, но я не возьму.
Ди могла бы умерить свою гордость и взять деньги Кайла, потому что все произошло по его вине, но она, безусловно, не могла брать деньги у Тилли.
— Я слышала, что вы искали работу в городе, — поинтересовалась Тилли.
— Да, но безуспешно.
— Тогда возьмите деньги. Я могу позволить себе это, а вы нуждаетесь в них.
Ди подумала о деньгах и о новой жизни, но она нуждалась не в деньгах, а в воде. Она застыла, уставившись на Тилли, как если бы увидела ее впервые. Что случилось с ее головой? Все, что сделал Лукас, можно переделать. Ручей, который был однажды повернут, мог быть повернут снова.
Предательство Лукаса вызвало такую боль, что Ди долго находилась в шоке. Только этим можно было объяснить то, что она не стремилась изменить положение. Раньше она никогда не относилась к тем, кто сидел и жаловался на судьбу, а засучив рукава брала ситуацию под контроль. Сейчас, впервые с тех пор, как Лукас рассказал ей о своем поступке, она почувствовала себя живой, и прежний блеск появился в ее глазах.
Внимательно наблюдавшая за ней Тилли спросила:
— У вас появилась идея?
— Да. И вы можете кое-что сделать, чтобы помочь мне.
— Все, что угодно. Я в вашем распоряжении.
На лице Ди появилась слабая улыбка:
— Вы можете раздобыть мне немного динамита?
Всегда любившая приключения, Тилли отправилась вместе с Ди по руслу ручья вверх, в горы к истоку. Это был нелегкий путь. Ди была уверена, что существовала более удобная дорога, но она не знала ее.
Они обе надели брюки и не пожалели об этом, потому что им несколько раз приходилось спешиваться и вести лошадей за собой. Они карабкались, шли в обход, иногда теряя из вида русло и снова возвращаясь к нему. Но когда они добрались до разветвления потока, все стало ясным. Земляная дамба перекрывала восточное русло, направляя всю чудесную воду на земли Дабл Си.
Ди уставилась на сооружение, убившее ее ферму. Если бы Лукасу нужна была вода, чтобы выжить, она бы сама голыми руками построила эту дамбу. Она была готова продать ему эту долину. Но будь она проклята, если она позволит Лукасу уничтожить столь прекрасную и столь сильно любимую ею землю только из-за того, что он считал, что так будет лучше для нее.
— Вы когда-нибудь пользовались динамитом? — спросила Тилли.
— Нет.
— Господи!
— Не волнуйтесь. Я узнала в городе. Кузнец занимался взрывными работами, и он показал мне, как обращаться с динамитом.
— Вы собираетесь зажечь шнур и бросить его на дамбу?
— Нет. Я хочу вкопать его в основание дамбы с восточной стороны. При этом он, взорвавшись, еще и углубит русло ручья.
Ди очень хорошо поняла замысел Лукаса и собиралась поступить так же.
Потребовалось некоторое время, чтобы вырыть два углубления в затвердевшей глине. Ди поместила в них динамитные шашки и протянула длинные шнуры. Она предусмотрительно сожгла несколько кусочком шнура, чтобы узнать, за какое время сгорает один фут, и вычислила длину шнура, необходимую для того, чтобы оказаться на безопасном расстоянии от места взрыва.
— Вам лучше начать спускаться с горы, — сказала она Тилли. — Я дам вам пять минут и подожгу шнуры.
— Я хочу посмотреть, — сказала Тилли. — Я так долго добиралась сюда. Я хочу увидеть, как вы сделаете это. Я уйду вместе с вами.
Они посмотрели друг на друга и улыбнулись. Ди подожгла шнуры.
Они кинулись к лошадям, вскочили в седла и помчались во всю прыть. Ди про себя считала секунды.
Лукас бродил по берегу ручья, глядя на бегущую воду и не вспоминая о битвах, развернувшихся из-за нее. Ручей был глубже, чем когда-либо раньше, и в отдельных местах можно было плавать. Он подумал: стоило ли делать это?
Ди ходила по городу, от двери к двери, ища работу, вместо того, чтобы возвращаться к нему. Ирония заключалась в том, что он был единственным человеком, который не мог ни в чем отказать ей, а она предпочла бы умереть, но не попросить его о чем-либо.
Несмотря ни на что, он не терял надежду. Ди должна была понять, что он стремился защитить ее. Когда она остынет, то, конечно, вернется к нему. Но дело было не только в ее характере, а в обиде, столь глубокой, что Ди до сих пор не оправилась от нее. И еще — в гордости. Еще не рождалось существа более гордого, чем Ди Сван. Поэтому любить ее было трудно. Но если бы она была менее гордой, менее неистовой, она была бы другой, и он не любил бы ее так безумно. Если бы она не была такой сильной, она не могла бы соперничать с ним в силе воли. Ди Сван была именно такой женщиной, какая была ему необходима, женщиной для Лукаса Кохрана.
Но он необдуманно жестоко обошелся с ее гордостью и независимостью. Ди не могла простить его за Ручей Ангелов, а он ожидал и требовал от нее, чтобы она стала другим человеком. Она нуждалась в независимости, которая была неотъемлемой частью ее гордой натуры и делала ее такой сильной. Как она могла измениться? Ручей Ангелов не принадлежал ей в такой степени, в какой она принадлежала этой земле. Если бы он заставил ее вернуться к нему, отказаться от своей независимости, это убило бы ее гордый дух.
Он мог попытаться вернуть Ди, уважая ее независимость и гордость. Она бы никогда не пришла к нему иначе, как в качестве независимой женщины с неуязвимым достоинством. Ди всегда настаивала на сохранении своей независимости. Как он мог винить ее за это, если и сам был таким же? Он никогда бы никому не подчинился, и она бы тоже никогда этого не сделала. Она могла быть его партнершей, но ни в коем случае не его рабыней. На самом деле он никогда и не желал этого, но ему потребовалось потерять ее, чтобы это осознать.
Лукас снова посмотрел на воду. Бесценный дар, но не такой бесценный для него, как Ди.
Она отклонила его предложение о браке даже после того, как он объяснил, что хочет жениться на ней не из-за Ручья Ангелов. Неожиданно ему в голову пришла мысль, что даже если когда-нибудь он помирится с Ди, она все равно не выйдет за него замуж. Ведь он рассказал ей обо всех своих планах, о том, как собирался превратить Дабл Си в империю, используя деньги, чтобы влиять на политические решения. Он говорил об общественной деятельности в Денвере, балах и приемах, которые будет посещать со своей женой, потому что дела обычно устраиваются на общественных мероприятиях. Он представлял рядом с собой Ди и был настолько самоуверенным, что намеревался превратить ее в настоящую светскую даму. Но Ди не могла вести такую жизнь и знала это. Ей необходима воля, свобода, а они существуют вдали от удушающих рядов зданий и бесконечных условностей общества. Неужели он был настолько слеп, вообразив себе, что она подошла бы на роль светской дамы? Ди никогда не просила его измениться. Как мог он быть таким бесчувственным, чтобы ожидать этого от нее?
Лукас подумал обо всех своих планах и замыслах и мысленно взвесил их. Он хотел иметь влияние только ради Дабл Си. Но он уже был богатым, черт возьми! И Ди дала бы гораздо больше его усадьбе, чем все честолюбивые замыслы. Она дала бы себя, свой дух, детей, которые бы у них родились.
Он должен сделать выбор, но выбора вообще не было. С ослепительной ясностью он понял, что предпочитает Ди любому количеству власти и влияния, которого мог когда-либо достигнуть. Он готов был передать ей права на Дабл Си, если бы это потребовалось, чтобы вернуть ее. Он хотел стать ее партнером на всю жизнь.
Ее партнером.
Лукас глубоко вздохнул, пораженный пришедшей к нему мыслью. Это могло сработать. Это была пока единственная возможность, которая хотя бы приблизит их примирение.
Он услышал грохот, низкий и раскатистый, донесшийся с гор. Подняв голову, ожидая увидеть тучи, он увидел лишь чистое небо. Недоумевая, он размышлял, откуда мог раздаться гром.
Гром, черт побери! Неожиданно Лукас понял, что это было. Раскрыв от удивления рот, он уставился на горы. Потом начал беспомощно смеяться.
Он должен был знать, что она непременно что-то предпримет. Сильный грохот говорил о том, что Ди снова была в воинственном настроении.
На следующий день Ди услышала, как кто-то подъехал на лошади прямо к ее дому. Выглянув из окна, она увидела соскакивающего с седла Лукаса. Она ожидала его накануне и удивилась, что он так замешкался.
Взяв дробовик, Ди вышла на крыльцо.
— Что тебе нужно? — спросила она без предисловий.
Он поставил ногу на нижнюю ступеньку, настороженно следя за дробовиком.
— Послушай, Ди. Если ты хотела воспользоваться этой штукой, тебе следовало сделать это во время нашей первой встречи. Теперь уже поздно.
— Никогда не поздно исправить ошибку, — улыбаясь, произнесла она.
— Точно. — Он кивнул в сторону журчавшего ручья, который снова был глубоким и прозрачным. — Кто выполнил для тебя эту работу?
Она вздернула подбородок:
— Мне никто не был нужен для этого. Я сделала это сама.
Лукас пораженно уставился на нее. Его сердце чуть не остановилось при мысли об опасности, которой она подвергалась. Проклятие, неужели она не понимала, как опасен динамит? Он даже не представлял себе, что она могла сделать это самостоятельно. Правда, теперь он понял, что именно этого и следовало ожидать. Разве Ди просила кого-нибудь сделать что-либо для нее?
— Ты сошла с ума! — крикнул он, и его лицо вспыхнуло от злости. — Ты могла погибнуть.
Она с презрением посмотрела на него:
— Вероятно, ты думаешь, что я не знала, что делаю.
— А ты знала, — огрызнулся он. Она подняла брови.
— Очевидно, — медленно произнесла она. — Я все еще здесь.
Лукас почувствовал, что безнадежно пытается пробить головой стену, но потом неожиданно рассмеялся. Он подумал, что таким образом она будет сводить его с ума до конца жизни. Может быть, он уже безумен, потому что он мог поклясться, что заметил веселые искорки в этих колдовских зеленых глазах. Она любила выводить его из себя.
— Мне помогала Тилли, — призналась Ди.
— Тилли! — Он снял шляпу и взволнованно вытер со лба пот.
Господи, но в этом был смысл. Тилли сделала это, потому что чувствовала себя обязанной искупить грехи Кайла. В это мгновение Лукас понял, что его собственный поступок был гораздо хуже того, что сделал Кайл, хотя он и совершил его ради любви.
Ди вызывающе посмотрела на него:
— Если ты построишь еще одну дамбу, я взорву и ее.
— Я не собираюсь строить новую дамбу, — раздраженно ответил он. — Черт побери, я должен был сам взорвать эту дамбу. Я просто не додумался вовремя сделать это.
Ди изумленно уставилась на него.
— Почему бы ты стал взрывать дамбу?
— Потому что я был не прав. — Он спокойно смотрел на нее, и их взгляды встретились. — Потому что я не имел никакого права строить ее. Потому что я сделал бы что угодно, чтобы вернуть тебя.
Она никогда не видела его глаза такими голубыми и решительными. Ее сердце сильнее забилось в груди, но она боялась показать ему свое волнение.
Лукас сделал шаг к ней, но Ди подняла дробовик.
— Стой там, — предупредила она. Он даже не взглянул на оружие.
— Ты не выйдешь за меня?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

загрузка...