ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Уровень грунтовых вод тоже был очень низок.
Зачем он купил так много скота? Если бы стадо было меньше, потребовалось бы меньше корма и воды, чтобы выжить.
Может быть, ему удалось бы продать часть животных. Сейчас они были слишком тощими, он бы потерял при продаже деньги, но не так много, как в случае, если бы погибло все стадо. Но Маловероятно, что животные преодолеют расстояние до железной дороги.
Не один Беллами оказался в трудном положении. Правда, горожане не останутся без воды: в Проспере имелись колодцы. Но другие владельцы ранчо находились в том же тупике, что и он. Единственный известный ему ручей, который не пересох, — Ручей Ангелов, и, судя по всему, этот поток не должен иссякнуть. И он мог принадлежать ему, Кайлу Беллами. Он должен был принадлежать ему. Кайл не ожидал, что Ди Сван будет так упорно отказываться продать свою землю, но она не хотела даже говорить об этом. Ее, одинокую женщину, не привлекла даже перспектива замужества. А он, впервые в жизни сделав предложение, получил решительный отказ.
Его интересовала не только земля, но и ее хозяйка. Ди Сван была чертовски красивой женщиной, с магическими зелеными глазами. Ее уважали в городе. Возможно, не очень любили, но, безусловно, уважали. И она была достаточно сильной и независимой, чтобы не обращать внимания на то, правится она кому-то или нет.
Ди Сван, владея плодородной маленькой долиной и непересыхающим ручьем, выращивала свой огород, не используя остальную землю. А это было великолепное пастбище, которое пропадало зря. После того как она отказалась выйти за него замуж, Беллами нашел место, где ручей вытекал из долины, надеясь повернуть его русло в сторону своего участка. С удивлением он обнаружил, что ручей резко поворачивал на восток, где пропадал у подножия гор, стекая под землю через расселины в скалах. Бог знает, где он снова появлялся на поверхности. Ручей Ангелов рождался в горах и уходил обратно в горы, появляясь лишь в этой маленькой долине и создавая один из самых чудесных уголков Колорадо.
В Бар Би была хорошая земля. Не такая хорошая, как в долине Ручья Ангелов, но все же достаточно хорошая для ранчо. За четыре года, проведенные здесь Беллами, дождь выпадал регулярно, и пруды были полны. Кайл всегда больше беспокоился о зиме, а не о лете, опасаясь, что его ранчо погубит буран. Но в этом году зима выдалась малоснежной, и сток воды с гор был недостаточен. Теперь одно засушливое лето уничтожало мечту всей его жизни.
Его красивое лицо исказилось, когда он, вскочив на лошадь, посмотрел вокруг. Растительность, еще оставаясь зеленой, была сухой, ломкой. Слышалось слабое потрескивание, когда поднимался ветер, Беллами не привык надеяться на счастливую судьбу. Еще мальчишкой, на грязных улицах Сан-Франциско, он понял, что рассчитывать в этой жизни должен только на себя. Проклинать или молиться было бесполезно.
Но ему было необходимо поделиться с кем-нибудь, своими тревогами. И существовал только один человек, с которым он мог поговорить, об этом, только один человек, который мог понять его. Он направился в Проспер.
Салун в это время дня был почти пустым. Беллами не нашел там Тилли и нахмурился при мысли, что она могла быть с клиентом. Верна, вторая девушка, облокотившись о стойку, болтала с барменом. Он подошел к ним.
— Тилли наверху? — спросил Кайл, не обращая внимания на разочарованное лицо Верны.
Он подумал, что она слишком часто слышала этот вопрос. Ей было нелегко состязаться с Тилли.
— Она пошла в магазин головных уборов, — ответила Верна.
Кайл взял у бармена бокал виски и сел ждать. Но он был слишком нетерпелив, ожидание действовало ему на нервы. Черт возьми, что случится, если горожане увидят, как он идет вместе с Тилли? Он мог потерять ранчо и, пожалуй, уже не дорожил своей респектабельностью. Если уж на то пошло, он родился изгоем и, видимо, должен был умереть им, несмотря на все усилия изменить судьбу.
Когда Кайл нашел ее, Тилли как раз покидала магазин, держа перед собой, как подарок, коробку со шляпой. Она никогда не показывала на людях, что они знакомы, и теперь прошла мимо, даже не взглянув в его сторону. Остановив ее, Кайл забралу нее коробку и взял под руку.
— Я провожу тебя до салуна.
Она удивленно подняла брови.
— Но нас не должны видеть здесь вместе, а то ни одна из матерей не захочет, чтобы ты ухаживал за ее дочерью.
— Мне наплевать, — подавленно сказал он. Она неторопливо зашагала по тротуару.
— После всего, что ты сделал, чтобы укрепиться здесь?
Он не хотел говорить об этом на улице. Его чувства были слишком обострены, его разочарование было слишком сильно.
Немногие люди выходили в такую жару из домов. Но Беллами видел, как редкие прохожие оборачивались, чтобы посмотреть на него и Тилли. К вечеру все узнают, что Кайл Беллами вышагивал по городу с девушкой из салуна. И ему не простят такое предосудительное поведение. Но Кайлу было все равно. Ему надоела роль джентльмена, он устал от собственных претензий.
После уличной духоты прохлада салуна была спасительной. Бармен не обратил внимания на вошедших. Однако Верна посмотрела на них с нескрываемой ненавистью.
Когда они оказались у нее в комнате, Тилли села перед зеркалом и принялась медленно вытаскивать шляпные булавки. Изящное сооружение из бархата и газа украшало ее очаровательную головку. Она никогда не ходила по магазинам в нескромных, ярких платьях, какие носила в салуне. Сейчас на ней было столь же строгое платье, как и те, которые надевали добропорядочные женщины города, отправляясь в церковь, но стоило оно, вероятно, намного дороже. Тилли любила дорогие вещи. Ткань бронзового цвета гармонировала с ее внешностью. Кайл протянул руку и провел пальцами по ее рукаву, думая о том, что любовь к хорошей одежде была, вероятно, последним следом ее былой жизни.
— Открой коробку, — сказала она.
В ее выразительных карих глазах была смесь восхищения и удовлетворения. Тилли обожала шляпы.
Кайл подчинился, сняв крышку и вытащив небольшую вещь из меха и бархата. Шляпа была цвета темного бургундского вина, а мех был черным. По краю вился эффектный черный плюмаж. Полувуаль была прикреплена к шляпе двойным каскадом темно-красных камешков из горного хрусталя. Этот причудливый предмет странно выглядел в его большой руке, но когда Тилли надела шляпу, сдвинув ее на один глаз, та моментально превратилась в шедевр.
— Мисс Весснер такая мастерица, — сказала она, удовлетворенно поворачивая голову из стороны в сторону. — Я придумала фасон этой шляпки, и она сделала ее в точности такой, как мне хотелось.
— А теперь тебе нужно соответствующее платье.
— Конечно.
Она встретилась в зеркале с его взглядом и слетка улыбнулась ему. Должно быть, Тилли увидела в его лице что-то такое, от чего ее улыбка погасла. Она поспешно сняла шляпку и повернулась к нему.
— Что случилось?
— Засуха, — коротко ответил он. — Я теряю ранчо.
Она молчала. Она понимала, что означает засуха, понимала, что природа была одновременно непостоянной и безжалостной.
— У меня остался только один ручей, но и он обмелел, — продолжал Кайл. — Когда он высохнет, скот погибнет. Я старался, но я проиграл.
— Ты начинал с нуля и раньше. Сделай это опять.
— Зачем трудиться? Думаю, мне надо было продолжать заниматься картами. Тогда, по крайней мере я мог сделать кое-что, чтобы избежать невезения.
Тилли покачала головой:
— Тебя убьют. Ты неплохой шулер, но вспомни: я всегда могла поймать тебя.
Он ущипнул ее за подбородок.
— Только потому, что ты так же чертовски умела в этом деле, дорогая.
Тилли пожала плечами и ничего не сказала. Каш изучающе смотрел на ее лицо с тонкими чертами, отыскивая в нем какой-нибудь признак той жизни, которую она вела. Но это светлое лицо было безмятежно, как у монахини. Она мало изменилась со времен своей юности в Новом Орлеане.
— Почему ты не возвращаешься? Ты бы могла сделать это. Никто бы ничего не узнал.
Она немного отстранилась от него, и ее взгляд стал непроницаемым.
— А почему я должна хотеть вернуться?
— Твоя семья — одна из богатейших в Луизиане. Зачем тебе жить вот так, в одной комнатке над салуном, когда ты можешь иметь особняк?
— Я не могла терпеть ту жизнь, даже когда была девочкой, — спокойно произнесла она. — Правила, запреты, отношение, как к безмозглой кукле. Я уже долго живу самостоятельно и сама принимаю решения, хорошие или плохие. Как могу я вернуться, даже если отец пустит меня в дом, зная, что в лучшем случае все повторится? В худшем, он будет держать меня взаперти, чтобы я не могла повредить репутации семьи сильнее, чем уже сделала.
— Твоя семья знает, где ты?
— Нет. Они считают, что меня нет в живых.
— Твой отец мог уже умереть, а ты ничего не знаешь об этом.
— Время от времени я получаю новости из Нового Орлеана. Шесть месяцев назад он был жив. Я не желаю ему смерти, — сказала она, улыбнувшись Кайлу. — Он мой отец. Он не жестокий человек, просто очень строгий, и я не могла жить по его правилам. Поэтому я ушла. Но почему мы говорим обо мне вместо того, чтобы обсуждать твои планы?
— У меня их нет. Я сделал попытку и проиграл.
— На тебя не похоже, чтобы ты сдавался, — упрекнула она его.
— Я никогда не хотел ничего так сильно. Не представляю, чтобы я занялся чем-нибудь другим с таким же интересом.
Она нежно прикоснулась к его щеке тонкими пальцами.
— Завтра может пойти дождь. Или послезавтра. И у меня есть деньги. Я всегда могу помочь тебе, чтобы ты выкрутился.
Он покачал головой:
— Они могут понадобиться тебе. Если ранчо разорятся, это же произойдет и с городом. Тебе придется устраиваться где-то еще.
— Положение еще не настолько угрожающе. Я всегда надеюсь на лучшее.
— Но нужно готовиться к худшему.
За несколько лет их знакомства он встречался с ней в различных местах и в разных ситуациях. Он видел ее оборванной и голодной, но даже тогда она строила планы и никогда не выбрасывала на ветер жалкие остатки своих денег. Какое-то время они жили на его карточные выигрыши, всегда готовые скрыться из города, если бы кто-нибудь заметил его манипуляции. Им приходилось скитаться по дешевым номерам, согревая друг друга под одним тонким одеялом в холодные ночи. А однажды, когда ему крупно повезло в игре, они провели трое суток, занимаясь любовью, в мягкой постели роскошного отеля.
Потом они разошлись по причине, которую он теперь не мог вспомнить. У каждого из них имелись собственные планы. Он не встречал ее до тех пор, пока они не столкнулись друг с другом в Проспере. Но, может быть, их встреча была вполне закономерной, поскольку они искали одного: тихого, спокойного городка.
— Если ты передумаешь насчет денег, — предупредила она, — сразу скажи.
— Хорошо.
Он почувствовал прилив желания. Ему никогда не надоедало заниматься любовью с Тилли. Они так хорошо знали друг друга и так часто занимались этим. Он просто протянул руку, чтобы поласкать ее грудь именно так, как нравилось ей. Она глубоко вздохнула, ее глаза потемнели.
— Что ж, — сказала она. — Я вижу, что твой дух пробудился.
— Это не дух, но он несомненно пробудился.
— Дорогой, — промурлыкала она. — Он никогда не умирал.
Они неторопливо разделись, часто останавливаясь для поцелуев и долгих ласк. Потом они долго лежали вместе, опустошенные. Кайл подумал, что хотя он и мог потерять ранчо, но у него по-прежнему оставалась Тилли. Она всегда была здесь, когда он нуждался в ней. И он пообещал себе быть ей таким же хорошим другом, каким была и она ему.
Глава 14
В первой половине дня Кайл был уже пьян. Он редко позволял себе такое, потому что люди, которые слишком часто пили, — слишком много болтали, а он хотел, чтобы его прошлое оставалось именно в прошлом. Но иногда бывали ситуации, когда требовалось выпить. И гибель ранчо, а с ним и всех его надежд, являлась одной из них.
Кругом простиралась высохшая земля. И если бы ему захотелось увидеть воду, то для этого следовало отправиться к Ручью Ангелов. Может быть, предложив Ди Сван вдвое больше, чем раньше, на этот раз он бы добился ее согласия продать землю? Денег у него не было, но она не могла знать об этом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

загрузка...