ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Старые любимые романы заставляли ее вспоми­нать прошлое и плакать, а новые казались пустыми и бессмыс­ленными.
– Это замечательно, что ты снова гуляешь, – сказала Сал­ли. – Бедро не беспокоит?
– Нисколько, – солгала Вирджиния. – Тут есть очень краси-вые маршруты. Деревня просто прелесть. Вам следовало бы по­гостить здесь. Летом, – на всякий случай быстро добавила она.
– Мы можем приехать… – начала невестка.
– Салли, дорогая, на этот раз мне хочется побыть одной, – решительно прервала ее Вирджиния. – Честное слово. И, пожа-луйста, передай то же самое Доминику. Ты же знаешь, сказать ему это сама я не могу.
– Знаю. Но он просто хочет помочь, – тихо ответила Сал­ли. – Как и все мы.
Вирджиния пожала плечами:
– Помочь себе могу только я сама.
5
На первый взгляд казалось, что Николь Тернер занята рабо­той. Ее темная головка склонилась над письменным столом, а на подвижном лице не было озорной улыбки – значит, в данный момент Николь не обменивалась шутками со своей ближайшей соседкой, такой же беспечной Шарон Уилсон. Тем не менее инс­пектор отдела претензий мисс Синклер, сидевшая на возвыше­нии, внимательно следила за ней. Эта девушка была сущим нака­занием. Николь Тернер умудрялась выглядеть серьезной даже тогда, когда замышляла очередную шалость, которая могла вы­звать переполох в самом востребованном отделе лондонской стра­ховой компании «Копперплейт Иншуренс». Как было в тот раз, когда она перевела стрелку на часах за спиной мисс Синклер. В результате служащие ушли на ленч на полчаса раньше. Естест­венно, во время перерыва Николь перевела стрелку обратно, и в результате ленч составил полтора часа вместо часа. После этого мисс Синклер решила не спускать с нее глаз.
На столе Шарон Уилсон зазвонил телефон, и девушка сняла трубку.
– Добрый день. Отдел претензий, – проворковала она.
– Эта старая сука все еще следит за мной, как коршун? – про­звучал в трубке голос Николь. Она находилась в метре от подру­ги, но знала, что беседы между сотрудниками отдела действуют на мисс Синклер, как красная тряпка на быка.
Шарон подняла взгляд:
– Да. Она смотрит прямо на тебя.
– Ладно, черт с ней. Послушай, я только что получила сооб­щение по электронной почте от моего друга Баккарди Кинга. Один из его приятелей женится и сегодня вечером устраивает в «Красном попугае» мальчишник. Если хочешь, можем пойти вместе.
– Пойти на мальчишник? – не веря своим ушам, переспроси­ла Шарон.
Николь позволила себе улыбнуться.
– Баккарди приглашает всех своих подружек. Обычай прово­дить мальчишник исключительно в мужской компании безна­дежно устарел.
– О'кей, – весело сказала Шарон, обожавшая Николь без па­мяти. За три года совместной работы ее жизнь стала гораздо весе­лей.
Николь положила трубку и вернулась к своей электронной почте.
«Привет, Би Кинг!
С удовольствием схожу с тобой в «Красный попугай» Как на­счет небольшого маскарада? Я не переодевалась с самого Хеллоуина Помнишь, я тогда пришла в ночной клуб в костюме мумии, для ко­торого использовала туалетную бумагу? Но почему-то вышибалы из клуба не увидели в этом ничего смешного и обвинили меня в краже рулона бумаги. У людей совершенно нет чувства юмора! Встретим­ся в восемь.
Николь».
Четверг был идеальным днем для выхода в свет. По четвергам к Николь приезжала бабушка, так что можно было не беспокоить­ся о том, кто станет присматривать за пятилетней сестренкой.
Ровно в шесть часов Николь встала, вынула из-под стола джин­совый рюкзачок и пошла в туалет, громко топая ботинками вы­сотой до колена и не обращая внимания на гневные взгляды мисс Синклер.
Шарон следила за подругой с завистью. Николь было наплевать на мнение окружающих. Она ничуть не смущалась, когда шла за покупками и обнаруживала, что ей не хватает денег рас­платиться. Однажды они бежали к автобусу, и Николь упала в лу­жу на глазах у тридцати человек. Шарон умерла бы со стыда а Николь только юмористически застонала, потому что весь перед ее джинсов в обтяжку был мокрым.
– Люди подумают, что я описалась, хотя мы еще и не начинали пить!
В пять минут седьмого Шарон сделала вид, что заработалась и не заметила времени, быстро прибрала стол и поспешила в туалет. Николь была там. Она уже успела тайком выкурить сигарету и достала свой скудный набор косметики.
Сравнив их отражения в зеркале, Шарон, завидовавшая подру­ге, только уныло вздохнула. Николь была настоящей красавицей. Ее кожа цвета кофе с молоком сияла даже тогда, когда у Николь был язык на плече. Половину ее треугольного личика занимали огромные янтарные глаза, раскосые, как у тигра. Единственной косметикой, которой она пользовалась, была яркая помада, по­тому что губы достались ей в наследство не от отца-индуса, а от матери и были узковаты.
Зато волосы Николь по праву могла считать своей гордостью – ее спину окутывало сверкающее темное облако. Фигура тоже не подкачала. Высокая, стройная как тростинка, ноги от ушей… Черная мини-юбка из полихлорвинила, в которую Николь уже успела облачиться, только подчеркивала это.
Но Николь была лучшей подругой на свете, и завидовать ей не имело смысла.
– Ну что, споем вечером? – спросила Николь, стаскивая с се­бя белый свитер, который она носила на работе, и натягивая ро­зовую майку, перед которой был расшит мерцающими звездами.
– Ты же знаешь, что я не умею петь! Неужели ты хочешь, чтобы я срамилась на глазах у всех?
– Ну пожалуйста, спой со мной! – взмолилась Николь.
Она с раннего детства обожала петь и даже сама писала песни, но только для собственного удовольствия. Обычно она пела в каких-нибудь забегаловках под караоке и очень любила, когда друзья весело махали ей пивными бутылками и подбадривали криками. Но кто-то непременно должен был подняться с ней на помост. Иначе она чувствовала себя глупо.
– Ну что, готова? – спросила Николь.
– Еще минутку. – Шарон сражалась с тушью, пытаясь выгля­деть как Синди Кроуфорд.
– Ладно. Тогда я позвоню маме.
Николь быстро набрала номер на мобильнике, и мать взяла трубку после первого гудка.
– Алло, мам, сегодня я приду попозже, о'кей? Я знаю, ты со­биралась играть в бинго, но должна была прийти бабушка…
– Надеюсь. Она не звонила.
Наступила пауза. Впрочем, Николь к ним привыкла.
– Я позвоню ей и уточню, – предложила она. – Нельзя ос­тавлять Памми одну, а с собой ты ее тоже не можешь потащить.
– О'кей… Ох, звонят в дверь! Я открою.
Николь услышала стук трубки и голос бабушки. Хотя та про­жила в Лондоне сорок лет, но говорила с сильным акцентом, представлявшим собой смесь кокни и ирландского. Прошло не­сколько минут, прежде чем мать снова взяла трубку:
– Бабушка здесь, поэтому я ухожу. До вечера.
В трубке раздались короткие гудки, и Николь убрала телефон в рюкзак.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128