ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Господи Боже мой…
Еще один выстрел. Щелчок — патроны закончились. Дункан отшвырнул пистолет и поднял над головой палку.
— Давай, иди сюда, — проревел он, чувствуя волну адреналина. — Давай же!
Демон еще приблизился, и их пути — пути прошлого и будущего — пересеклись. Лес, снег, море — все исчезло, они оказались в багровой пустоте, один на один. То был момент вне места, вне времени. На лбу Дункана выступил пот — ему стало одновременно жарко и холодно. Несколько секунд он не мог даже шевельнуться, только смотрел на огромную фигуру, заполнившую все поле зрения, медленно и неуклонно приближавшуюся. Тварь была пародией на человека. Обрывки одежды и складки желтоватой кожи свисали с нее и двигались в такт шагам в безумном танце. Наконец Талискер сбросил с себя оцепенение, занес импровизированную дубинку над головой и…
— Давай!
Он ударил.
Палка попала демону по шее, раздался отвратительный звук. Тварь отлетела в сторону, и Талискер уже было решил, что она упадет. Пользуясь преимуществом, он попытался нанести еще один удар, однако демон оказался удивительно быстр — восстановил равновесие, протянул руку, вырвал палку у противника и отшвырнул ее в сторону. Потом отвратительная желтоватая лапа обхватила человека за шею, пальцы легко сомкнулись, и Талискера подняли в воздух. Он лягался и вырывался, слыша собственные хрипы и свистящее дыхание демона.
В глазах потемнело. Дункан начал терять сознание, но продолжал изо всех сил лягаться и вырываться, и, когда он уже почти отключился, мучитель разжал лапу. Времени отскочить не было — демон схватил его за волосы. Талискер завопил, тщетно пытаясь дотянуться хоть до чего-нибудь. Ему начинало казаться, что тварь просто разорвет его на две части, поэтому он никак не ожидал удара по голове. По лицу и шее полилась кровь, и Талискер закашлялся, когда она попала в рот.
— Дункан! Сделай что-нибудь! — завопил Малки.
Снова удар. И еще один, на сей раз по ребрам. Затрещали ломающиеся кости. На мгновение тварь отпустила его волосы, однако Талискер уже почти не чувствовал ног, хотя они все еще были целы. Глаза залил пот и кровь. Он начал валиться на землю, но тварь не дала ему упасть, схватила за талию и шею. Да, на сей раз его точно разорвут на части.
Демон поднял его в воздух. Господи Боже, сейчас он умрет. Жалкие попытки вырваться, отвратительный хруст, собственный крик, дикая боль, боль, боль… и ничего. Темнота.
— Ты сделал это, Малки, — разнесся в пустоте его голос, — о чем я тебя просил?
— Прости, Дункан. Я не смог.
— Дункан? Дункан?
Он открыл глаза и почувствовал, что кто-то держит его за руку. Сил повернуть голову не было, но он все равно понял — рядом Уна.
Над ним склонился Малки.
— Я не мог смотреть, как тебя убивают. Просто не мог…
— Ладно, Малки, я не сержусь. — Он попытался улыбнуться. Губы потрескались и ужасно болели. — Я правда был там?
В ответ Малки взял руку Талискера и поднес к его горлу, к вещице, принесенной из другого мира. Дункан ощупал круглый медальончик со святым Христофором.
Хотелось спать. Из последних сил он повернулся и посмотрел на Уну — та явно долго плакала, и лицо слегка опухло. Девушка ничего не сказала, просто улыбнулась, и по ее щеке скатилась слезинка.
Засыпая, Талискер удовлетворенно улыбнулся. К улыбке примешивалось то, чего Уна никак не могла понять, но Малки догадался. Немного злорадства.
— А Чаплин здесь? Я хочу его видеть…
Талискер проснулся на утро, должно быть, второе по счету после битвы в Руаннох Вере, хотя кто знает, сколько его не было в Сутре? Непременно надо уточнить у Малки — он один знал все, не считая Чаплина, конечно. При мысли о полицейском в нем снова вспыхнула ярость, но сейчас злиться не хотелось.
Пока Талискер даже наслаждался своей слабостью. Да, сил у него было не больше, чем у дряхлого старика, зато его окружали уют и тепло. Болезнь напоминала ему школьные годы: когда он не ходил на занятия, мать приносила сладкий чай и позволяла читать комиксы в постели. Дункан закрыл глаза и задумался, принесут ли ему еды. В комнату вместе с ветерком принесло осенний аромат — запах костров.
Он открыл глаза. Что-то его встревожило.
— Талискер?
Прислонившись к двери, стоял Чаплин.
— Значит, ты тоже вернулся? — прошипел Талискер. Полицейский неловко переступил с ноги на ногу, и Дункан решил, что тот хочет извиниться. — Только не проси прощения, не хочу ничего слышать.
— Прощения? — искренне удивился Чаплин. — Ты что, по дороге сюда мозги растерял? Я вернулся не по доброй воле. Но, как я и говорил, это ничего не меняет. Всего пара часов в том мире, и ты уже совершил убийство. Сотни кораннидов не хватило? Или они чересчур сопротивлялись, чтобы это доставляло тебе удовольствие? Мы оба знаем, что ты упиваешься чужим страданием — наш великий и могучий герой.
Талискер пришел в ярость.
— Ты же отрицал реальность существования этого мира! — завопил он.
Чаплин злобно бросил:
— Хорошо, Талискер, скажу только один раз: да, здесь все на самом деле. Ну и что?
— Ты знаешь, что я был здесь. Знаешь, что я не мог…
— Ты убийца, — тихо проговорил Чаплин. — Я арестую тебя, как только мы окажемся в Эдинбурге. А здесь… просто будь осторожнее.
— Угрожаешь? — Талискер выбрался из постели, забыв о собственной слабости, и стоял, пошатываясь, в старой ночной сорочке, которую кто-то надел на него. — Давай же! Давай, Чаплин, только ты и я.
Талискер слишком поздно понял, что ноги не удержат его. Он рухнул на колени, пытаясь уцепиться за кровать, и застонал от боли — рана на боку снова открылась.
— Ты ничтожество, — бросил Чаплин, развернулся и ушел.
— Держись от меня подальше! — заорал Дункан, теряя рассудок от ярости. — Проклятый ублюдок! Держись от меня подальше, или я тебя убью! Слышишь? Убью!
Он с трудом поднялся и сел на краешек кровати. Значит, Чаплин стоит на своем, как будто ничего не изменилось. Но ведь все не так. Талискер понял, что безумно хотел услышать, как Алессандро, его самый старый друг и враг, просит прощения. Он нуждался в этих словах…
Снова устроившись на постели, Дункан понял две вещи: во-первых, на кострах, наверное, сжигают тела погибших в битве, чтобы не началась эпидемия, а во-вторых, ему нужно было рассказать что-то про Финна, только он забыл, что именно. Ну и ладно.
Леди Улла приходила в себя. Она поняла это по острой боли, охватившей тело. Сперва вспыхнула мысль о Дом, но безутешная мать встретилась с убитой дочерью в пустоте и попрощалась с ней. Вспомнилось и еще кое-что — ощущение, как ее подняли и несут на руках. Еще с ней говорил голос, мягкий, нежный и добрый. Она не чувствовала такой заботы со смерти Каллума. Улла позволила воспоминаниям охватить себя и, уже проваливаясь в сон, вновь ощутила горько-сладкий запах тела незнакомца.
Когда она проснулась, комнату пронизывали солнечные лучи, в которых танцевали пылинки. Из-за деревянных балок под потолком доносились крики горлиц.
— Леди Улла? Наконец-то!
Рядом с постелью сидел Мориас, сеаннах, опираясь на дубовый посох.
— Мы уже боялись самого худшего, госпожа. Как вы себя чувствуете?
Она вспомнила ужас и боль, из-за которых попала в эту золотую комнату, и поглубже зарылась в одеяла.
— Хорошо, насколько это возможно, сеаннах. — В горле пересохло, и сказитель протянул ей чашку с водой. Сделав пару глотков, Улла спросила: — А отец знает, что я здесь?
Сеаннах старательно избегал ее взгляда.
— Пожалуйста, Мориас, скажи мне, — взмолилась она. — Неужели я и вправду убила мою Киру?
— Да, — вздохнул Мориас. — Хотя припомните мои слова, когда ею завладел Корвус: на самом деле ее уже не было в этом мире.
— А отец? Он сможет простить? Он ударил меня, когда не знал правды.
Мориас помолчал и снова вздохнул.
— Госпожа, он думает, что вы мертвы. Прошло три недели, а он даже не спросил, где вас похоронили.
— Три недели! — Улла пришла в ужас. — Скажи мне еще кое-что, Мориас… Когда отец почти убил меня, кто вынес меня оттуда? Кто принес в замок?
— Мой ученик, новый сеаннах, Алессандро Чаплин.
— Алессандро… — Молодая женщина улыбнулась. — Пусть зайдет ко мне, я хочу его поблагодарить.
— Увы, госпожа. Он уехал вместе с Макпьялутой три дня назад.
ГЛАВА 14

В тишине зимнего леса слышался только стук копыт, приглушенный снегом. Все вокруг было настолько ослепительно белым, что Талискер старался не смотреть дальше рыжего крупа коня Малки. Он не мерз в новом теплом шотландском плаще, подаренном Уной, однако все равно чувствовал себя не в своей тарелке — раньше ему не приходилось ездить верхом.
Накануне Дункан смущенно признался в этом своей подруге, и она согласилась дать ему пару уроков. Они встали до рассвета и отправились в конюшни. Смирный рыжий мерин, выбранный девушкой, послушно ездил кругами по замковому двору, но Талискер все равно решил, что ему не нравятся лошади, хоть он и ценит их значение в культуре и быте феинов.
В ночь перед отъездом они вышли из северных ворот и сели у края воды. Дункан с удивлением понял, что может легко открыть ей свою душу. Уна внимательно выслушала рассказ о Шуле.
— В нашем мире, — пояснил он, — почти все люди верят только в одного Бога, а не целый их пантеон. Шула — очень религиозный человек.
— И, кажется, очень мудрый, — кивнула Уна. — Ты любил ее, Дункан?
Этот простой вопрос застал его врасплох.
— Ну, не думаю… точнее, не знаю. Она единственный человек, которому есть до меня дело, поэтому я к ней отношусь по особенному. Наверное, даже люблю в каком-то смысле.
— Дункан, я не ревную. Мы живем в разных мирах, так ведь?
Он поведал ей и о Корвусе, о встрече с ним в пустоте и что тот сказал об истинном убийце.
— Корвус хочет, чтобы ты навсегда исчез из Сутры, — значит сильно боится тебя, — заметила она.
— То же говорит и Малки, — согласился Талискер, — но это ничего не меняет. Из-за меня умирают женщины, а я бессилен.
— Ты отнесешь камень Мирранон, и она произнесет заклинание, подобного которому не слышали уже сотни лет. Она изгонит кораннидов, а ты убьешь Корвуса. Феины и сиды будут спасены от наступления черных времен. Ты спасешь тысячи жизней. — Ее глаза радостно вспыхнули.
Жители Руаннох Вера почти все время говорили об этом, отстраивая разрушенный город, и относились к Талискеру, Малки и Чаплину с огромным почтением. Дункана это нервировало.
— Ты так думаешь? — Он позволил себе миг тщеславия, заглянув в ее прекрасное лицо и увидев там безграничную веру. Потом ему стало не по себе. — Может, если бы здесь не было меня, феины и сиды придумали бы другой способ выйти из ситуации. Я принес камень — Бразнаир, — значит, остальное способен сделать кто-нибудь еще. А в Эдинбурге никто не сможет помочь этим девушкам, кроме меня. Каждую ночь демон совершает убийство.
— Он и тебя чуть не убил!
— Да, справиться с ним нелегко. Но я должен вернуться и попробовать еще раз. У меня нет выбора — демона нужно прикончить.
— Тогда ты сможешь остаться в Сутре навсегда, так ведь, Дункан? — Уна сжала его руку.
— Хорошо бы.
На следующий день, когда им с Малколмом пришло время отправиться в путь, к его ужасу — и немалому веселью Уны — тан Фергус подарил герою серого жеребца. Такой огромной лошади Талискер еще не видел.
Чаплин тоже уходил — вместе с принцем Макпьялутой отправлялся пешком через лес, Ор Коилле. Оказывается, дольмены возле озера Свет Небес были волшебными. И Талискер, и Чаплин получили указания от тана и Мориаса, однако обсуждать их друг с другом не стали — они и словом не перемолвились со времени последней стычки.
Когда Талискер и Малки уже поднялись в седла, готовясь тронуться в путь, к ним подошел Макпьялута.
— Да пребудет с вами удача в пути. — Он сдержанно поклонился и протянул руку. Талискер пожал ее.
— И с вами. Я передам добрые пожелания сидов Мирранон, когда встречусь с ней. — Дункан неожиданно вспомнил, что она изгнанница. — Я хотел сказать…
Но принц кивнул в знак согласия.
— Нам нужны союзники.
Дункан бросил взгляд на Чаплина, который рылся в своем вещевом мешке, старательно игнорируя существование Талискера.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50

загрузка...