ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Оба тоскливо глядели в даль.— Они придут, — тихо проговорил Малки, но уверенности ему явно не хватало. Трудно было представить, что могло задержать Чаплина больше, чем на три дня, кроме неожиданно напавшего отряда кораннидов.Дул резкий холодный ветер, и красные флаги, которые велела развесить Мирранон, чтобы привлечь внимание Чаплина к маленькому лагерю, отчаянно хлопали. «В это время года вспышка алого в глуши подобна огню в душе», — сказала она.Увы, кроме воя ветра, тишину нарушал только одинокий и печальный крик кроншнепа.Неожиданно птица закричала куда более тревожно.— Смотри, Дункан. — Малки указал на запад. Там летел огромный орел, легко паря в потоках воздуха. — Как ты думаешь, это Макпьялута? — Горец принялся возбужденно подпрыгивать на месте, отчаянно размахивая руками над головой. — Эгей! Эгей, Мак! Мы здесь!— Малки, — произнес Талискер. — Что ты делаешь?— Я просто…— Он орел.Малки смущенно переступил с ноги на ногу. Талискер не смог подавить улыбку — для мертвого в горце было очень много… жизни.Макпьялута сделал еще один круг над маленькой стоянкой и сел на дерево рядом с флагами. Они с Талискером холодно посмотрели друг на друга, и у Дункана появилось нехорошее ощущение; тот словно размышлял, не разорвать ли непрошеного пришельца из другого мира серебряными когтями, зловеще поблескивающими на солнце.— Он, случаем, не собирается… — начал Малки хриплым театральным шепотом.Талискер не обратил на друга внимания.— У меня его нет, принц. Мы отдали камень Мирранон. Бразнаир у нее.При упоминании сидского названия изумруда глаза птицы сверкнули, и Талискер затаил дыхание, ожидая нападения.— Смотри, идут! — Малки указал на запад. Вдалеке показалась маленькая группка медленно бредущих людей. Что-то в их облике встревожило Талискера.— Они ранены, Макпьялута? Так медленно… Орел не шевельнулся. Дункан прекрасно знал, что принц может общаться телепатически, однако на сей раз он молчал.— Раздуй костер, Малки, — быстро проговорил Талискер. — Мне это не нравится. Пойду выясню, что случилось.Горец бросил взгляд на Макпьялуту.— Не ловушка ли там? Если эта птичка решила переметнуться…Талискер уже сидел верхом на коне, подаренном Мирранон. Он обернулся на принца сидов, и наконец тот ответил ему:— Нет. Я не предатель. По крайней мере не предатель феинов. Дункан кивнул и послал коня в галоп.
Подъехав по грунтовой дороге, ведущей в город-крепость Сулис Мор, Талискер сразу понял, почему герои так медленно бредут по землям, принадлежавшим им двести лет назад. Они напоминали Малки — такие же ходячие трупы, призраки. Пыльная грязная одежда, запятнанная кровью давних ран, усиливала гнетущее впечатление. Увы, они не напоминали горца ни быстротой движений, ни бодростью мысли: бывшие герои двигались как в трансе, тупо глядя в никуда.— Это они? — недоверчиво спросил Талискер.Чаплин был мрачен. Он кивнул, потому что сил говорить у него не осталось. Полицейский поддерживал леди Уллу, которая буквально валилась с ног.— Леди Улла? Но как…— Не важно, Дункан. Ты можешь посадить ее на лошадь? А мы догоним… со временем.
— Значит, по Сутре бродят еще несколько призраков, — задумчиво произнес Малки.Они сидели вокруг костра и рассказывали друг другу о своих приключениях со времени возвращения в Сутру. Пока что ни Чаплин, ни Талискер не хотели обсуждать случившееся в Эдинбурге.Фер Криг были в таком состоянии с того момента, как Чаплин завершил «Ур Сиол» семь ночей назад. Герои ели, спали и двигались — но страшно медленно, будто находились в трансе. Говорили они редко, и то лишь короткие фразы или отдельные слова. Чаплин представил им Малки и Талискера, однако не получил ответа. Разве что взор самого высокого воина немного прояснился, когда Алессандро назвал имя Дункана.— Это Кентигерн, — сказал полицейский. — Кентигерн Мурдох.Их взгляды встретились. Талискеру почудилось, что он тонет, на него нахлынули чувства и знания героев. Он давно не сталкивался со своим старым врагом — ясновидением, отравлявшим жизнь в Эдинбурге, и вот оно снова взяло над ним власть. Тьма. Кровь и огонь. Кентигерн смотрел на землю и видел шрамы, оставленные на ней за все времена. Души, попавшие в плен к кораннидам, не способные обрести покой, привязанные к земле своей ужасной смертью, бродящие среди живых, исполненные ярости и злобы… Смерть не конец всему, не освобождение, а лишь начало страдания. Кентигерн видел их двести лет, и просыпаться было тяжко. Боль от ран мучила мертвую, истерзанную плоть. Сознание Талискера уловило отчаянный крик. Он отпрыгнул как ужаленный.— Господи, Чаплин, что ты наделал? Им больно…Алессандро неожиданно побледнел.— Да.— Что…— Ты испытал такое на себе.Талискер понял, что его давний друг-враг наконец узнал правду, и она жжет его, как змеиный яд. Дункан не почувствовал ни радости, ни злорадства — только пустоту, как и прежде. Торжество справедливости? А толку?— Значит, ты все время говорил правду. Боже мой, — прошептал Алессандро. — Пятнадцать лет…В разговор вмешался Макпьялута:— Что ты видел, Талискер? Что с ними не так?Дункан объяснил.— Значит, ни один человек, убитый кораннидами, не может обрести покой? — спросила Улла. — Моя Дом…— Ты ведь видела ее там, верно? — Чаплин взял ее за руку.— Да, Сандро. Я шла с ней, покуда могла. Но меня так душила печаль, что я не удивилась, почему же она там одна и где другие души.— Значит, из них исчезает то, что помогает добраться до дома или рая — смотря куда им надо.— Наверное, — согласился принц. — На такое способен только бог.— Проклятый Корвус, — сплюнул Малки. — Конечно, это его рук дело.Наступила тишина. Собравшиеся у костра скорбели о душах тех, кто никак не мог умереть.
Светало. Талискеру выпало дежурить последним, и он был на грани отчаяния. Заснуть не удавалось — стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором представали тени мертвых, крича от боли и ярости. Когда он открывал глаза, то видел очертания героев древности, лежащих рядком, как трупы. И эти люди воплощают в себе последнюю надежду феинов?.. Их появление в Сулис Море принесет лишь отчаяние. Что можно испытать, увидев таких спасителей? Только желание сдаться. План Мориаса потерпел поражение. Белая Орлица права: только боги — немногие оставшиеся — способны им помочь.Талискер смотрел на свою звезду, изо всех сил борясь с подступающей тоской. Все согласились, что нельзя открывать правду о судьбе погибших от рук кораннидов, и чувствовали себя лжецами. Сегодня они с Малки отправлялись на поиски богини Рианнон, но на успех рассчитывать не приходилось. Опыт подсказывал, что у людей есть собственные дела, а чем от них отличаются боги? Если они живут вечно, что им за дело до того, что Корвус поиграет с феинами, как с оловянными солдатиками?— Талискер? Не возражаешь, если я посижу рядом? — К нему подошел Чаплин. — Ожив, они не очень отличаются от камней. Тогда по крайней мере на них можно было опереться. Слушай, я…— Забудь, — оборвал его Талискер. Ему не хотелось слышать извинений.— Это важно, Тал… Дункан.— Нет. Ты говоришь это не для меня, а для себя. Извинения — что-то вроде исповеди.— Ошибаешься.— Ты думал, что поступаешь правильно, Сандро. Я понимаю. Понимаю даже, почему ты мог ненавидеть меня из-за смерти Дианы. — Талискер тяжело вздохнул. — Это мой крест — быть единственным разумным человеком в мире, сошедшем с ума.— В двух мирах, — поправил его Чаплин.Они сидели в молчании, ожидая рассвет. Бледные лучи пали на землю, обещая подарить тепло, которого никогда не бывает зимой.— Я хочу отправиться с тобой и Малки на поиски Рианнон, — неожиданно проговорил Чаплин. — Может быть, я пригожусь. Я уже видел Кернунноса. Кажется, сеаннахи владеют силой. И мне хотелось бы помочь.— А как же наши герои?— Их отведут в город Улла и Макпьялута. Если Рианнон окажется в силах излечить их, мы встретимся там — а учитывая, с какой скоростью они движутся, мы еще успеем попасть туда первыми.— Можно ли верить Маку? — спросил Талискер.— Думаю, да, хотя уверен не на все сто. Уллу он не обидит — слишком уважает ее. Но меня принц действительно не любит.— Безупречный вкус, — ехидно заметил Талискер и, к своему удивлению, увидел разочарование на лице Чаплина. — Прости, я всего лишь шучу. Сила привычки.Он протянул руку, и они обменялись крепким воинским рукопожатием.
Прощание с Уллой оказалось куда тяжелее, чем ожидал Чаплин. Они ненадолго остались вдвоем, пока Талискер говорил с Макпьялутой, пытаясь убедиться в том, что тот будет заботиться о дочери тана.Она стояла возле одного из красных флагов, повернувшись к Алессандро здоровой стороной лица. Чаплин нежно взял девушку за руки и развернул к себе.— Мы друзья, Улла. Это означает, что я хочу видеть тебя целиком, понимаешь? — Он коснулся щеки, покрытой шрамами. — Тебя не пугает путь с целой толпой полумертвых героев и Макпьялутой?Она гордо подняла голову с тем самым выражением ранимости и силы одновременно, которое порой придавало ей воистину королевский вид.— Не забывай, кто я, Сандро. Те стихи, что ты произнес в кругу камней, — моя родословная.— А я твой друг и позволь мне беспокоиться, если так мне надо.Она улыбнулась впервые за несколько дней, что порадовало его больше любых слов.— Хорошо. Я даю мое позволение. Беспокойся, но не чаще, чем раз в день.Алессандро поцеловал ее руку, и девушка слегка вздрогнула. Тогда он привлек ее к себе.— Встретимся в Сулис Море. Я обещаю.
На вершине холма Талискер остановил коня, глядя в бескрайнее бушующее море. В голубой дали виднелся остров, дом богини Рианнон.Дункан спешился; морской ветер играл его плащом, оставлял на губах привкус соли. В завываниях ветра слышались голоса, но слов было не разобрать. Быть может, сиды предупреждают об опасности замысла… Впрочем, Макпьялута сказал, что его народ не живет так далеко на западе.Талискер терпеливо дождался Малки и Чаплина. Негромко переговариваясь, они вместе поднялись на черную скалу. В этот миг огромная волна ударилась о камни внизу, обдав всадников солеными брызгами.Несколько мгновений, окруженный стихией, Талискер чувствовал себя частью этой земли. Впервые он был своим в Сутре, не пришельцем из другого мира. Волосы и борода здесь отросли, а влажные ветры завили их бурными кудрями. Плащ облепила грязь, к нему прицепились веточки вереска и хворост. Грубая льняная рубаха побурела от пота. Дункан опирался на длинное копье, усиливавшее впечатление от его высокого роста.— Кажется, сегодня мы дальше не пойдем.— Тогда можно разбить лагерь внизу холма, чтобы укрыться от ветра, — предложил Малки.Пока воздвигали укрытие, полил дождь, и земля намокла. Они молча сгрудились под кожаным навесом, мрачно глядя на мир, неожиданно ставший серым. Коней привязали в ближайших кустах рябины и бузины. Тоненькие ветки не защищали от дождя, но по крайней мере немного усмиряли самые свирепые порывы морского ветра.Когда стемнело, Малки разжег костер. Дрова отсырели и сильно дымили; маленький огонек грел не столько тела, сколько души.Чаплин долго смотрел на пламя, позволив мозгу расслабиться, и наконец заговорил:— Давным-давно, до того, как королевство заселили люди и сиды, а Король-Ворон стал править силой и темной магией, здесь жили боги. Они бродили по земле, и она все еще помнит их поступь…Прекраснейшей из них была Рианнон, дочь Сулиса. Прелестная, но своенравная, она не подпускала к себе ни одного мужчину, отвергла многих и любила скакать по вересковым пустошам на белой кобыле, смеясь над слабостью богов. Золотые волосы летели по ветру, и на ней не было одежды, чтобы лучше чувствовать пенные брызги моря и капли дождя.А потом Рианнон полюбила простого смертного… Звали его Рин мак Треммор, и в сердце он был поэтом. Сначала она дразнила его, как и остальных, но однажды этот человек вышел на берег моря и запел. Рианнон никогда не слышала такого голоса. Он же дождался, пока она подойдет, и привязал ее к себе силой слова. На самом деле Рин мог и не делать этого — богиня сама отдала ему свое сердце. Время шло, они часто встречались на берегу. Он ей пел, и оба радовались жизни.Однажды отец заявил Рианнон, что ее своеволию приходит конец — она выйдет замуж за одного из младших богов, Мидара, которого ныне зовут богом воров.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49

загрузка...