ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Единственная необычная черта — в случае Чаплина речь шла только об одном деле, деле Дункана Талискера. Оно тянулось долгие месяцы, и он ни о чем, кроме него, не мыслил. Она сказала, что так больше не может. В то роковое утро Чаплин отправился на судебное заседание, где суд признал Талискера виновным, все еще слыша крики жены. Он сказал себе, что она просто эмоциональная женщина, поживет пару дней где-нибудь и остынет… Ее машина столкнулась с бензовозом. Хоронить было нечего.
Напротив кровати Чаплина висело зеркало, отражавшее залитую, вечерним солнцем комнату. Пестрые покрывала, ковры, одеяла… похоже, хозяин любил все яркое. На кровати лежал высокий, хорошо сложенный, загорелый мужчина с необъяснимым синяком на ребрах. Он плакал.
Чаплин проснулся совершенно спокойным; такими порой бывают люди на грани безумия. Весь вечер накануне он проплакал, вспоминая Диану. Это случилось в первый раз со времени ее смерти, он не проливал слез даже на похоронах, держался со спокойным достоинством. Сегодня утром Чаплин даже не спрашивал себя, почему она пришла к нему с безмолвными обвинениями. Ответ известен: Талискер. История начала повторяться — человек, из-за которого Диана навсегда потеряна, снова в его руках. Алессандро даже не пришло в голову, что она хотела, чтобы он забыл об этом деле навсегда. Он проснулся с убеждением, что может отомстить за смерть Дианы — впервые за пятнадцать лет. Никто не будет плакать по Дункану Талискеру, тем более очень похоже, что он все же виновен.
Чаплин остановил машину под окнами квартиры Талискера. Во внутреннем кармане пиджака лежал пистолет, хотя он еще не решил, что именно собирается сделать. Тем более здесь, на оживленной улице субботним утром.
На Лейт-Уок не было огромных супермаркетов, только обычные магазинчики — зеленная, рыбная, мясная лавки, но люди привыкли покупать все в них. Жители этого района вообще отличались верностью традициям и упрямством — кто же еще ходит в те же магазины, в которых покупали еду их бабушки? В девять утра улица была полна народа, несмотря на моросящий дождь.
Сталь пистолета приятно холодила огромный синяк на груди. На автобусной остановке золотоволосая девчушка разговаривала со взрослыми к их вящей радости, потом она повернулась, встретилась взглядом с Чаплином и неуверенно замолчала. Тот коротко улыбнулся ей и отвернулся.
— Какого черта он там делает? Почему бы ему не зайти и не арестовать меня? Что происходит? — яростно спросил Талискер, выглядывая на улицу из-за пыльной шторы.
— Слушай, если я призрак, это еще не значит, что у меня есть ответы на все вопросы. На твоем месте я бы спросил его.
— Пожалуй. — Талискер задумался. — Наверное, это можно назвать вторжением в личную жизнь со стороны полиции. Но, обрати внимание, мне нечего скрывать. Если они хотят тратить время и силы впустую — ради Бога. Я собираюсь встретиться с Шулой и Эффи. Пойдешь со мной?
— Да. Не могу оставить тебя одного. У меня приказ.
— Приказ? Кто тебе может приказывать, Малки?
— Понимаешь… — Малки явно пытался выкрутиться. — Это долгая история, и я не…
— Дай-ка угадаю. Не имеешь права мне рассказывать?
— Да. То есть нет. А мы пройдемся по Хай-стрит?
— Только после встречи с Шулой. А зачем?
— Может быть, я расскажу тебе о своей жизни. Или смерти.
Довольно скоро открылась дверь, и из нее вышел Талискер. Чаплин смотрел, как он подошел к остановке автобуса, проверяя, не забыл ли деньги и ключи. Нахмурившись, Дункан отправился к газетному киоску. Чаплин решил, что он вернется на остановку, и продолжил ждать. И тут со зрением инспектора что-то случилось.
Наверное, игра света и тени. Чаплин увидел, что за Талискером кто-то следует. Горец при мече, в килте и всем остальном. Невысокий, со спутанными соломенными волосами, он шел большими шагами, явно вместе с Дунканом. А потом исчез.
Чаплин моргнул. В голове царил полный хаос. Он потер лицо руками, посидел с закрытыми глазами, стараясь возвратиться к ясному и холодному спокойствию.
По крыше машины постучали. Чаплин неохотно открыл глаза. Ему широко улыбнулся Талискер.
— Доброе утро, инспектор. Что привело вас на Лейт-Уок в такой чудесный день?
— Иди к черту, Талискер, — ответил он с улыбкой. Дункан ухмыльнулся — еще одно очко в его пользу.
— Могу сообщить вам, что отправляюсь на Принсес-стрит в «Макдоналдс». Потом на Хай-стрит — пройтись по магазинам. Можете отдохнуть. На вашем месте я бы поспал. Выглядите вы просто ужасно. Желаю приятно провести день. — Талискер повернулся и отправился на остановку.
— Кто твой друг? — спросил Чаплин, не успев подумать, что говорит.
Талискер либо не слышал вопрос, либо решил не отвечать на него.
Чаплин вернулся в участок. И сразу заметил, что многих коллег нет на рабочих местах. Их позвали на брифинг, причем недавно — в комнате витал табачный дым, а на столе Стерлинга стоял недопитый кофе. Зато не было толстых папок с делом Талискера. Значит, брифинг по поводу него.
Чаплин сел за свой стол и принялся смотреть, как из чашки Стирлинга поднимается пар. Алессандро не знал, как остановить то, что с ним происходит. Кажется, он терял власть над собой. Но до вчерашнего дня Чаплин и не подозревал, как непрочна его связь с реальностью.
На лбу выступил пот, в голове звучали самые разные голоса.
— Желаю приятно провести день.
— Ее звали Джудит…
Он все еще был вооружен. Пистолет набрался тепла от тела и больше не холодил.
— …столкнулась с бензовозом… несчастный случай… я просто не могу… не могу… так… больше…
Чаплин встал и прошел к залу совещаний. Изнутри доносился монотонный голос Стирлинга. Инспектор осторожно заглянул в зал.
Я люблю тебя, Диана…
На доску в дальнем конце комнаты прикрепили фотографии. Семь девушек. Шестерым было бы сейчас за тридцать, но родители последней все еще находились в шоковом состоянии. Офицеры помоложе сидели бледные и старались не смотреть на доску. Там было две фотографии Талискера — из тюрьмы и сделанная вчера. Он глядел прямо в глаза Чаплину. Над ним прикрепили снимок незнакомого мужчины, постарше. Это была единственная улыбка в комнате. Чаплин распахнул дверь и вошел.
Все замолчали; было известно, что брифинг решили провести, пока Чаплин сидит дома. В противоположном конце комнаты нервно переминался с ноги на ногу Стирлинг, другие полицейские, которые знали Алессандро долгие годы, внимательно изучали кончики собственных ботинок. Чаплин неловко полез во внутренний карман пиджака, и тот слегка распахнулся. Все увидели, как блеснул в искусственном свете пистолет, и им показалось, что Чаплин собирается его вытащить.
— Он вооружен, — прошептал кто-то. Наступила тишина. Чаплин был полицейским. Немыслимо, чтобы он начал стрелять в своих коллег.
У него в голове все еще звучали голоса.
Алессандро направился к Стирлингу.
Давай уйдем ненадолго… работа здесь окончена… уходи… прочь… Я ухожу…
Старший инспектор вытянул вперед руки — так пытаются держать на расстоянии большую собаку. Чаплин видел, как движутся губы Стирлинга, однако слышал только голоса в голове и звонок сигнализации — кто-то в панике нажал кнопку вызова охраны. Скоро придет помощь в лице вооруженных полицейских. Но недостаточно скоро. Чаплин вынул руку из кармана.
— Остановись! — проревел Стирлинг. Алессандро сжимал в руке помятый кусок бумаги.
— Жертва, — пробормотал он.
Прошел мимо застывшего в шоке Стирлинга и прикрепил к доске фотографию Дианы. Потом отцепил снимок незнакомого человека и недоуменно уставился на него, пытаясь понять, что он делает рядом с убийцей и жертвами.
Полицейские начали приходить в себя. Чаплин направился к двери.
— Подожди! — крикнул Стирлинг. — Алессандро!
Первый вооруженный охранник уже направил на дверь пистолет. Узнав Стирлинга, он немедленно опустил оружие, не сумев скрыть глубокого разочарования.
Чаплин вышел из-за спины начальника. Ему было нехорошо и хотелось пойти домой и лечь поспать, но сначала надо поговорить с Дунканом Талискером.
Стирлинг снова окликнул его:
— Подожди, Алессандро. Мы несколько продвинулись в деле. Похоже, твой Талискер… похоже, что он…
За Чаплином захлопнулась дверь, оборвав голос старшего инспектора на полуслове.
— …невиновен. У нас новый подозреваемый.
Стирлинг глубоко вздохнул и закурил. Мочевой пузырь был полон.
— Мама была права. Мне следовало стать бухгалтером.
Вечером Талискер пил в одном из пабов в Каугейте. Его удивляло, как заведение может одновременно быть модным и грязным. Раньше так выглядели самые дешевые кабаки, а теперь считалось, что здесь есть «атмосфера». Хотя место подошло бы разве что студентам и академикам. Люди сидели не за столами, а за пустыми бочками из-под виски, не зная, куда деть ноги. В камине горел настоящий огонь, и некоторые уже устроились перед ним на складных стульях. Талискер по привычке сел к стойке бара. Он признавал, хоть и неохотно, что ему тут нравится, и одной пинты хватило, чтобы как следует расслабиться. Слева находилось нечто вроде тоннеля с низкий потолком, выкрашенным в красный цвет; там стояли бочки и даже несколько нормальных столов. Очень по Фрейду, подумал он.
— Эй, Дункан, — раздался голос Малки.
Талискер незаметно кивнул, чтобы показать, что слышит.
— Расслабься. Можешь просто думать. Я слышу твои мысли.
— Правда?
— Ага. Это просто. Я хотел спросить, нет ли у тебя желания прогуляться по Хай-стрит.
— Ну, я вообще-то не собирался , — нахмурился Талискер. — Ты мне хочешь что-то показать? Кстати, ты знаешь что-нибудь про мой изумруд?
— Откуда? Я просто призрак, вот и все. Это еще не делает меня всемо… всемо… гучим.
— А как насчет Мирранон? Помнишь мой сон?
Малки смущенно переступил с ноги на ногу.
— Ну… Не оглядывайся.
— Что?
— Там вошел Чаплин. Кажется, он немного не в себе. Как будто бы только что подрался. Не спятил ли твой приятель?
— Где, он?
— Направился в красную комнату. И даже не заказал выпивку.
— Это мы исправим, — пробормотал Талискер вслух и улыбнулся бармену. — Пожалуйста, еще одну пинту «Гиннесса». У вас ведь есть солодовое виски?
— Да, и довольно большой выбор. — Бармен с гордостью указал на широкую полку.
— О, вот то, что мне нужно. Отправьте, пожалуйста, двойную порцию моему другу в красной комнате. Спасибо.
Талискер внимательно наблюдал, как официант отдал стакан Чаплину, который удивленно поднял голову. Талискер коротко улыбнулся и кивнул, как будто они были старыми друзьями. Он ждал, что Чаплин скажет какую-нибудь гадость, но тот просто ухватился за стакан с виски, как за спасательный круг.
— Да, он явно не в себе, — заметил Малки. — Мне его почти жаль.
— Не трать время, — подумал Талискер в ответ. — Он этого недостоин.
— Чаплин тебя ненавидит, — кивнул призрак. — Нам, духам, кое-что известно. Например, вокруг него большое черное пятно. Беднягу гнетет что-то ужасное из прошлого, и он винит в том тебя. Может, пока ты сидел, это его утешало, но теперь…
Талискер едва не засмеялся.
— Я мог тебе и сам это сказать. Он винит меня в смерти своей жены. Ты не знал?
— Господи Христе! Ты ее убил?
— Что? — спросил Талискер вслух, глубоко уязвленный.
— Простите, сэр? — Бармен удивленно посмотрел на него. Посетители часто разговаривали сами с собой, но не с такой горечью в голосе.
— Простите, случайно вырвалось.
— Как ты мог такое про меня подумать? Неужели надо и тебе доказывать свою невиновность? Я думал, ты на моей, стороне. Она погибла в автокатастрофе.
— В чем?
— И не спрашивай, — пожал плечами Талискер. — Просто не спрашивай.
Когда они добрались до Хай-стрит, уже стемнело. Талискер слегка разомлел в духоте паба, и холодный ночной воздух приятно холодил. Чаплин допился почти до потери памяти. Он выглядел таким несчастным, что Талискеру стало его жаль. Незадолго до ухода Дункан сходил в туалет, а вернувшись, обнаружил, что Чаплина нет.
— Ушел, — объяснил Малки. — Как полагаешь, с ним все в порядке?
— Какая разница? — с горечью подумал бывший заключенный.
— Ты жестокий человек, Дункан Талискер, — печально покачал головой Малки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50

загрузка...