ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Макпьялута поднял голову и посмотрел сквозь дыру в своде пещеры на звезды. Сегодня они сияли особенно ярко.
— Значит, вопрос в том, выигрываем ли мы, если феины погибнут?
Говорил Наббута, шаман клана медведей, — говорил не спеша, делая паузу, дабы достичь нужного эффекта. Все знали, что он великий оратор. Каждое его слово напоминало драгоценный камень, любовно отполированный.
Наббута окинул пещеру взглядом. Перед ним собрались представители всех племен сидов: медведи, орлы, рыси и — он тяжело вздохнул — волки.
— Я отвечаю — нет. Без Бразнаира феинам придет конец. Мы приговариваем их к смерти. Они не просто наши друзья, они жили и трудились бок о бок с нами, учились и учили с тех пор, как мы пришли в этот мир. В нашей гордыне мы почитаем себя выше их, ибо у феинов не развиты магия и искусства. Но мы не сеем, не пашем и не жнем, они кормят нас от чистого сердца, что нельзя забывать. Неужто мы вернемся в Лизмаир с пятном на совести? Неужто наша благодарность ничего не стоит?
— Сядь, старый надутый дурень. — Поднялся косматый серебряный волк, и его голос раздался в головах всех собравшихся. — Ты преувеличиваешь и прекрасно об этом знаешь.
Многие принялись возмущаться столь неучтивым поведением.
— Эскариус, — вознесся над шумом голос Макпьялуты. — Сейчас говорит Наббута.
— Да. — Шаман стукнул посохом по полу. — Ты должен дождаться своей очереди.
— Очень мало времени на такие пустые формальности, — фыркнул волк. — Пока мы занимаемся пустословием, Бразнаир движется на север.
— Откуда ты знаешь, Эскариус? — подозрительно спросил Макпьялута, и в зале воцарилась тишина.
Словно в ответ волк принял человеческое обличье. Как и у принца, в чертах лица крылось что-то общее со зверем, в которого он обращался, — крючковатый нос и темная кожа весьма странно смотрелись рядом с гривой серых, как сталь, волос. Он нервно улыбнулся и бросил осторожный взгляд на Макпьялуту.
— Мы свободный народ, бродим где вздумается.
Макпьялута промолчал. Эскариус подошел к Наббуте и, вырвав посох у него из рук, обернулся к собранию. Огонь бросил отсветы на, потрепанный плащ и перо в волосах. Он поднял посох и потряс им.
— Услышьте меня, племена сидов! Неужто только мой народ помнит о том, как мы покинули Лизмаир? Неужто только сердца волков рыдают, когда мы воем на Румари, луну? Феины отнюдь не беспомощны, они даже не знают, какую роль в победе над Корвусом должен сыграть Бразнаир.
— Мы тоже, Эскариус, — перебил его Макпьялута.
— Но мы уверены, что нам нужен Бразнаир, чтобы вернуться домой. Таково пророчество.
— А у феинов есть свое. Всем нам нужен Бразнаир.
К удивлению принца, правитель волков недобро улыбнулся в знак согласия.
— Наконец-то птица высказалась мудро. Должен ли я напомнить собранию, что один из твоего народа, Макпьялута, принес камень сюда и отдал его феинам?
— Остерегайся, Эскариус, а не то я подумаю, что ты хочешь задеть честь моего народа, — холодно проговорил Макпьялута. — Многие не пережили подобного.
— И не только мужчины, — бросил волк. — Не тебе говорить о чести.
Все затаили дыхание. Эскариус зашел слишком далеко, и Макпьялута должен был поставить его на место. Однако принц долго молчал, а когда заговорил, в голосе слышалась с трудом сдерживаемая ярость.
— Если ты имеешь в виду Мирранон, Белую Орлицу, то прекрасно знаешь, что она давным-давно изгнана из моего народа. Но перед этим собранием я скажу, что она вела себя очень достойно, и я предложу ей мир при первой возможности.
Наббута выступил вперед, радуясь, что принц взял себя в руки.
— Это к делу не относится, Эскариус. Что ты предлагаешь?
— Все очень просто. Мы берем то, что принадлежит нам по праву, — Бразнаир. И убиваем Талискера, если необходимо, чтобы получить его.
Многие члены собрания удивленно вздохнули, хотя ни один из волков не шевельнулся.
— Это всего лишь справедливо. Наши предки оказались здесь, когда заклятие связало Короля-Ворона. Иначе феины умерли бы двести лет назад, а мы остались бы в Лизмаире. Таким образом мы купили феинам жизнь нескольких поколений. Мы ничего им не должны.
По залу пробежал шепоток.
Макпьялута повысил голос, чувствуя, что теряет контроль над ситуацией.
— Но так уж произошло, Эскариус. Мы можем говорить только о том, что есть. Мы тоже не знаем, как должно сбыться пророчество, знаем лишь, что должны доставить Бразнаир сюда. А что потом? Что вы сделаете в утро того дня, когда убьете Талискера и феинов, а потом узнаете, что магии камня не хватит, чтобы вернуть нас домой?
— Довольно! — Волка охватила ярость. — Я предлагаю отобрать камень. Кто со мной?
Если он ждал радостного одобрения и леса рук, то просчитался. Откликнулись только волки, которые залаяли и завыли почти оглушительно. Эскариус поднял руки, призывая к тишине.
— Вижу, все ослепли. Но ведь вы соберетесь здесь в то утро, о котором говорит Макпьялута, чтобы посмотреть, как клан волков оставляет этот проклятый мир? Знайте: те, кто не со мной, те против меня. Если мы получим Бразнаир первыми, домой не вернется никто, кроме нас. Мы долго бродили одни в глуши; если и последнюю милю нам придется пройти в одиночестве, да будет так.
С этими словами Эскариус подобрал свои серые одежды и вышел из пещеры; волки последовали за ним. Он остановился только на мгновение и плюнул под ноги Макпьялуте.
В сумраке повисла неприятная тишина. Принц смотрел вслед ушедшим волкам, оставившим в грязи отпечатки лап, которые сияли в свете луны серебряной дорожкой. Его неожиданно замутило в предчувствии трагедии. Захотелось уйти из духоты, почувствовать прикосновение свежего ветра.
— Макпьялута? А ты что скажешь? — тихо спросил Наббута.
Принц оглядел существ, заполнивших зал, — медведей, рысей и орлов, чьи длинные тени падали на стены. Они смотрели на него со страхом.
Вперед вышла рысь и опустилась на землю возле огромных когтей Макпьялуты, способных с легкостью разорвать ее на части.
— Мы понимаем твою боль. Мое племя пойдет за тобой.
— И мое. — Из теней вышел черный медведь. — А что скажешь ты?
Макпьялута помолчал.
— Я тоже считаю, что сиды вправе получить Бразнаир… — Раздались сдавленные восклицания удивления. — Слушайте меня! Мы не обречем феинов на гибель, отняв у них камень. Быть может, день их нужды придет раньше, чем нашей. Давайте подождем. Пусть Бразнаир отправится в Сулис Мор.
— Макпьялута, я хочу поговорить с тобой, пока ты не ушел, — серьезно сказал Наббута, когда собрание начало расходиться. — Наедине!
Макпьялуту так поразил его резкий тон, что он поспешно распрощался с главами кланов.
— Что такое, Наббута? — Оставшись наедине с шаманом клана медведей, принц принял человеческий облик. Они сели у угасшего огня, но шаман не стал раздувать его. Ночь выдалась холодная, и принц понял, что тайный разговор долго не продлится.
— Ты ошибся, Макпьялута, сильно ошибся! Я не поправил тебя при всех, потому что счел, что так будет лучше. День нужды, о котором ты говорил, день нужды феинов и сидов — один, их не два. Только одни из нас получат Бразнаир.
— Откуда ты знаешь?
— Я говорил с мудрецом феинов… Древесной Тенью.
— Мориасом?
Наббута медленно кивнул и принялся рисовать на стене обугленной палкой, вынутой из костра. Выходило упрощенное изображение многогранного изумруда — Бразнаира.
— Камень — ключ к мирам. — Шаман изобразил расходящиеся линии. — В нем заключена сила открывать и закрывать порталы в иные места. Почти все, что мы знаем о нем, касается огромного вихря, перенесшего сюда сидов. — Он написал сбоку «Лизмаир». — Однако феинам он нужен, чтобы закрыть иные врата. — Наббута перечеркнул одну из линий и нарисовал птицу. — Не пустить в мир Корвуса.
— Он не в нашем мире?
— Нет. Те, другие места… Древесная Тень говорит, что из одного пришел Талискер, но тот путь уже закрыт. Другой неизвестен.
Макпьялута внимательно изучил рисунок.
— Почему Бразнаир могут использовать либо сиды, либо феины? Почему нам не подождать своей очереди?
— Потому что сила его на исходе, — вздохнул Наббута. — Может, это естественная смерть, может — как смерть солнца. Если сиды используют Бразнаир, сила камня иссякнет.
— А если это сделают феины… Что я натворил? Сиды послушались моего совета, а он неверен.
— Нет. Я промолчал именно поэтому. Не хочу, чтобы началась резня. Феины нам не враги. Но ты должен искать Бразнаир самостоятельно.
В пещеру влетел ледяной ветер, разметал золу и пыль. Сердце Макпьялуты томили недобрые предчувствия.
— И найти его, иначе надеждам сидов конец.
Вода начала пениться. Рианнон стояла недвижно, в ужасе наблюдая за происходящим. Морчел, который успел войти в источник только по колено, рвался на помощь другу, но Чаплин удержал его за руку. Алессандро, Малки и Дункан понимали, что несчастному не помочь. Тень уже поглотила Нийзо.
— Это кораннид! — заорал горец. — Дайте мне меч!
Увы, оружия не было — Чаплин и Малки оставили его в деревне кельпи. Талискер ринулся к своей одежде.
Нийзо упал в воду, дергая ногами. От боли и ужаса его лицо все более напоминало лошадиное — глаза выкатились, темная грива залепила голову.
— Помогите ему! — вопил Морчел. — Ради всех богов!
Рианнон очнулась.
— Нет! — закричал Талискер с другой стороны пруда. — Госпожа, вы должны убить его прямо сейчас. Должны!
— Но он…
Все случилось сразу, и все же, вспоминая об этом позже, Талискер отчетливо видел каждую деталь: черные щупальца, выходящие из спины кельпи, потрясенное лицо Рианнон, Чаплин и Малки, удерживающие Морчела, который кричит в темноту от горя и ужаса… С неистовым смехом Дункан бежал по воде, презрев опасность, занеся свой меч Клятва Талискера. Потом он изо всех сил опустил клинок на шею поверженного существа. Вода, освещенная серебряной луной, покраснела, и только через несколько секунд Талискер понял, что не сумел добиться, чего хотел.
— Дункан! Он еще…
Второй удар. Наконец существо по имени Нийзо замерло без движения. Повисла тишина.
— Выйди из воды, — проговорил Чаплин.
— Я успел? — выдохнул вопрос Талискер. Алый туман, застилавший взор, рассеялся. — Я успел убить его до кораннида?
— Не знаю.
Рианнон хотела что-то сказать, но, услышав последнюю фразу, вопросительно посмотрела на Чаплина.
— Они не в силах обрести покой, госпожа моя, — пояснил тот. — Убитые кораннидами остаются в этой земле навсегда.
Ее красивое лицо исказила ярость.
— О нет, только не один из моих подданных… Корвус заплатит за это. — Богиня подошла к прудику, склонив голову в печали.
Ночное небо разорвала янтарная вспышка, и озерцо взорвалось огнем — таков был погребальный костер, горевший без звука или жара. Рианнон спокойно стояла возле него, и нельзя было понять, что происходит у нее в душе. Богиня больше не казалась хрупкой и тонкой — от нее исходила сила. Она вошла в пламя, и заворчал гром. Облака разошлись, явив синейшее небо, в котором отражалась вода. В полной тишине возник чей-то образ. То был Нийзо — сосредоточенно нахмурившись, он нерешительно переступал с ноги на ногу.
— Друг мой, — мягко и печально проговорила Рианнон.
— Где я, госпожа?
— Не бойся, Нийзо. Хотя твари моего кузена претендуют на твою душу, я обеспечу ей вечный покой. Ты ведь веришь мне?
Нийзо коснулся сердца.
— Всецело, госпожа моя. Присмотрите за Эймер без меня.
Рианнон улыбнулась и кивнула, чтобы подбодрить его. Потом протянула руку ладонью вверх и медленно сомкнула пальцы. Образ кельпи превратился в танцующий язык пламени.
— Иди ко мне, Нийзо, — тихо повелела богиня. Огонек вздрогнул, потом очутился у нее на ладони. Рианнон посмотрела на него, и на ее глазах выступили слезы.
— Прощай. — Она сомкнула ладонь, и огонь исчез.
На поляне воцарилась тишина, какой раньше здесь не бывало. Казалось, песня ручья вторит горю Рианнон и Морчела. Талискер понял, что все кельпи на острове знают о гибели сородича.
Рианнон села у воды, склонив голову. Ветер играл ее золотистыми волосами. Талискер подумал, что богиня плачет, но когда она обернулась, на ее лице был написан гнев, яркий, как погребальный костер Нийзо.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50

загрузка...