ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Синие глаза Картера блеснули сочувствием.
– Именно так, мистер Гриффин. Вы, безусловно, самый квалифицированный агент, которого они готовы были допустить к расследованию.
– Ой. – Слова застряли у Гриффина в горле.
– После представления я отправился в гостиницу. Мой план требовал, чтобы Гардинг во всем признался жене. Разумеется, Герцогиня всё знала – она не дура. По моей просьбе он внес в дневник некую запись – вы видели дневник? Не важно. После полуночи она позвонила полковнику Старлингу и – вам нравится полковник Старлинг?
– Не ваше дело.
– Опасный человек. Я его не понимаю, но вижу, что он опасен. Впрочем, речь не о том. Она холодно сказала Старлингу, что Уоррен перестал дышать, и пусть он пришлет доктора, когда сможет. Этими словами. «Когда сможет». Блеск, правда? Он сразу понял, что она отравила мужа. И знаете, как поступил? Послал за доктором через двадцать минут! А когда доктора пришли, она не подпустила их к телу. Сказала, что ее Уоррен мертв, она в горе, и захлопнула дверь.
– Картер, вы хотите меня уверить, что врачи не осмотрели тело? Врачебный кодекс…
– Когда они – робко – спросили дозволения осмотреть тело, она ответила, что уже договорилась о кремации, и хлопнула дверью у них перед носом! Они больше ни о чем не спрашивали. Разумеется, они решили, что она его отравила. Семейное дело – дело первой семьи государства. Лучше держаться в сторонке и не задавать вопросов. Я наблюдал из шкафа.
– Так вы говорите, что все – включая моего босса – желали смерти президента.
– Чтобы он не разоблачил скандалы.
– Так почему столько наших людей преследовали вас до самой Греции?
– Потому что я сбежал.
– А если вы не убивали президента, то зачем сбежали?
Блистательная улыбка – улыбка человека, получившего чек на крупную сумму.
– Для отвода глаз.
Гриффин промолчал. Он не знал, что сказать об этой дикой истории. Оркестр доиграл мелодию, все на лужайке от души захлопали.
– Так это добровольное признание или что?
– На следующее утро я отвез мистера Гардинга в мою квартиру. Здесь он должен был подождать, пока я закончу некоторые приготовления. Я знал место, куда он мог отправиться. Не поверите, но он искренне любил жену. От всей души. И уж совсем невероятно, как она любит его. Она согласилась отправиться в Мэрион и в Вашингтон и сжечь все дискредитирующие его бумаги. В памяти людей Герцогиня навсегда останется отравительницей, но она пошла на риск, чтобы присоединиться к нему позже.
Гриффин решил, что ослышался.
– Позже?
– Вскоре Герцогиня умрет. Она выберет день, когда газеты будут увлечены какой-нибудь сенсацией. Потом тихо присоединится к мужу, чтобы вместе прожить остаток дней. Это наименьшее, что я могу сделать для человека, подарившему мне интереснейшую иллюзию. Две иллюзии, если считать его смерть. – Картер вытащил конверт и похлопал им по губам. – Слыхали про запечатанные конверты, которые человек оставляет на случай своей смерти? Ну, разумеется. Когда я согласился сделать так, чтобы президент исчез, я составил такое письмо – просто для подстраховки. Некий человек, якобы торговец цветами, оказывает мне мелкие услуги, и конверт хранился у него. Если бы со мной что-нибудь случилось, письмо отправилось бы к Херсту. Или к кому-нибудь другому, если Херст не заинтересуется. Хотите взглянуть?
Гриффин мотнул головой. Нет, он не хотел смотреть. Картер встал и похлопал конвертом по столу.
– Так вот, я отдаю его вам. Старлинг сказал мне однажды, что вы изо всех сил старались защитить президента, мистера Маккинли, и не преуспели. Представляю, как это больно.
– Не представляете.
– Если бы мы встретились при других обстоятельствах, я бы мог кое-что вам рассказать. Но сегодня день моей свадьбы. Оставляю конверт вам. Может быть, вы воспользуетесь им, чтобы защитить президента. Выбор за вами.
Картер положил конверт рядом с композицией из белых роз со свечою посередине. Гриффин провожал его взглядом, пока Картер не подошел к жене.
Конверт был заклеен. Играла музыка, пары танцевали под фонарями. Гриффин разорвал конверт и вынул кусок пленки и снимок. Здесь, перед домом, который он узнал, на фоне озера Мерритт стоял Уоррен Гамалиэль Гардинг в одежде рабочего. Он держал газету, «Экзаминер» за пятницу третьего августа, с огромным заголовком о своей смерти. Выражение у него было такое, будто он только что спасся и не уверен, что заслужил спасение.
Гриффин поднял глаза. Картер танцевал с Фебой, оркестр играл, гости стояли в очереди за шампанским. Он не знал, что делать.
Олив поманила его рукой – не в первый раз за сегодняшний вечер. Она не сомневалась, что Гриффин отлично танцует, к тому же он обещал ей, что будет вести себя хорошо. Гриффин взглянул на фотографию. Кивнул Олив. Та закричала через толпу: «Отлично!»
Прежде чем встать из-за стола, Гриффин вложил фотографию и негативы в конверт и поднес его к свече. Эмульсия пленки вспыхнула занятными зеленовато-лиловыми искрами. Когда конверт полностью догорел, Джек Гриффин повесил пиджак на спинку стула, потому что праздничная ночь только-только началась.
Ровно в восемь Говард Тёрстон шепнул Картеру и Фебе, что им пора уезжать. Картеру затея не нравилась, и он проворчал:
– Я надеялся вести тихую, приличную жизнь.
Феба отвечала:
– Это то, что ты получил взамен – привыкай.
Под звуки фанфар молодоженов отвели на платформу, воздвигнутую на краю луга. Тёрстон и младшие члены сан-францисской ассамблеи фокусников сковали их вместе.
– Брак! – вскричал Тёрстон. – Единственные оковы, которые нельзя сбросить!
Молодых обмотали цепями, превратив их в подобие скобяной лавки, потом усадили в черно-красный лаковый кабинет, украшенный драконами и китайскими мудрецами, следом вкатили чугунное ядро и еще раз окрутили их цепью.
– Маэстро! – крикнул Тёрстон. Забил барабан. Тёрстон закрыл кабинет и запер на щеколду. Поднялся клуб дыма. Тёрстон открыл дверцу. Громко лязгнули падающие оковы. Феба и Картер исчезли!
Тёрстон закатал рукава и указал волшебной палочкой на дорогу рядом с лужайкой. Послышались звуки мотора, и на дорогу выехал новенький «уиллиц-оверленд» с открытым верхом, обклеенный пожеланиями счастья и шутливыми надписями. За рулем сидел шофер, на заднем сиденье – три пассажира: Лили Марлен, держащая нос по ветру, и, за ней, Чарльз и Феба Картер. Прощально размахивая руками, они мчались прочь, чтобы исполнить величайший фокус в истории – жить долго и счастливо.
Здесь история Чарльза Картера заканчивается, за исключением одной подробности.
22 ноября, когда газеты взахлеб обсуждали переизбрание Кулиджа, скончалась Флоренс Гардинг по прозвищу Герцогиня.
Мало кто обратил на это внимание. Она была женщина по всем параметрам незаметная, и сочинители некрологов не нашли, что сказать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148