ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Тут он увидел розетку. Чарльз бы меньше удивился, если бы на туалетном столике паслась зебра. Розетка! У мамы в спальне! Он часто задышал, как будто наткнулся на еще одну взрослую загадку.
Больше не колеблясь, он сел на кушетку и включил прибор. В брошюре было нарисовано, как женщина подносит его к щеке. Так Чарльз и сделал. Ощущение было приятное. Он стал играть, что вернулся домой после тяжелого трудового дня. Довольно скоро ему стало скучно. Минут пять честно продержав прибор у щеки и у лба, он снова заглянул в брошюру, поскольку не почувствовал ни мышечных сокращений, ни сонливости. Еще примерно минуту он держал вибратор у шеи, потом выключил, потому что кожа начала неметь.
Со странным чувством неполноты Чарльз обернул прибор шнуром и убран в шкатулку. Освещение, казалось, стало иным, словно он приподнял завесу над миром и обнаружил за ней лишь другие занавеси, портьеры и драпировки. Интересно, как всё-таки Джо Салливан сделал, чтобы монета исчезла?
Вечером Джеймс читал, а Чарльз залез на чердак, куда ему ходить запрещалось. Там было чисто и ничуть не темно, за окнами синело расчистившееся небо. В углу, под стеклянным колпаком, Чарльз увидел мраморную статуэтку обнаженной девушки – раньше она стояла на рояле. Статуэтка была очень тонкая и холодная на ощупь. Чарльз внимательно ее оглядел, провел кончиками пальцев по грудям.
Он гордился тем, как ответственно, по-взрослому, держит такую дорогую вещь. Поворачивает к свету, любуется подробностями.
– Она из Италии, – сказал он сам себе. – Это итальянка – обратите внимание, как передана кожа.
И тут – Чарльз не почувствовал, как она выскользнула из пальцев – статуэтка упала на пол и раскололась.
Он вскрикнул и нагнулся посмотреть, можно ли ее склеить, можно ли как-то объяснить шум. Потом выпрямился. Кто его накажет?
Был новогодний вечер. Каждый год его укладывали спать рано и обещали, что когда он подрастет, то сможет встречать Новый год вместе со всеми. Сейчас он может делать что угодно. Руки, словно сами по себе, занесли над статуэткой кирпич. «Это была итальянская скульптура», – подумал Чарльз, разжимая пальцы.
Он поднял кирпич и снова бросил, потом еще и еще, пока статуэтка не превратилась в мелкие осколки, как от битых ракушек. Он растер их каблуком.
Ему отчаянно хотелось кого-нибудь отыскать и ударить изо всех сил. Снегопад прекратился, снег тает, люди вышли на улицы, а ни мамы, ни папы нет. Никто не придет, никто не помешает ему уничтожить мир.
Волоча ноги, Чарльз спустился к брату в отцовский кабинет, где по-прежнему горел огонь. Они собрали дрова из всех комнат и подбрасывали полешки, когда он начинал гаснуть. Утром братья поссорились из-за того, кому первому смотреть в калейдоскоп, и с тех пор не разговаривали. Чарльз подошел к окну. Там и сям различные оттенки зеленого граничили с белым: «барашки» волн, обледенелые деревья в соседнем районе Пресидио, снег на заросших плющом склонах и, совсем близко, на домике Дженкса. Провод, соединяющий дома, не оборвался под снегом; на нем сидел, вертя головой, дрозд.
Джеймс лежал на кожаном диване поверх скомканных одеял и читал толстую книгу с отцовской полки, поставив ее себе на живот.
Он спросил:
– Знаешь, что?
Чарльз не ответил.
– Знаешь, что? – громче повторил Джеймс, глядя в книгу.
– Меня не интересуют твои малышовые книжонки.
– Я не с тобой разговариваю. Ну так знаешь что?
– Ща как врежу!
Джеймс раскрыл ладонь.
– Абракадабра! – закричал он.
Из его ладони выпала монетка и покатилась по ковру.
– Что у тебя за книга?
– Это моя.
Однако Джеймсу надо было поднять монету, и он вынужден был оставить раскрытую книгу на диване.
Чарльз впился в нее глазами. Она была с картинками, как детская, но напечатана мелким шрифтом. На открытом развороте серия схем показывала руку с монетой, сжатый кулак, открытую ладонь без монеты.
Чарльз шагнул к книге, но Джеймс уже снова ею завладел.
– Я еще не закончил, – сказал он.
– Ну и ладно. – Чарльза самого удивило собственное спокойствие. Его мучительно тянуло к книге, тем не менее он странным образом готов был ждать.
Как ни хотелось Джеймсу позлить брата, монета никак не желала прятаться. Чарльз тихо смотрел в окно, пока Джеймс с криком: «Глупости это всё!» не бросил книгу на пол.
Чарльз не шевелился, пока не услышал, как хлопнула дверь в уборную, и лишь тогда поднял книгу – с пожелтелыми страницами, в разошедшемся по швам матерчатом переплете. Название и фамилия автора: «Практическое руководство фокусника», проф. Оттава Кейс – были оттиснуты золотом на корешке.
Сейчас он узнает, как великан присвоил монету. Чарльз раскрыл книгу наугад, надеясь, что она сама чудесным образом подскажет нужную страницу.
Он ткнул пальцем и прочел:
«Если вы купили старый реквизит, то лакированные поверхности можно подновить с помощью фунта пшеничных отрубей, вскипяченных в четырех литрах воды».
* * *
Какие отруби? Ни одна фраза так не разочаровывала его, даже в брошюре про электрический вибратор. Чарльз пролистнул несколько страниц.
«Чтобы вынуть из кармана зажженную свечу, каковая иллюзия весьма зрелищна, изготовьте свечу, используя в качестве фитиля восковую спичку. Лучший воск добывают в тропиках…»
Чарльз затряс головой. Ужас, а не книга! Однако он не готов был отступить, поскольку начал подозревать, что мир, даже в лучших своих проявлениях – загадочный материк, бросающий вызов упорству и смекалке исследователя.
В книге не было никакой системы. Профессор Кейс чередовал описания конкретных фокусов с изложением своей жизненной философии.
«Иллюзионист должен обладать сильной волей. Прежде всего он должен владеть собой – ибо как иначе овладеть вниманием публики?»
Это Чарльз прочел дважды. Уж по крайней мере куда понятнее отрубей!
«Находясь в замкнутом пространстве гроба при выполнении этого трюка, не паникуйте – еще ни одному фокуснику паника не помогла выбраться наружу».
Чарльз вытянул руки по швам и медленно задышал через нос. Не паниковать – это он сможет.
Редко бывает, что какая-то потребность удовлетворяется сразу и целиком. Так было и с Чарльзом Картером. Раскройся том на схеме фокуса с монеткой, он, вероятно, проглядел бы ее, убедился, что это возможно, и вернулся к окну. Однако в поисках предметного указателя – которого в книге не оказалось – он наткнулся на страницу, перевернувшую его жизнь.
Страницу обрамляло сплетение роз, флажков, голубей и карточных колод. В отличие от остальной книги она была напечатана в два цвета – черный и красный, так что цветы, бубны и червы словно светились. Вверху, мелкой готической вязью, стояло:
«Если вы усердно проштудировали сей скромный труд, то, возможно, стремитесь стать посвященным.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148