ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— спросил лейтенант, широко улыбаясь.
— Если вы достаточно оправились от потрясения, чтобы совать нос, куда не следует, почему бы вам не подыскать себе лошадь? — отрезал Хантер нахмурившись. — Чем скорее мы уберемся из этого проклятого места, тем лучше.
Кирквуд беспрекословно повиновался, как если бы получил приказ старшего по званию. Вооружившись ножом, он заковылял под деревья. Хантер покачал головой ему вслед и издал долгий пронзительный свист. Очень скоро на окраине поляны показалась его лошадь, направилась было к хозяину, но остановилась над ближайшим телом, раздувая ноздри. Встревоженно скребя копытом тонкой ноги по мерзлой земле, чистокровное животное вскинуло голову и всхрапнуло так, что морда окуталась облаком пара. Хантер подошел, потрепал ее по крупу, не столько чтобы успокоить, сколько чтобы похвалить за терпеливое ожидание. Достав ботинки и носки, он торопливо обулся.
Сэйбл наблюдала за происходящим с чувством странной отстраненности. Она сама себе казалась случайным зрителем, и ей никак не удавалось проникнуться сознанием того, что она свободна и в безопасности, что Хантер рядом и его можно коснуться, что она только что застрелила двоих индейцев. Ноги и руки продолжали трястись мелкой дрожью, когда она шла через поляну, обходя мертвые тела.
Звук ее шагов заставил Хантера резко обернуться. В руке у него был револьвер одного из индейцев, который он только что зарядил из найденного среди трофеев патронташа. От неожиданности Сэйбл отскочила, споткнулась о лежащее тело и едва не свалилась навзничь. Хантер протянул руку и успел поймать ее за подол.
— Ты едва держишься на ногах, — сказал он, качая головой.
Стараясь не показать внезапно навалившейся слабости, Сэйбл ухватилась за седло его лошади. Она думала о том, что никогда еще не была так измучена. Прикосновение к локтю заставило ее обернуться. Хантер протягивал ей флягу с водой.
— Не пей сразу, — предупредил он, помня о том, что она ничего не ела уже целые сутки. — Набери в рот воды, подержи и выплюнь.
Сэйбл подчинилась. Потом, едва утолив жажду, она вернула флягу, а на предложение попить вволю отрицательно покачала головой.
— Вам эта местность незнакома, не так ли, мистер Мак-Кракен? Неизвестно, как скоро мы найдем воду. Расточительность может обойтись дорого.
Скоро она начнет вести себя, как настоящая скво, невольно подумал Хантер, чувствуя что-то вроде гордости. Он пошарил в седельном мешке, нащупал сверток с вяленым мясом, отрезал кусок и вложил ей в ладонь. Сэйбл впилась в него с жадностью — сразу было видно, до чего она изголодалась. Однако, к великому изумлению Хантера, она вдруг перестала жевать и, как была, с куском мяса в зубах, наклонилась поднять подол юбки. Заметив его удивление, она бросила исподлобья укоризненный взгляд.
— Вы теряете много крови, — пояснила она, отрывая от нижней юбки длинную кружевную ленту и опуская подол чопорным жестом. — Сейчас я остановлю кровотечение, нужно только прижать посильнее… Мистер Мак-Кракен! Пожалуйста, не дергайтесь и наклонитесь, иначе мне не дотянуться.
Хантер повиновался тем охотнее, что в этой позе его лицо склонилось над двумя выпуклостями под грубой тканью рубахи. Одна из пуговиц была вырвана «с мясом», и при каждом движении Фиалковых Глаз рубаха приоткрывалась, показывая нежную впадинку. Убеждая себя в том, что он просто вынужден смотреть туда, Хантер вовсю пользовался предоставленной возможностью. Голод его глаз казался неутолимым. Сам того не замечая, он сжал кулаки и постукивал ими по бедрам (возможно, боясь не совладать с собой и дотронуться).
Сэйбл заметила это движение. «Бедный, ему больно!» — решила она и удвоила осторожность. Скоро вокруг головы Хантера красовалась кружевная повязка. Безжалостно отхватив от нижней юбки еще одну полосу, Сэйбл скрутила ее в мягкий валик и приложила к ране на щеке.
— Думаю, на первое время этого хватит.
— Спасибо.
Она улыбнулась: это была первая благодарность, которой ее удостоили за все время путешествия.
Их взгляды встретились. Наступило молчание, и чем дольше оно длилось, тем сильнее казалось, что вокруг возникает и уплотняется невидимая аура желания: желания утешить и быть утешенным, обнять и оказаться в объятиях, коснуться и ощутить прикосновение. Это тревожило, но ни один из них не шевельнулся, боясь разрушить иллюзию. Они просто прислушивались к дыханию друг друга, которое становилось все чаще, все громче, словно пыталось заглушить голос рассудка. Они молчали. Что могли они сказать друг другу, кроме неизбежной лжи?
Ной Кирквуд вышел на поляну, не столько ведя одну из индейских лошадей, сколько повисая на поводьях при каждом шаге. Однако, как ни был он измучен, он не отказал себе в удовольствии спугнуть парочку, которая стояла в очаровательной неподвижности, пожирая друг друга глазами.
— Остальные лошади не захотели ждать, пока я доковыляю до них, — объяснил он с усмешкой.
— Надеюсь, вы осмотрели вьюки, Кирквуд? — спросил Хантер, заметив на крупе животного клеймо «Кавалерия Соединенных Штатов».
— Мне известно, что в них, сэр! — отчеканил Ной, неохотно отводя взгляд от Сэйбл. — Запас еды на три-четыре дня, патроны для револьвера и, — здесь он расцвел довольной улыбкой, — кое-какие личные вещи. Дело в том, сэр, что это моя лошадь.
— Нет, каков наглец! — буркнул Хантер себе под нос, осмотрел поляну в поисках чего-нибудь полезного, поправил седельные мешки и вскочил в седло.
Когда он протянул руку Сэйбл, та робко показала взглядом на тела мертвых пауни. Ее глаза говорили: неужели мы так их оставим?
— Чтобы я хоронил тех, кто пытался меня убить! — воскликнул Хантер возмущенно. — Да ни за что на свете!
— Наверное, вы правы, — кивнула она поникнув.
Когда Хантер подтягивал ее за руку на спину лошади, Сэйбл не удержалась от сдавленного крика. Без долгих разговоров он сдвинул рукав ее рубахи до локтя и витиевато выругался, увидев распухшее, покрытое засохшей кровью запястье.
— Мистер Мак-Кракен, следите за своей речью, — вяло укорила Сэйбл.
— Если бы я не следил, женщина, ты услышала бы выражения покруче!
— Нет уж, лучше не надо…
— Почему ты ничего не сказала про это безобразие?
Он довольно бесцеремонно укутал ее одеялом и прислонил к себе, заметив попутно темный валик на шее — след ремня. Она повозилась, устраиваясь поудобнее. Мягкая, теплая женская плоть прижалась к его телу. Как ни странно, об этом испытании Хантер как-то не подумал и теперь едва успел подавить стон удовольствия.
— Мои порезы и царапины не сравнить с вашими ранами, — начала Сэйбл, но заметила странное выражение его лица и забеспокоилась. — Вы уверены, что у вас хватит сил на поездку верхом?
— А что, у меня есть выбор? — отрезал он, стараясь скрыть нарастающее возбуждение.
Она умолкла, направив все свое внимание на окружающее. Лошадь шла рысью, тела мягко терлись одно о другое, и это была такая близость, что хотелось спрыгнуть на полном ходу. Пылая малиновым румянцем, Сэйбл сидела прямо и скованно, надеясь, что ее сладостный дискомфорт незаметен для Хантера.
— Почему бы тебе не прислониться ко мне? — вдруг раздался шепот над ухом. — Я не кусаюсь, Фиалковые Глаза.
— Нет, кусаетесь, мистер Мак-Кракен! При каждом удобном случае.
Голос ее был таким напряженным и мало похожим на обычный, что Хантер ощутил острое беспокойство. Он ведь так и не знал, что случилось до того, как он явился на место действия. Фиалковые Глаза не жаловалась и предпочитала заниматься им и Ноем Кирквудом, а не собой. Однако ей могли быть нанесены такие повреждения, с которыми ехать верхом — сплошная пытка! Эта догадка ужаснула его.
— Э-э… Фиалковые Глаза!
Она настороженно покосилась через плечо.
— Они, эти дикари… э-э… — Он запнулся, не решаясь продолжать (это было так не похоже на Хантера, что Сэйбл была тронута до глубины души).
— Ну же, говорите, — поощрила она, ломая голову над тем, что может так смущать его.
— Они тебя… принудили?
У него был такой вид, словно он только что ухнул с обрыва в ледяную воду. Неожиданно для себя она подняла руку и погладила его по волосам, ответив мягко:
— Нет, ничего такого не было. Вы подоспели вовремя.
— Не совсем вовремя, — буркнул Хантер с облегчением и все же чувствуя себя виноватым за то, что ей пришлось пережить.
— Не вините себя. Единственный виновник тут — моя чрезмерная скромность. Я заметила, что вы оба смотрите, и попросту сбежала в лес.
— Это была случайность!
— Я знаю.
Они проехали не менее трех миль, прежде чем Сэйбл позволила себе откинуться, как и было предложено. Она была совершенно опустошена и чем дальше, тем больше обмякала на своем живом матрасе. Поза Хантера казалась ему все неудобнее, избитые ребра ныли, грудь и ноги ломило, но все это окупалось близостью и теплом прильнувшего тела. Пыльный завиток щекотно свесился ей на лицо, и она забавно морщила нос, пока Хантер не убрал помеху за ухо.
— Как тебя зовут, малышка? — прошептал он, поддавшись искушению.
— Сэйбл, — тоненько ответила она, словно и впрямь вернулась в своих снах в далекое детство.
Сэйбл. Соболь. Хантер поверил не колеблясь. Такая женщина вполне могла носить это имя, роскошное, как русский мех.
Отпустив поводья, он не мешал лошади выбирать дорогу. Он думал о русских соболях. Это была неплохая тема для размышлений, которые могли бы отвлечь Хантера от мыслей о неописуемо грязной, измученной, желанной женщине, крепко уснувшей в его объятиях.
В результате он так отвлекся, что не сразу сообразил одну странную вещь: за все немалое время, прошедшее с момента освобождения, Сэйбл так и не спросила, где же ее ребенок.
«Из нас двоих, милая, у тебя куда больше секретов».
— Хотите поговорить? Рассказать, как оказались в плену? — спросил Хантер, когда Ной догнал его и пристроился рядом (надо отдать лейтенанту должное: он держался молодцом, несмотря на многочисленные раны, и непрестанно озирался, как бы опасаясь засады).
— Рассказывать особенно нечего, — пожал плечами Ной и заслонил рукой глаза, оценивая высоту солнца. — Мы патрулировали окрестности — и вдруг краснокожие кинулись со всех сторон. Их было человек тридцать пять, по самым скромным подсчетам. Все было кончено за четверть часа. Один только Гейтс, мой сержант… бывший сержант… убил пятерых, но перевес был слишком велик.
Хантер кивнул, отметив горечь, даже боль в голосе лейтенанта.
— Потом эти дьяволы исчезли, даже не сняв скальпов, но вскоре появились пауни. Они доделали начатое.
— Как же случилось, что вы остались в живых?
— Намекаете, что я струсил? — Ной выпрямился с оскорбленным видом.
— Ничего подобного. Выживший всегда винит себя за то, что предал товарищей. Мне это знакомо.
— В форте Керни много говорили о том, что с вами случилось, — осторожно заметил лейтенант и тактично отвернулся, как бы осматриваясь.
Капитан Мак-Кракен был живой легендой, примером для подражания, каждый молодой офицер мечтал приблизиться к этому образчику мужества. Однако его история была овеяна темной тайной, и Ной предпочел перевести разговор.
— Один из пауни ударил меня томагавком. — Он указал на яйцевидную отметину точно посередине лба. — Очнулся я, уже болтаясь поперек лошади, со связанными руками и ногами. Сначала я сопротивлялся, боролся, но это их только раззадоривало. Только когда меня замучили до полусмерти и собирались кастрировать, я сообразил, что самое время притихнуть. Поймите, мне не хотелось умирать вот так, постыдным образом, не на поле битвы. Кончилось тем, что я им наскучил.
— Это и понятно, — кивнул Хантер. — Даже собаку не бьют, если она не огрызается в ответ.
— Именно так, сэр.
— Вы сказали, что патрулировали окрестности. Зачем?
— Боюсь, это секретная информация, сэр.
Хантер тотчас отступился. Пожалуй, никто не имел дело с секретными сведениями так часто, как он. Он посмотрел на спящую Сэйбл и вновь поправил упавший локон. Сэйбл. Интересно, сколько потребуется времени, чтобы привыкнуть к ее настоящему имени?
— Это ваша жена, сэр?
— Нет! — отчеканил Хантер, и Ной прикусил язык, сообразив, что опять сунул нос, куда не следовало.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77

загрузка...