ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Его обнаженный торс мелко подрагивал. Боясь, что это зрелище разметает остатки ее мужества, Сэйбл нацелилась на ближайшую рану и прижала к ней горячее лезвие ножа. Раздалось отвратительное шипение, запахло паленой кожей. В следующее мгновение лейтенант отпрянул, глухо застонав. Не замечая слез, часто капающих на подогнутые колени, Сэйбл снова нацелилась ножом. Она чувствовала себя палачом! Этот человек успел столько вынести, а теперь приходилось причинять ему новую боль!
Не дожидаясь просьбы, Хантер молча передавал ей все необходимое для процедуры. Трудно сказать, кто из троих испытал большее облегчение, когда ужасный процесс был наконец закончен.
Ной сделал судорожный выдох, только в этот момент сообразив, что задержал дыхание почти в самом начале, боясь не совладать с собой и закричать от боли. Он был мертвенно-бледен, несмотря на загар, и весь покрыт густой испариной, невзирая на по-зимнему холодный день. Хантер молча протянул ему бутылку. Лейтенант приложился к горлышку и сделал несколько жадных глотков, пока Сэйбл бинтовала его грудь и помогала надеть относительно свежую рубашку. Заметив, как сильно уменьшился уровень жидкости в бутылке, она укоризненно покачала головой, но закупорила и убрала ее, не сказав ни слова. Когда последняя пуговица на рубашке Ноя была застегнута, он просто свалился на спину и отключился.
— Господи! — ахнула Сэйбл, не зная, что делать в подобном случае.
— Ничего, пусть себе лежит, просто накрой его одеялом. Парню пришлось нелегко, и отдых будет кстати.
— Но что, если у него начнется жар? — Сэйбл прикусила нижнюю губу, как делала иногда в моменты тревожного раздумья. — Что, если его будет мучить боль? Может быть, сделать отвар из трав? Вот только я не знаю, какие подойдут.
— Пока ему будет достаточно выпитого виски, — усмехнулся Хантер, — а позже я поищу «соломонову печать» или «собачий язык».
— Нет, не поищете! Вы расскажете мне, как выглядит то и другое. После того как я с вами разберусь, мистер Мак-Кракен, вам будет не до сбора трав.
— Звучит жутковато.
— Так и было задумано, — отрезала Сэйбл. — Пожалуйста, снимите рубашку.
— Только рубашку? Ничего больше?
— Прошу вас воздержаться от непристойных замечаний, мистер Мак-Кракен, — строго сказала Сэйбл, стараясь не выдать смущения. — Меня интересуют ваши ребра, ничего больше. Они могут быть сломаны.
С этими словами она принялась рыться в его седельном мешке. Озадаченный, Хантер следил за этими манипуляциями.
— Со мной все в порядке. Вот разве щека… — Он коснулся раны кончиками пальцев, заставив отвалиться корку свернувшейся крови.
Рана тотчас начала слабо кровоточить. Сэйбл между тем достала что-то из мешка и положила перед Хантером. Увиденное было столь неожиданным, что он не сразу узнал в этом предмете свои бритвенные принадлежности.
— Что у тебя на уме, Фиалковые Глаза? — спросил он с деланным безразличием, отбрасывая рубашку и вновь осторожно откидываясь на седло.
— Устранить источник инфекции, — сладким голосом ответила та. — В этой бороде полно грязи, пыли и крови. Кто знает, возможно, водится и живность. Одним словом, борода — это источник заразы!
Сэйбл говорила тем более мстительным голосом, что взгляд ее сам собой притягивался к голой загорелой груди, так похожей на грудь античной статуи.
— Я выживу и без бритья, — проворчал Хантер с мрачным видом.
— Уж не боитесь ли вы, что я перережу вам горло? — лукаво спросила она, поворачивая наточенное лезвие так, что оно ослепительно блеснуло на солнце.
— Не без того, не без того! — хмыкнул он, вспоминая резкости, которые успел наговорить ей с начала путешествия.
— Волноваться не о чем, я опытный брадобрей, — похвасталась она, энергично помешивая помазком в жестянке. — Мне не раз приходилось брить отца.
— Можно узнать, кто твой отец, Сэйбл?
Рука с кисточкой замерла. Взгляд Сэйбл испуганно заметался, губы задрожали.
— Откуда вы узнали мое имя?
— Я выбрал момент, когда ты засыпала, задал вопрос и получил ответ. — Заметив, что лицо ее болезненно побледнело, Хантер почувствовал себя негодяем. — Не бойся, других вопросов я не задавал.
Она что-то пискнула — звук, очень похожий на крик белки, попавшей в силок. Он заметил, как сильно дрожат пальцы, обмакивающие в теплую воду чистую тряпицу.
— Имя показалось мне довольно необычным для индианки.
— А вы, я вижу, знакомы с большим числом индианок, — огрызнулась Сэйбл, постепенно справляясь с потрясением.
— Это уж точно, знаком, — солгал он.
До сих пор Сэйбл не приходилось испытывать полноценной ревности, и она не была готова к этому чувству, оказавшемуся сродни бешеной ненависти. Поддавшись порыву, она выхватила тряпку из воды и с силой шлепнула ее на лицо Хантеру.
— Близко знаком, — невнятно раздалось из-под тряпки.
«Отвратительный тип!»
В отместку она намочила и шлепнула тряпку еще пару раз так, что только брызги летели. Если Хантер и хотел добавить еще что-нибудь, у него не оказалось возможности. Намыливая бородатую челюсть, Сэйбл так возила помазком, что из него полезли волоски.
— Может, лучше я сам? — предложил Хантер с видом беззащитной, полузамученной жертвы.
— Мистер Мак-Кракен, — вдруг начала она робко, — я… э-э… я прошу вас не обращаться ко мне по имени в присутствии лейтенанта Кирквуда.
— Какого черта?
Хантер был серьезно озадачен. Почему кавалерист, случайно встретившийся им на индейской территории, не имел права знать, как ее зовут? Имя и вправду было редким, но не настолько, чтобы раздувать из этого проблему. Впрочем, оно могло натолкнуть лейтенанта на разного рода предположения. Но на какие именно?
А Сэйбл думала о том, как близко они находятся от форта Макферсон и от железной дороги «Юнион Пасифик». Малейший намек со стороны лейтенанта — и ее местонахождение будет раскрыто (если даже отбросить предположение, что отряд Ноя как раз и был послан в погоню за ней и Маленьким Ястребом).
— Обещайте мне это, мистер Мак-Кракен. Это ведь ничего не будет вам стоить.
— Надеюсь, ты объяснишь мне, в чем дело?
Она почти уступила — таким искренним, таким повелительным был его взгляд. Дни и недели постоянной лжи, подозрений и недоверия утомили ее сильнее, чем сама дорога, и Сэйбл всем существом жаждала открыться, опереться на более сильное плечо. И все же… Хантер Мак-Кракен слишком долго был офицером. Кто мог знать, чью сторону он примет в критической ситуации? Армия охотилась за Черным Волком и, как коршун, набросилась бы на его сына. Маленький Ястреб был, конечно, под присмотром Быстрой Стрелы, который недолюбливал вождя племени сиу. Узнай Хантер все, что бы он сделал? Для начала не отдал бы ей ребенка, а потом и ее сдал в первом же форте?
Что бы она ни испытывала по отношению к проводнику, интересы Маленького Ястреба были важнее.
— Я не могу, — ответила она, понурившись и не замечая горькой усмешки Хантера.
«Она по-прежнему не доверяет мне!»
— В таком случае, Сэйбл, я ничего тебе не должен.
— Тише! — Испуганный взгляд метнулся к спящему лейтенанту. — Умоляю вас, мистер Мак-Кракен!
В лавандовых глазах была такая мука, что он невольно отвел взгляд. Маленькая рука с неожиданной силой сжала его локоть, и это не удивило Хантера. Он знал, какую сумасшедшую силу придает страх человеку слабому. Сэйбл была даже не перепугана — она была в ужасе, словно кто-то невидимый занес над ней нож. При всем богатстве воображения он не мог себе представить, что может привести в такое состояние молодую красивую женщину. Может быть, она похитила ребенка и опасается преследования? Догадка показалась ему нелепой, ведь Сэйбл не убегала от сиу, а, наоборот, возвращалась к ним. Тогда что же она делала среди белых? Жила какое-то время? Гостила у родных или знакомых?
Что, если ее муж — белый, а ребенок родился в результате изнасилования воином сиу? Это звучало достаточно правдоподобно — настолько правдоподобно, что Хантер с трудом подавил ревнивый гнев. Он успел привыкнуть к мысли о муже Сэйбл, смириться с его существованием, но теперь понял, что ни разу не заметил даже намека на то, что этот самый муж ее хоть как-то интересует. К кому она бежала от него? Неужели ей дорог тот, кто наградил ее этим симпатичным мальчуганом? Такой расклад совершенно менял дело!
Впрочем, от кого бы она ни бежала и к кому, с ним, Хантером Мак-Кракеном, ее связывало только деловое соглашение.
— Сделка за сделкой, — прошептал он иронически, наклоняясь вперед вопреки боли во всем теле. — Что ж, Сэйбл, заключим еще одну. Только будь уверена: я ничего не делаю даром.
— Ни минуты в этом не сомневаюсь, — ответила она рассеянно, занятая мыслями о том, не знает ли он больше, чем хочет показать.
Головни в костре рассыпались, разбросав вокруг угли и горячую золу. Ни Сэйбл, ни Хантер даже не вздрогнули.
«Он согласился», — думала она с облегчением. «Другой мужчина!» — раздраженно думал он.
— А теперь я побреюсь сам, — заявил Хантер, протягивая руку за бритвой. — После встряски, которую ты только что пережила, брадобрей из тебя никудышный.
— В таком случае надеюсь, что мне повезет и я отрежу вам язык. То-то наступит спокойная жизнь!
— Кто бы говорил, — буркнул он, невольно улыбнувшись.
Снова взявшись за помазок, Сэйбл вспомнила о Маленьком Ястребе. В ту самую минуту, когда она увидела Хантера в лагере пауни, она догадалась, что малыш остался с Быстрой Стрелой. Что с ним теперь? Здоров ли он, сыт ли? Младенец под присмотром мужчины! Она вознесла пылкую молитву, прося Бога, чтобы метис оказался пригодным для роли няньки. Пусть кто угодно платит за ее ошибки, только не Маленький Ястреб. Конечно, Быстрая Стрела уже понял, что она вовсе не кормящая мать, но догадается ли он использовать бычий пузырь? И потом, куда он мог направится с малышом? Где договорились встретиться он и Хантер? У Сэйбл язык чесался засыпать проводника вопросами, но она боялась, что лейтенант спит недостаточно крепко.
— Разбитое зеркало приносит несчастье.
Выведенная из задумчивости, Сэйбл посмотрела под ноги. Там валялось небольшое зеркальце — к счастью, оно не разбилось.
Оказывается, она сидела, держа его в руках, а Хантер брился самостоятельно. Она понятия не имела, когда он забрал помазок и бритву, но успел он многое. Единственный островок волос оставался на подбородке. Теперь в проводнике невозможно было не узнать кавалерийского офицера, когда-то рисковавшего жизнью ради стопки бумаг и однажды так бесцеремонно появившегося на балу в честь дня ее рождения. При виде таких, как он, чувствительные дамы от восторга лишались чувств, но она, молоденькая и до предела избалованная девчонка, пять лет назад узнала в его объятиях только страх и стыд.
— Почему ты так смотришь?
— Потому что… потому что вы очень изменились.
— К лучшему, или к худшему? — рассеянно спросил Хантер, стирая с лица остатки мыльной пены.
И то, и другое, подумала она. Радость для глаз, горе для сердца.
— Трудно сказать, — отмахнулась Сэйбл, прилагая усилие, чтобы не выдать впечатления, произведенного столь разительной переменой.
Хантер был явно разочарован, и это доставило ей грустное удовлетворение. Как следует сполоснув тряпку, она принесла свежей, очень холодной воды и приложила к ране на щеке холодный компресс. Трудно сказать? Совсем даже не трудно! Оказывается, губы у него красивой формы… Она совсем забыла об этом или, может быть, не заметила тогда, пять лет назад. Очень выразительный рот, решила она со вздохом.
Тем хуже.
Она выдрала длинную прядь волос из головы Хантера (настолько болезненно, насколько сумела), обмакнула в виски. Проделав то же самое с иглой, продела волосы в ушко на манер нитки.
— Кто научил тебя этому?
«Сестра», — ответила Сэйбл, но только мысленно.
— Рот должен быть закрыт! — отрезала она и придвинулась поближе.
Она примерилась так и эдак, не зная точно, куда опереться рукой. Хантер терпеливо ждал. Наконец, когда она уселась на корточки, меряя его оценивающим взглядом, он не выдержал:
— Можешь упираться так, как нужно, я потерплю.
— Я знаю, — ответила она с отсутствующим видом и, прежде чем воспитание успело воспрепятствовать намерению, уселась на Хантера верхом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77

загрузка...