ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Я ведь тоже люблю тебя.
— Правда? — Она провела кончиками пальцев по его заросшему подбородку и, не удержавшись, шмыгнула носом.
— Только не плачь! — встревожился он, зная, что сразу почувствует себя беспомощным и виноватым.
— У меня слишком долго не было слез, Хантер.
Он опустился рядом на примитивное, не очень удобное ложе, оперся на локоть и помедлил, не решаясь дотронуться до ее израненного тела. Было странно и горько сознавать, что совсем недавно он мысленно похоронил Сэйбл и уже не надеялся еще когда-нибудь услышать ее голос. Осторожно, едва прикасаясь, Хантер поцеловал сухие, покрытый трещинами губы. Пальцы зарылись ему в волосы, тоже едва касаясь, но от слабости. Поцелуй явно причинял ей боль, но, когда Хантер попробовал отстраниться, Сэйбл удержала его. Он покорился, готовый разрешить ей все, что угодно.
— Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне, Хантер.
Это было сказано едва слышно, не громче шороха ветра, но Хантер расслышал то, что она хотела сказать. «Докажи мне, что я по-прежнему желанна для тебя, что Барлоу не оставил на моем теле грязного отпечатка, стереть который отныне невозможно!» Он всем сердцем (и всем телом) хотел доказать это… Вот только Сэйбл была слишком слаба. Она, конечно, не сознавала этого, зато он понимал, что физическая близость может убить ее.
— Сэйбл!..
Она не слушала, продолжая пощипывать его губы своими в подобии невысказанной просьбы. У Хантера не хватило духу сразу отстранить ее.
— Пойми, как бы сильно я ни хотел добраться до твоего тела… ох, Сэйбл!
В попытке высвободиться он, не глядя, положил ладонь на округлость ее груди. Поддавшись искушению, он позволил ладони странствовать и наконец поцеловал Сэйбл самозабвенно, с полной отдачей, почти забыв о благих намерениях.
Он сам себе казался до предела пересохшей почвой, бесплодной равниной, на которую вдруг обрушился благодатный ливень.
— Так не может продолжаться, — все же прошептал он, отрываясь от губ Сэйбл для того, чтобы отдышаться. — Кто-то из нас должен проявить хоть крупицу благоразумия! На тебе и без того лица нет.
— На мне нет вообще ничего, милый, — возразила она, с деланным смущением натягивая одеяло на обнаженную грудь.
— Я бы предложил твой теперешний наряд в качестве последнего крика моды, — усмехнулся Хантер.
— Как вы дерзки, мистер Мак-Кракен! — возмутилась Сэйбл, борясь с желанием залиться счастливым смехом. — Несмотря на мой наряд, перед вами по-прежнему благовоспитанная молодая леди!
— В какой-то мере это верно, — заметил Хантер со значением, — но мне нравится та сторона твоего характера, которая и близко не стояла рядом с леди.
— Вот и славно, — сказала Сэйбл с некоторой сухостью.
В этот момент она живо вспомнила о том, что и на теле ее, и в душе осталась отметина от омерзительных объятий Барлоу. Это означало, что слово «леди» отныне было неприменимо к ней.
Сэйбл попробовала сесть, но слишком сильно оперлась на руку и передернулась от боли. Хантер тотчас пришел ей на выручку.
— Надеюсь, тебе получше?
— Настолько лучше, что очень хочется… — она помедлила, чтобы увидеть понимающее выражение его лица, потом потупилась с видом скромницы и добавила:
— …хочется как следует подкрепиться.
— Отлично! — фыркнул Хантер. — Меня променяли на кусок вареного мяса.
Впрочем, он быстро перестал улыбаться, наткнувшись взглядом на забинтованные запястья Сэйбл.
— А куда ты подевал Маленького Ястреба? — поспешно спросила та, заметив его растущий гнев, и спрятала руки под меховую накидку. — Я просыпалась и видела, как ты его кормишь.
— Он с Быстрой Стрелой на берегу ручья, — рассеянно ответил Хантер, разглядывая синяки на ее плечах, явно оставленные грубыми пальцами. — Примерно полчаса назад тот забрал его погулять…
— Быстрая Стрела!
Хантер наконец вернулся к действительности. Он решил, что слышит во взволнованном голосе Сэйбл тревогу, и поспешил заверить ее, что индейцу давно уже в радость роль няньки.
— Но ведь мне можно повидать ребенка? — взмолилась она, внезапно ощутив, что и минуты не сможет прожить без племянника. — Я только подержу его и сразу отдам.
— Ну хорошо, — неохотно уступил Хантер, опасаясь, что волнение подействует на Сэйбл не лучшим образом.
Когда он поднялся — медленно, неуклюже — и невольно прижал ладонь к раненому боку, она смутилась, выругав себя за эгоизм.
— Хантер! Погоди минутку, Хантер! Скажи, как твоя рана? Надеюсь, она хорошо заживает?
Только тут Хантер заметил, что держится ладонью там, где под рубашкой был прибинтован толстый компресс из лечебных ягод и трав. Лгать Сэйбл он больше не хотел, но не решился и сказать, что только этим утром рану заново зашил Черный Волк. Он не знал, как подействует на нее звук этого имени. Она явно была не в форме для встречи со своим зятем. Хочешь не хочешь, а приходилось снова прибегать ко лжи.
— Пуля прошла навылет, — сказал он, возвращаясь и беря обе руки Сэйбл в свои. — Ни один важный орган не задет… ну по крайней мере я так чувствую. Все, что у меня болит, это голова, которой я хорошенько треснулся о землю.
— Надеюсь, ты ничего не скрываешь от меня только потому, что я не совсем здорова? Нет? Тогда поклянись!
Он молча перекрестился и положил руку на сердце, думая совсем о другом. О том, что вызволит Сэйбл из всех передряг, вернет ее в мир, где опасность не таится за каждым кустом, где можно жить мирно и спокойно.
«Но что я могу предложить ей? — спросил он себя, выходя в сумерки, чтобы найти Быструю Стрелу. — Новую боль?»
Когда немного позднее он вернулся с Маленьким Ястребом и его названым дядюшкой, Сэйбл уже успела заснуть. Хантеру оставалось только положить ребенка рядом с ней и прикрыть краем накидки. Оставив индейца охранять их сон, он поспешил выйти из шалаша.
Быстрая Стрела присел на корточки рядом с ложем, протянув Сэйбл на куске коры немного вареного мяса.
Та схватила его с утробным стоном изголодавшегося человека.
— Не спеши так! — предостерег индеец.
Сэйбл начала жевать с меньшей жадностью. Она не сразу заметила, что Быстрая Стрела до пояса обнажен и все еще влажен — должно быть, после недавнего купания в ручье. На штанине его брюк осталось несколько мелких засохших брызг крови. Значит, это он разделывал зайца.
— Так ты можешь простудиться, — пробормотала она с полным ртом, потом вдруг приостановилась, поняв, что не сможет проглотить больше ни кусочка. — Честное слово, я по горло сыта зайчатиной! Дайте мне только выбраться отсюда, я больше никогда не прикоснусь к этому мясу.
Она кривила душой: с того дня, как Барлоу ранил Хан-тера, она практически ничего не ела. Тот день казался таким далеким, словно случился год назад. Сколько всего было с тех пор, сколько ужасного, отвратительного. Подумать только, она несколько дней жила с мыслью, что Хантер мертв! А он опять примчался на помощь, раненный, едва держась на ногах от потери крови.
— Где Хантер? — вырвалось у Сэйбл.
— Стоит на часах, — ответил Быстрая Стрела, избегая ее взгляда. — Я услал его, потому что он так суетился вокруг тебя, что меня замутило.
Издалека донесся вой, тоскливый и страшный. Сэйбл прекратила облизывать испачканные пальцы и прислушалась.
— Что это было?
— Так кричат здесь совы, — буркнул индеец и начал настойчиво совать ей кружку с водой.
Сэйбл попросила кофе, но ей было отказано по причине все еще ослабленного продолжительным голоданием желудка. Покорившись, она приняла воду.
— Тебе бы не мешало еще поспать, — настаивал Быстрая Стрела.
— Я не настолько плоха, чтобы все время спать. — Она с сомнением потрогала висок, опухоль на котором еще держалась. — Ведь так?
— Я бы дал тебе зеркало, но, боюсь, это зрелище тебя добьет.
— Что ни мужчина, то сама галантность, — вздохнула Сэйбл.
— Спи-ка лучше, — посоветовал индеец, отбирая кружку и мягко толкая ее в плечо. — Чем больше будешь спать, тем скорее станешь похожа на себя.
Вой повторился. На этот раз Сэйбл озарила смутная догадка насчет того, что было его причиной.
— Это не совиный крик, так ведь, Быстрая Стрела? — Не получив ответа, она окинула взглядом лицо с упрямо сжатыми губами и покачала головой. — Кристофер Вэйторн Свифт! (Индеец скривился при звуке своего полного имени.) Отвечай мне, сейчас же! Кто кричал?
— Интересно, где та трепетная дева, которая теряла сознание при одном только взгляде на меня?
— Жизнь хорошо ее закалила. А теперь отвечай.
Взгляды их скрестились. Быстрая Стрела понял в этот момент, что смотрит на женщину, которую не нужно впредь щадить, скрывая истину, потому что она способна принять правду, какой бы та ни была.
— Это Нат Барлоу, — ответил он, убедился, что, помимо некоторой бледности, Сэйбл приняла новость спокойно, и добавил холодно:
— Он получает то, ради чего так долго трудился.
— Понимаю, — только и сказала Сэйбл.
Она не спеша устроилась рядом с ребенком под меховой накидкой. Воспоминания одно за другим проходили перед ее мысленным взором. Барлоу, целящийся из револьвера в детскую головку. Барлоу, уводящий ее прочь от хижины, где осталось в одиночестве беззащитное дитя. Барлоу, рассекающий ножом ее одежду. И еще множество картин, за каждой из которых стояли страх, боль, унижение и горе.
Сэйбл не знала, что на лице ее отражается все, что она чувствует. Быстрая Стрела стоял чуть поодаль, наблюдая, и думал о том, какой духовно зрелой стала женщина с фиалковыми глазами.
Она уже почти засыпала, когда в шалаш вошел Хантер и склонился над ней.
— Барлоу мертв, — сказал он негромко.
Сэйбл кивнула и вскоре заснула спокойно, без снов.
Рассвет еще только занимался, когда Хантер проснулся под сенью густого куста и заметил Сэйбл, выбирающуюся из шалаша в платье из оленьей кожи и мокасинах.
— Какого черта? — рявкнул он, протирая глаза. — Тебе еще отдыхать и отдыхать, и я не потерплю!..
— Право же, Хантер, я чувствую себя гораздо лучше.
Она бочком отступала, крепко прижимая к себе ребенка и стараясь не выдать боли, которую причиняло каждое движение: волдыри на ногах были проколоты, смазаны и забинтованы, но от этого не менее болезненны.
— Лучше, как же!
— Ну да. Я просто ослабела от голода и жажды.
— Да ты почти погибла от голода и жажды!
— Хантер, пожалуйста! Не могу же я вечно… Боже милосердный!
Глаза ее округлились и продолжали расширяться, так что, казалось, одни остались на лице. Хантер рванул револьвер из кобуры и вскочил на ноги, готовый к любым новым ужасам. Когда же он понял, что испугало Сэйбл, то облегченно вздохнул и убрал оружие.
— Послушай, когда-нибудь меня хватит удар!
— Но кто это?! — прошептала она, держась за рукав Хантера и не отрывая взгляда от фигуры, застывшей на краю леса в зловещей неподвижности.
Она никогда не видела ничего подобного! Это был высокий, статный и одновременно очень гибкий, широкоплечий индеец. Его угольно-черные волосы, благодаря своей гладкости отливающие маслянистым блеском, падали двумя волнами едва ли не до пояса. Несколько орлиных перьев украшали простой ремень, придерживающий их. Первое же его движение напомнило Сэйбл крадущегося хищника. Лицо гостя было выкрашено черным и белым в довольно пугающем сочетании — так, что чернота, как маска, окружала сверкающие глаза. Единственным его нарядом были штаны из оленьей кожи, подхваченные ниже колен ремешками мокасин. Обнаженную грудь украшала костяная пластина с серебряным диском в центре, отделанным ритуальным орнаментом из бусин и перьев. Крупный желтый камень оттягивал мочку левого уха.
Сэйбл облизнула пересохшие губы. Она была совершенно зачарована. Этот индеец ничем не напоминал Быструю Стрелу, он был откровенно дик и жесток, без малейшего налета цивилизованности. И он, безусловно, обладал властью, которую нес с достоинством, как титулованный лорд.
— Хантер…
Гость приближался. В какой-то момент Сэйбл поняла, что камень в его ухе — золотой слиток. Она не могла глаз оторвать от индейца. Он был великолепен.
— Хантер… — повторила она.
Тот потянул ее за рукав, заставив выйти вперед, и слегка подтолкнул в спину.
— Это Черный Волк, — объяснил он вполголоса.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77

загрузка...