ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Очень храбрая леди.
— Угу.
Ной усмехнулся, невзирая на боль в разбитых губах. Когда дело доходило до этой женщины, его нос выглядел длинным, как у Пиноккио. Он решил выбрать нейтральную тему для разговора.
— Едете на запад?
— На север.
— После всего, что случилось? — изумился Ной.
— У меня есть работа, которая должна быть выполнена, невзирая на обстоятельства. Точно так же и вам придется подать рапорт, какой бы неприятной ни была эта обязанность.
— Рапорт! — повторил лейтенант и добавил после долгого молчания:
— У меня есть обязанность потруднее: написать семьям погибших, описать весь этот ужас!
— Не вижу необходимости.
— То есть как? — вырвалось у Ноя, и на его израненное лицо наползла тень едкой иронии.
— А так, что ваших людей не вернуть, они мертвы, — объяснил Хантер устало. — Если вы опишете все жуткие подробности их смерти, вы не воскресите их, не так ли? Зато их семьи годами будут мучиться сознанием того, что сыновья или мужья сначала были изрезаны, изломаны и замучены, а потом их скальпы украсили пояс какого-нибудь дикаря. Поставьте ваше начальство в известность об этом, и пусть оно разошлет обычные «похоронки».
Вот точка зрения человека опытного, признал Ной и погрузился в невеселые мысли.
Неожиданно Хантер остро ощутил на себе испытующий взгляд. Он обернулся к Сэйбл. Так и есть, она смотрела на него.
Нацепив на лицо непроницаемую маску, он сделал вид, что занят только окрестностями. Однако его тактика не сработала. Руки обвились вокруг талии. Сэйбл прижалась даже теснее, чем прежде, и постепенно он оттаял, сам того не желая.
Он носит внутри какую-то застарелую боль, думала она, снова засыпая, и тревожные глаза Хантера не раз являлись ей во сне.
Глава 15
Она просыпалась медленно. Побаливала голова, все тело затекло, но она чувствовала себя отдохнувшей, чего не случалось вот уже долгое время. Открыв глаза, она глянула в улыбающееся лицо Хантера.
— Доброе утро, Фиалковые Глаза, — промурлыкал он невыразимо нежным голосом, но Сэйбл и не подумала строить из себя оскорбленную добродетель. Наоборот, она сладко зажмурилась, тем самым спровоцировав его на дальнейшие вольности. — Из меня могла бы выйти отличная постель, правда?
Это уж слишком! Она выпрямилась и уперлась ладонями в широченную грудь, заставив Хантера невольно поморщиться от боли. Тем не менее у него вырвался смешок, волнующе отдавшийся во всем ее теле.
— Пожалуйста, извините! — заторопилась Сэйбл, стараясь перевести разговор в менее опасное русло. — Все дело в том, что я очень устала и продрогла, а вы такой теплый…
— Я просто дурачусь, — прошептал Хантер ей в самое ухо, заставив его загореться.
— Нет-нет, я не должна была… вы ранены…
— Бывало и похуже.
— Знаю, — вырвалось у Сэйбл, когда она вспомнила длинный шрам на спине, обнаруженный во время их первого поцелуя.
— Ты ничего не знаешь, — возразил Хантер отчужденно и рассеянно, хотя только что выглядел так, словно готов был поцеловать ее.
Его тайная рана все еще болит, подумала Сэйбл, ругая себя за бесчувственность, за то, что коснулась этой боли неосторожным словом. Она была уверена, что никогда не узнает, кто нанес ему эту невидимую рану, но довольно было и того, что боль существовала. Он был уязвим, этот человек, казавшийся высеченным из камня, а значит, тем более опасен. Потому что дикие земли многократно усиливают эмоции и чувства.
Сэйбл огляделась. Они вернулись на широкую тропу, вдоль которой валялись брошенная мебель, уже изрядно потрепанная непогодой, плетенки с разбитой фаянсовой посудой, трупы павших быков. Обломки прежних жизней, отброшенные за ненадобностью в погоне за жизнью новой.
Время уже перевалило за полдень, когда было найдено место для лагеря, равно одобренное и Хантером, и Ноем. Уже усвоив, что ее проводник знает в окрестностях тропы каждую речушку, ручей и ручеек, Сэйбл благодарила судьбу за его опыт. Так же, как и лейтенант, Хантер выглядел смертельно усталым и явно страдал от ран. Это означало, что им обоим необходим продолжительный отдых, хотя ни один не желал в этом сознаться. Ей пришлось притвориться совершенно обессиленной, и это решило дело.
Спешившись, Сэйбл повернулась к Хантеру. Ее поразили бескровная белизна его лица и стиснутые изо всех сил челюсти. Очевидно, он испытывал сильную боль. Она не подозревала о том, что он попросту боится свалиться, если отпустит седло, — до того все вокруг кружилось и расплывалось.
— Вам нужно немного посидеть, — сказала она, трогая его за рукав.
— Пройдет! — прохрипел он, пытаясь выпрямиться. Ох уж эта мужская гордость, поморщилась Сэйбл.
— Мистер Мак-Кракен, меня мало интересует, пройдет или не пройдет. Хочу предостеречь: свалившись, вы можете расшибить голову еще сильнее, а это только осложнит ситуацию. Сейчас же обопритесь на меня!
Она заставила его подчиниться, буквально ввинтившись плечом ему под мышку. Они двинулись под сень деревьев. Сэйбл шагала с уморительно сосредоточенным видом, уверенная, что и впрямь помогает Хантеру. Тот не мог не улыбнуться, от чего рана на щеке приоткрылась.
— Что это ты раскомандовалась, женщина? Забыла, как опасно дразнить раненого медведя?
— Ласковая рука усмиряет любого зверя, мистер Мак-Кракен.
Сэйбл усмотрела добрый знак в том, что он снова взялся ее поддразнивать. Благодарно сжав ее плечо, он позволил усадить себя спиной к стволу дерева и стянуть с головы шляпу. Присев на корточки и встревоженно хмурясь, она размотала насквозь пропитанный кровью «бинт». Чтобы лучше разглядеть рану, ей пришлось сдвинуть в сторону прядь черных волос, заскорузлую от запекшейся крови.
— Голова кружится?
— Иногда.
— Боль пульсирующая или ноющая?
— Я даже и не знаю, — проникновенно ответил Хантер. — Такое пульсирующее ощущение… в самых неожиданных местах. В основном ниже пояса. Не хотите ли проверить, сестра милосердия?
— Ах, вот как!
Сэйбл вскочила, швырнула шляпу на колени Хантеру и направилась к лейтенанту. Но она улыбалась. Если этот несчастный мог даже думать на эту тему, он уже был в превосходном состоянии, а уж если у него еще и поворачивался язык!..
Ной расседлывал лошадь.
— Лейтенант! — Он повернулся, едва устояв на ногах, но, когда Сэйбл бросилась на помощь, резко выпрямился. — Если вы не против, я осмотрю ваши раны.
— Думаю, они не опасны, — смутился Ной, крутя пуговицу рубашки.
— Предоставьте мне судить об этом, — заявила она тоном, не терпящим возражений. — Садитесь рядом с мистером Мак-Кракеном.
— Так точно, мадам! — отчеканил лейтенант, отдавая честь.
Сэйбл понимала, что инфекция быстро проникает в раны, если их не обработать вовремя. Что касается Хантера, она собиралась поставить ультиматум: никакого лечения, пока на его лице красуется борода.
Но прежде всего нужно было покончить с обычной походной рутиной. Кто знал, сколько времени могло потребоваться на обработку ран? Сэйбл решила оставить это занятие напоследок, а для начала проверила наличие съестных припасов. Их оставалось совсем немного, но об охоте пока не могло быть и речи. Собрав достаточно дров, она благосклонно выслушала советы мужчин по поводу выбора места кострища и тому подобного, но, как только огонь разгорелся, перестала обращать внимание на их комментарии.
Хантер одобрительно следил за всей этой деятельностью. Сэйбл очень кстати вдруг проявила многочисленные таланты, потому что от него сейчас не было никакого толку. Он и стоять-то не мог, не то что хлопотать по хозяйству. Однако чем дальше, тем удивительнее было видеть это хрупкое создание за решением самых разнообразных задач. Вот она расседлала его лошадь, едва не опрокинувшись в костер под тяжестью седла. Хантер и Ной разом нырнули вперед, но не успели еще встать, как Сэйбл выпрямилась и бросила тяжеленное седло на землю, подняв клубы пыли. Расседлав лошадь лейтенанта, она насухо вытерла каждое животное и стреножила их, оставив щипать скудную траву на краю поляны. Интересно, что все это получилось у нее довольно ловко и быстро. Невероятно!
Прошло совсем немного времени — и вот уже мужчины сидели у огня, опираясь на подставленные под спины седла. Несмотря на то, что хлеб заплесневел, оба позволили себя уговорить и съели по куску с сушеным мясом. Тем временем Сэйбл точила нож о широкий кожаный ремень. Все необходимое для врачевания — жестянка с водой, бутылка виски, самодельные бинты — было разложено у ее ног.
— С кого начнем? — спросила она, пробуя остроту ножа кончиком пальца.
— С него, — разом ответили оба, указав друг на друга. Окинув каждого оценивающим взглядом, Сэйбл решила, что Ной находится в более плачевном состоянии.
— Снимите рубашку, лейтенант, — попросила она, против воли краснея: в этих словах было что-то не совсем приличное.
— Вы можете называть меня просто Ной, мадам, — сказал тот с улыбкой.
— Это невозможно, сэр, — ответила Сэйбл непререкаемым тоном. — Правила хорошего тона не одобряют подобной фамильярности.
Она отвернулась. Ной обратил к Хантеру вопросительный взгляд, тот в ответ пожал плечами (весь его правый бок откликнулся на это движение острой болью).
— Мистер Мак-Кракен, ради Бога! — воскликнула Сэйбл, услышав едва слышный возглас боли. — Неужели вы не можете посидеть неподвижно хоть пять минут?
Пропыленные пряди сосульками свисали вокруг ее лица, синяки и царапины покрывали каждый дюйм кожи, одежда являла жалкий вид. Хантер заметил неряшливые мазки на ее шее и предположил, что она пыталась подкрасить ее красной охрой. После мытья руки выглядели более белыми, чем когда-либо (возможно, потому, что он никогда не разглядывал их при свете дня). Не было никаких сомнений, что перед ним белая женщина, получившая подобающее воспитание. В этот образ все ее слова и поступки вписывались идеально.
Он смотрел так пристально, что Сэйбл ощутила сильнейшую неловкость. Она приписала этот взгляд болезненному состоянию Хантера, и на лице ее отразилась тревога.
— Вы уверены, что сможете продержаться еще четверть часа?
— Ну конечно.
«Это взгляд женщины, которой ты небезразличен… Мечтатель! Точно так же она смотрит и на лейтенанта. Просто она милосердна по натуре, как уже говорил однажды Кристофер».
Сэйбл отвернулась, тем самым подтвердив правоту рассуждений Хантера, и мягко обратилась к лейтенанту:
— Будет больно, но тут уж ничего не поделаешь.
— Можно узнать, что вы собираетесь делать? — встревожился Ной, с подозрением глядя на нож в ее руке.
— Ваши порезы… они не так глубоки, чтобы можно было наложить швы, но в обработке они все же нуждаются. Мне придется их прижечь, чтобы не произошло заражения.
— Поступайте, как считаете нужным, — вздохнул Ной, опуская на свою израненную грудь взгляд, заранее преисполненный жалости.
Пока лезвие ножа раскалялось на углях, Сэйбл промыла наименее значительные порезы на лбу, запястьях и руках лейтенанта. Оставалось не менее дюжины ожогов и несколько перекрестных резаных ран на груди. До сих пор ей не приходилось иметь дело с ожогами, но здравый смысл подсказывал правильные действия, а серьезность ситуации придавала сил.
Лейтенант выносил боль молча, лишь время от времени издавая невнятное шипение сквозь стиснутые зубы. Работа была медленной, кропотливой. Следовало не только промыть места ожогов от золы и грязи, но и вскрыть каждый волдырь. Несмотря на то, что прикосновения Сэйбл были на удивление осторожными, израненное тело напоминало комок оголенных нервов. Всей силы воли молодого офицера едва хватило, чтобы удержаться от крика, когда на первую из ран полилось огненное виски. Капли алкоголя, красные от крови, закапали на землю. Губы лейтенанта даже не побелели — они стали пепельно-серыми. Однако он так и не издал ни звука до самого конца экзекуции.
Когда Сэйбл подняла нож, раскаленное лезвие отсвечивало красным.
— Гот-товы? — спросила она, нахмурившись, когда голос сорвался.
— Может, лучше мне сделать это? — предложил Хантер.
Она яростно помотала головой. Ной встретился с ее взглядом, отчаянно решительным, и поспешил отвернуться, выразив таким образом свою готовность к очередному испытанию.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77

загрузка...