ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Как поживает отец?
— Ты бы и сам распрекрасно знал, если б взял за труд писать хоть раз в год!
— Прекрати, Дугал. — Хантер отмахнулся от нравоучений и занялся лошадью, обтерев ее тряпкой, которую только что использовал в виде компресса. Не оборачиваясь, он буркнул:
— Я не могу писать им.
— По-другому сказать, не хочешь. Хоть бы словечко, разрази тебя гром! Мать с ума, сходит, ночи не спит.
Рука Хантера замерла на лошадином крупе. Острое чувство вины было едва ли слабее» тычка «, нанесенного Дугалом.
— В последнее время я для них — неподходящая компания.
— Зато самая раз подходящая для индейской девчонки.
— Откуда ты знаешь про индейскую девчонку? — насторожился Хантер.
— Да почитай весь форт знает. — Дугал повернулся к горну, извлек клещами подкову, светящуюся красным, и повертел перед глазами, проверяя на готовность для ковки. — У нас тут место новостями небогатое, особливо такими. Будет теперь бабьей болтовни до самого Рождества!
Он сунул подкову назад в угли. Пока Хантер развешивал куртку поближе к огню, он порылся в коробке на дощатом столе, достал оттуда серебряную фляжку и помахал ею с заговорщицким видом.
—» Даосская Молния «, так-то вот.
С этими словами он примостился на широком каменном барьере, опоясывающем горн, и сделал приглашающий жест Хантеру.
— Жидкий яд? — усмехнулся тот, охотно пристраиваясь рядом с кузнецом у огня.
— А теперь скажи, как-таки твои дела.
— Дерьмово.
Дугал осклабился и дал ему дружеского тычка, от которого Хантер едва не свалился на угли. Чудом удержав равновесие, он принял фляжку и сделал хороший глоток. Ему показалось, что в горло полился расплавленный свинец. Он успел забыть, как действует этот вид спиртного на пустой желудок.
— Так, значится, ты связался с индианкой… Не думал я дожить до такого дня.
— Все даже хуже: она просто мне платит за работу.
— Неважнецкие у тебя дела, паря, — заметил Дугал, приглаживая густые усы — очевидно, предмет его гордости.
— И просвета пока не видно, — согласился Хантер со вздохом.
Он долго смотрел на монограмму, выгравированную на боку фляжки, потом снова отпил из нее, по привычке отерев рот тыльной стороной ладони. В это время Дугал внимательно его рассматривал. В последний раз он видел его выходящим на подкашивающихся ногах из ворот тюрьмы. Похоже, прямиком оттуда он направился на индейскую территорию, где и затерялся на пять лет.
« Зря ты так изводишь себя, паря, — хотел сказать бывший сержант. — Я видывал и похлеще, чем то, что выпало на твою долю. И я знаю, что те, кто прошел через ад, рано или поздно должны воротиться к нормальной жизни. На воине как на войне, паря, и виноватых тут нет (точно так же, как виноват каждый из нас). Ты прав, командир отвечает за боевой дух солдат, за их храбрость на поле боя. Только он не в ответе за того, кто чересчур слаб, чтобы встать из грязи, куда его макнули, и жить дальше «.
Но он промолчал.
Наконец Хантер заметил, что является предметом пристального внимания, и это ему не понравилось. Взгляд Дугала буравил его, как невидимый вертел. Он решил отвлечь кузнеца и широким, жестом обвел помещение:
— Что же ты не расскажешь, Дугал, как оказался здесь? Наверное, за пять лет многое успело случиться?
— Да вот, живу, хлеб жую. Сам же на него и зарабатываю — ежели, скажем, ты не заметил.
Дугал отстранил протянутую фляжку, да и Хантера заодно, и взялся за щипцы. Вскоре от подковы, уложенной на наковальню, полетели фонтанчики искр, похожих на крохотные звезды. Он задал хороший темп, в то время как Хантер зачарованно наблюдал за процессом с безопасного расстояния.
Наконец Дугал опустил подкову в ведро с водой. Раздалось шипение, от воды поднялось облако пара.
— Дело было так, — вдруг сказал он. — Как объявился тут парнишка один — Черный Волк, слыхал? — народ военный все патрулирует, а ковать, значится, некому. Под боком железная дорога строится, опять же оси вагонные… Ну я и вызвался в кузню-то… — Дугал глянул исподлобья и добавил:
— В штатском, значится, качестве.
— А как тебе комендант Мейтланд?
— Больно крутенек, — невесело усмехнулся кузнец, достал из ведра выкованную подкову, посмотрел на нее с неожиданным отвращением, потом отбросил ее в сторону вместе со щипцами, тем самым закругляясь с работой на этот день. — Он, Мейтланд-то, жену потерял, когда краснокожие ребятишки налетели на поезд, что в Лереми шел. Теперь, значится, кровной мести желает. Ты свою девчонку далеко от себя не отпускай.
— Жена Мейтланда была убита? — уточнил Хантер, пытаясь связать с этим событием странный интерес полковника к Сэйбл. — Он же не думает, что вернет ее, если сотрет племя сиу с лица земли?
— Чужая душа — потемки, паря. Кое-кто разок в жизни поскользнется, так до смерти и не оклемается. — Дугал многозначительно посмотрел на собеседника, надеясь, что тот правильно поймет намек.
Хантер и вправду понял, пронзив кузнеца мрачным взглядом. Хмыкнув, тот поднял фляжку, запрокинул ее повыше и почти ополовинил в несколько глотков. Потом начал озираться, словно не был уверен, что они одни в кузнице. Хантер приготовился услышать интересные новости.
— Слыхал я, он охотится за дитем одного индейца… слышь, из тех, кто промышляет с Черным Волком.
— Что?! — вырвалось у Хантера, и он вскочил с каменной стенки. — Проклятие! Черт бы его побрал! Какого дьявола ему нужно от ребенка?
— Э, э, паря, шотландцу так чертыхаться не к лицу! — возмутился Дугал. — Что это на тебя наехало? Ты мне вот что скажи, Хантер Далмахоу Мак-Кракен… — Тот передернулся, услышав свое второе имя. — Скажи, откуда мне знать, на кой ляд все это Мейтланду? Это ж не он мне нашептал на ушко про дитенка-то. Солдаты болтают спьяну, а я, значится, мотаю на ус.
Хантер начал шагать взад-вперед по свободному пятачку посреди кузницы. Лошади ответили на его метания беспокойным ржанием, затопали копытами.
— Да угомонись ты, паря! — не выдержал Дугал, когда ему начало казаться, что в земляном полу вырисовывается борозда.
— Вот что. — Круто развернувшись, Хантер ткнул пальцем в свежий шрам на щеке. — Это мне нарисовали пауни, а Мейтланд хочет все свалить на сиу. Он предложил, мягко выражаясь, чтобы я изменил свой рапорт.
— А как же! Кровную месть всегда прикрывает здоровенная куча бумажек — рапортов всяких и прочего. Уж больно вы, начальство, их любите, — ехидно заметил бывший сержант.
Невесело рассмеявшись, Хантер присел рядом с Дугалом. Ему отчаянно хотелось подробно обсудить с ним ситуацию, но даже и без того разговор был облегчением. В прежние времена сержант знал о Хантере все. Этому человеку смело можно было довериться.
— А что ты обо всем этом думаешь, Дугал?
— Хм… кое-кто болтает, что в том году краснокожие прихватили во время рейда белую девчонку.
Хантер рассеянно кивнул, потирая заросший подбородок.
— Армия ее отбила через пару-тройку месяцев. — Кузнец вдруг захихикал. — Уж так она тогда брыкалась, будто ее черти в пекло волокли.
— А что за племя ее захватило? Уж не Черный ли Волк?
Кузнец кивнул. Ухмылка на его лице исчезла, брови сошлись на переносице.
— Как там да что, сказать тебе, паря, не могу — больно тут не любят разговоров про это дело, особливо Мейтланд, — а только ходит слух, что девчонка эта вскорости разрешилась дитем… от одного, значится, индейца. Так вот, армия много чего готова сделать, чтобы дитенка этого заполучить.
— Чтобы ловить на него Черного Волка, как на наживку, — процедил Хантер, сжимая кулаки с такой силой, что побелели костяшки.
— Смотри-ка, — заметил кузнец, снимая фартук и вешая его на гвоздь, — хоть и жил ты в дикости, а мозги у тебя не проржавели. Армия вот что думает: из-за бабы, будь она белее белого, индейцу кровь в башку не кинется и драку он не затеет.
На этом он умолк и долго плескался над ведром, не обращая внимания на Хантера, который варился от нетерпения на медленном огне. Наконец дошла очередь до рубашки. Застегивая ее, Дугал подошел к гостю вплотную.
— А вот за свою плоть и кровь — очень даже кинется, — сказал он, словно и не прерывался, — особливо ежели это мальчонка.
Кровь бросилась Хантеру в голову.
« Из-за бабы индеец в драку не кинется… будь она белее белого «.
Белая женщина.
Ребенок-полукровка.
Господи Боже!
Насколько он знал Черного Волка, тот мог перевернуть небо и землю ради сына одного из своих воинов.
Армия тоже могла перевернуть небо и землю ради этого ребенка.
Ребенка Сэйбл.
Глава 21
Хантер так хватил кулаком по стене, что кузнец невольно подумал: не сломай себе пальцы, паря. Он не видел лица бывшего товарища по оружию, но слишком хорошо его знал и потому разом ухватил суть происходящего. В самой позе Хантера были упрямство и отчаяние одновременно.
— Ежели не отдать правительству то, что ему нужно, это будет вроде как предательство, паря, — произнес он негромко.
— Я могу сказать только одно, Дугал: у меня нет того, что нужно правительству.
Хантер не хотел вмешивать старого друга в свои неприятности, но и не мог солгать ему. Впоследствии помощь Дугала могла пригодиться, но пока было попросту непонятно, как действовать дальше. Подхватив куртку и шляпу, взвалив на плечо седельные мешки, Хантер поспешил к распахнутым дверям кузницы.
— Спасибо за выпивку, Дуг. Надеюсь, ты расскажешь родителям, что встретил меня?
— Сам все расскажешь; ежели совесть есть. И вот что, паря: смотри в оба! — Когда Хантер исчез в темноте, кузнец добавил значительно мягче:
— Береги себя, Хант.
А тот быстро удалялся в сторону гостиницы, широко шагая и фонтанами разбрызгивая грязную воду из-под сапог.
Он не замечал больше ни грязи, ни упорного дождя, мысленно перебирая полученные факты и объединяя их в единую картину, словно слагая мрачную мозаику.
Сэйбл не хотела, чтобы Ной знал ее настоящее имя, потому что оно было ему знакомо. При каких обстоятельствах лейтенант мог слышать его? Трудно сказать, но в любом случае Сэйбл имела отношение к армии… Возможно, была дочерью или женой военного. Вот черт! И она, конечно, уже бывала в форте Макферсон, теперь это казалось яснее ясного. Вспоминая скандал, устроенный ею по поводу перемены маршрута, Хантер наконец сообразил, чего она боялась: что ее опознает кто-то из знакомых. И это вполне могло произойти, несмотря даже на общее предубеждение против индейцев и желание каждого держаться от них подальше. Ее крашеная кожа и индейские обноски были нелепым маскарадом, разоблачение которого оставалось лишь вопросом времени.
Итак, Сэйбл была похищена, провела в плену несколько месяцев, потом была отбита армией у индейцев и возвращена домой, где родила ребенка-полукровку. Но как она ухитрилась за время пребывания в племени не научиться абсолютно ничему? Хм… И это притом, что она училась на удивление быстро. Кроме того, вряд ли муж-индеец потерпел бы ее длинный язык и постоянную потребность соблюдать чуждые ему правила приличия. В сущности, в присутствии мужа и хозяина жена обязана молчать, пока к ней не обратятся с вопросом.
Погруженный в размышления, Хантер вошел в холл гостиницы и прошел прямо к лестнице, не замечая ехидных взглядов, которыми смерила его спину троица, по-прежнему прохлаждающаяся внизу. Перед дверью номера он приостановился, прикидывая, с чего начать разговор.
Возможно, она оценит, что ради нее он оказался на грани измены интересам армии и правительства (при слове» измена» Хантера передернуло, но именно так он расценивал то, что солгал полковнику и собирался лгать впредь). Если уж на то пошло, даже лгать нельзя толково, не зная хотя бы части фактов!
Интересно, подумал Хантер, как Сэйбл отнесется к известию, что кое-кто уже подозревает в ней женщину, которая предпочла белым мужчинам индейца сиу и пытается вернуться к нему? Что, если и другие заподозрят это? Это будет похуже, чем считаться шлюхой-полукровкой, и повлечет за собой последствия посерьезнее, чем просто тычки и оскорбления.
Так или иначе, дальше откладывать разговор было опасно. Хантер снова потер подбородок (щетина неприятно заскрипела у него под пальцами) и постучал в дверь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77

загрузка...