ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ответа не последовало. Тогда он взялся за ручку и осторожно нажал. Дверь оказалась не заперта. Это было слишком уж не похоже на Сэйбл. Он поспешно вошел.
Перед большим уродливым камином стояла медная лохань, наполненная водой, от которой уже не поднималось даже самого легкого пара. Оглядевшись, Хантер убедился, что Сэйбл в комнате нет. Ванну, судя по всему, она тоже не принимала. Новое дело! Бросив на кровать мешки, он выскочил в коридор и сбежал по лестнице, прыгая через три ступеньки за раз.
— Где она? — без предисловий обратился он к клерку.
— Я сказал твоей шлюхе, скажу и тебе, что краснозадых мы здесь в гостиницы не пускаем, — ответил тот, не удосужившись поднять взгляда от газеты.
Хантер перегнулся через конторку, схватил его за шиворот и выволок на свет Божий, хорошенько стукнув об стену.
— Отвечай на вопрос! — рявкнул он, для полноты впечатления доставая револьвер и приставляя к виску клерка.
— Она хоте-те-тела войти, и я… ик!…ик!
Хантеру представилась картина: Сэйбл волокут в солдатские бараки. Это довело его гнев до настоящего бешенства. Он взвел курок.
— Я отобрал у нее ключ и вытолкал за дверь! — завизжал клерк, вытаращив глаза.
— Молись, чтобы с ней ничего не случилось! — Хантер отшвырнул его, белого от ужаса, и сунул револьвер в кобуру. — Если кто-нибудь за это время коснулся ее хоть пальцем, можешь заранее распрощаться со своими тупыми мозгами.
С этими словами он выбежал из гостиницы, уже не увидев, как клерк мешком осел на пол.
Едва освещенное болото улицы было пустынным. Прыгая через наиболее глубокие лужи, Хантер понесся к баракам, на ходу представляя себе картины одну другой ужаснее. То, что солдаты мирно располагались ко сну, не уменьшило его беспокойства. Возвращаясь к гостинице, Хантер заглядывал под повозки, в окна и те из дверей, которые еще не были заперты на ночь. Никаких следов Сэйбл он не обнаружил, и его опасения переросли почти в панику. Возможно, ее изнасиловали так зверски, что она не может двигаться, не может даже позвать на помощь!
Единственное окно гарнизонной лавки было темным, дверь оказалась запертой. Проклятие, что же делать дальше? Если бы в эту минуту под руку ему попался случайный прохожий, Хантер вполне мог бы выместить на нем свое отчаяние. Он уже готов был вернуться в кузницу и обратиться за помощью к Дугалу, когда из темного закоулка возле самой гостиницы донесся шорох. Обостренный слух Хантера тотчас уловил его. Круто повернувшись, он поскользнулся в вязкой глине и упал бы, если бы не ухватился за перила крыльца.
— Фиалковые Глаза? — окликнул он, осторожно ступая в кромешно темную щель между домами и щурясь, чтобы хоть что-нибудь рассмотреть.
Так и есть, это была она. Хантер от души выругался, опускаясь на колено перед тем, что казалось кучкой насквозь промокших тряпок. Сердце его сжалось от жалости. Дождевая вода лилась с крыши прямо на голову Сэйбл, стекая с носа и подбородка. Ее сотрясала крупная дрожь, и хотя она уже не плакала, глаза, которые она подняла на Хантера, были распухшими и красными.
«Тысяча чертей! Это все моя вина. Я приволок ее в форт, я оставил ее одну. Можно подумать, я не знал, чем это кончится!»
— Пойдем, милая, — сказал он виновато, помогая Сэйбл подняться на ноги.
— Т-т-тот человек… он отоб-брал к-ключ… — Она едва могла говорить, отчаянно стуча зубами. — Я хоте-те-тела войти…
— Я знаю, я знаю! Забудь об этом.
— Я бы об-б-бъяснила, но вы не позво-волили мне говорить по-английск-ки… — Продолжая трястись, Сэйбл обеими руками отерла лицо и подняла на Хантера щелочки распухших глаз. — П-п-почему?
— Поговорим позже, когда будем одни.
Что-то в его тоне заставило Сэйбл поежиться уже не только от промозглой сырости. Хантер подхватил ее под руку и повел ко входу в гостиницу. Какое-то время она позволяла вести себя, потом резко вырвалась.
— Мне не п-п-позволят войти!
— Ничего другого им не останется, — холодно заверил ее Хантер, подталкивая к ступеням.
Сэйбл подчинилась неизбежному с тяжелым вздохом. Одеяло так промокло, что с него текло ручьем. Стараясь, по обыкновению, укрыться до самых глаз, она забросила тяжелый, сочащийся влагой угол за спину, при этом шлепнув Хантера по лицу. Тот молча это стерпел. Он наблюдал не без восхищения, как она решительно прошла к ступеням, даже не взглянув на своих недавних обидчиков. Грязный и мокрый след протянулся через весь холл, как дорожка, постеленная для королевы оборванцев. Когда Сэйбл поднималась по лестнице, под ногами у нее громко хлюпало, но она не подала и виду, что замечает это.
— Горячую воду и еду! Всего побольше, а главное, быстрее, — бросил Хантер клерку, проходя мимо.
— Ну уж нет! — взвизгнул тот, в своем возмущении забывая страх, который чувствовал к скорому на руку постояльцу. — Подняться вы можете, но чтобы здесь кормили красноза…
— Советую прикусить язык, — приостанавливаясь, перебил Хантер со зловещим спокойствием. — Можешь считать, что я ем за двоих, если тебе от этого легче. И вот еще что: не зли меня. Это в твоих же интересах, парень.
Тот сухо сглотнул, но благоразумно прекратил пререкания и протянул на ладони тот самый ключ, из-за которого разгорелся недавний сыр-бор. Хантер, не глядя, сунул его в карман (он не забыл, что номер не заперт).
Сэйбл кротко ожидала его у двери, стоя в луже, натекшей с мокрой одежды. Когда дверь открылась, она юркнула внутрь и попробовала захлопнуть ее за собой. Хантер хладнокровно пресек эту попытку. Прислонившись к двери плечом, он с интересом следил за действиями своей подопечной.
Первым делом Сэйбл подошла к единственной в номере кровати и уставилась на нее так, словно на одеяле шевелился клубок ядовитых змей. Невозможно было не улыбнуться ее изумленному виду.
— Раздевайся! — приказал Хантер, заставив ее вздрогнуть и обернуться с широко раскрытыми глазами.
— Что, простите?
— Пока ты разденешься, принесут воду.
Объясняя, Хантер сбросил куртку и положил ее на стул, пристроив сверху шляпу. Разумеется, он не надеялся на то, что Сэйбл подчинится, а потому решил взять инициативу в свои руки. В два шага одолев разделявшее их небольшое расстояние, он без церемоний рванул за край одеяла, и оно упало на пол с противным сырым чавканьем.
— Что вы себе позволяете! — пискнула Сэйбл, когда он потянулся к пуговицам рубахи. — Прекратите сейчас же!
— Тогда раздевайся сама.
— Только после того, как вы выйдете!
Она отступала мелкими шажками, пока не налетела на высокий борт лохани. Раздавшийся стук в дверь почти заставил ее опрокинуться в остывшую воду, но это была всего лишь единственная горничная гостиницы, волочившая большой кувшин с горячей водой. Хантер подождал, пока она выльет кипяток в лохань и выйдет, потом схватился за пояс насквозь промокшей юбки Сэйбл.
— Вода остывает очень быстро, а тебе, женщина, не мешает как следует согреться. Поторапливайся!
В отчаянии она вцепилась ногтями в руки Хантера. Не столько раздосадованный, сколько позабавленный, тот отступил на пару шагов.
— Вот это кошка так кошка…
За один день, проведенный в стенах форта, Сэйбл увидела больше, чем за все время путешествия. В этом мире царствовали мужчины, женщина была слишком слаба, слишком зависима, чтобы с ними бороться. Но в этом состоял не единственный полученный ею урок. Она поняла также, что собственное достоинство можно защитить, если очень постараться.
— Уходите, мистер Мак-Кракен, — сказала она с неожиданным спокойствием и твердостью.
— Это ведь моя комната, Сэйбл, — возразил тот, порадованный таким присутствием духа. — Даю тебе десять минут. Если не уложишься в этот срок, пеняй на себя, потому что мне тоже не мешает вымыться.
— Но вы ведь не войдете, если я все еще буду в воде? — спросила Сэйбл, пытаясь воззвать к тому, что осталось в нем от джентльмена.
Хантер даже не оглянулся, захлопнув за собой дверь. Резко щелкнул замок.
Сэйбл почувствовала большое облегчение: помимо прочего, она опасалась, что он заметит границу между крашеной и некрашеной кожей. Не теряя ни секунды, она распустила волосы и освободилась от холодных объятий мокрой юбки. На полу комнаты, как до этого и в коридоре, уже скопилось несколько лужиц грязной воды, натекавших везде, где она находилась хоть пару минут.
Она была не только мокрой, но и грязной — и насколько грязной! Отмокать от подобной грязи нужно было не десять минут, а минимум полчаса. Однако пришлось потерять еще некоторое время на то, чтобы распутать шнуровку корсета, так как окоченевшие пальцы совершенно не слушались. Все это время Сэйбл косилась на дверь. Кто знал, как скоро могли истечь для Хантера обещанные десять минут? Оставшись наконец голой, она схватила заранее приготовленный кусок мыла и ступила через высокий закругленный борт лохани.
Это было потрясающе! Ноги тотчас охватило жаром, который распространился вверх, заставив ее застонать от удовольствия. Минуло много дней с тех пор, как горячая ванна была вещью обыденной. Теперь она превратилась в почти недоступную роскошь. Присев на край лохани, Сэйбл наклонила голову пониже и вскоре уже яростно ее намыливала. В воду, казалось, потекли чернила. С не меньшим энтузиазмом она повторила этот процесс.
За этим и застал ее Хантер. Бесшумно открыв дверь, он внес сразу два полных кувшина горячей воды. Сэйбл сидела спиной к нему на закругленном бортике лохани, с большой шапкой мыльной пены на голове, и с силой втирала ее в волосы. Несколько выскользнувших прядей распласталось по спине, кончиками касаясь тонкой талии. В сравнении с крашеной кожей ее рук и лица белизна тела казалась жемчужной, светящейся, и портили ее только не до конца исчезнувшие синяки. Они были и на пояснице, и повыше локтя (где имели форму пятерни), и на боках. Там, где округлые ягодицы опирались на бортик, вырисовывались следы длительной езды на лошади: припухлости, уже начинавшие менять цвет, готовились пополнить роскошную коллекцию синяков на теле Сэйбл.
Хантер примерно представлял, как болезненно это должно ощущаться, и отдал должное терпению своей подопечной, которая так ни разу и не пожаловалась. Невольно на ум ему снова пришла мысль: Сэйбл готова вынести все что угодно, чтобы оказаться рядом с неизвестным ему индейцем. Но в это никак не вписывался ее пылкий отклик на его объятия. Возможно, дело было не в самом индейском воине, а в ребенке, которым тот ее наградил. Возможно, любовь к ребенку питала необыкновенную выносливость Сэйбл.
— Ты уже пахнешь значительно лучше, чем все последнее время, — сказал он, намеренной грубостью маскируя неуместные свои мысли.
Она рухнула в воду, подняв фонтан брызг, словно кто-то попросту спихнул ее в лохань. Там она попыталась скрыться по самый подбородок, а когда это не удалось, склонила голову и завесила волосами торчащие колени.
— Что же это такое, мистер Мак-Кракен! Кто-то же вас воспитывал, хоть самую малость?
— Тебе нужно будет смывать с головы мыло. — Хантер поднял один из принесенных кувшинов, подступая с ним к лохани.
Возразить на это было нечего. Сама не веря в то, что не бьется в истерике, Сэйбл указала на пол поблизости. На долю секунды показав вытянутый палец, она тотчас снова спрятала его под воду, словно и он в этой ситуации мог скомпрометировать ее.
— Поставьте кувшин там.
— Будет исполнено, мадам, — насмешливо расшаркался Хантер. — Как ваше сиятельство пожелает, надушить воду или нет?
— Простите, — смутилась она, сообразив, что в своей щепетильности задела чужое достоинство.
Поставив кувшин, Хантер сгреб в кучу ее разбросанную по полу одежду. Оказавшийся сверху простецкий корсет он приподнял двумя пальцами, повертел и брезгливо уронил в кучу грязных обносков. Потом он выглянул в коридор и что-то крикнул, снова перепугав Сэйбл.
— Что вы собираетесь делать? Кто там?
Пропустив вопрос мимо ушей, Хантер указал вошедшей горничной на одежду, подтолкнув тряпки к выходу носком сапога.
— Сожгите все это.
— Мистер Мак-Кракен! — воскликнула Сэйбл, когда к ней вернулся дар речи. — И что же, по-вашему, я на себя надену?
— Ты могла бы не надевать ничего, так как до утра идти тебе некуда, — буркнул тот, роясь в одном из мешков.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77

загрузка...