ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Украла у матери?
— Только она сможет ответить на все эти вопросы. — Быстрая Стрела задумчиво посмотрел на ребенка, задремавшего у него на коленях. — Если мы не найдем ее, мы никогда не узнаем правды.
— Мы? — переспросил индеец с оттенком насмешки. — Не старайся взвалить на мои плечи твою ношу, шайен. С меня вполне хватает моей собственной.
Он еще раз окинул взглядом посапывающего ребенка, наклонил голову и нырнул наружу, опустив за собой шкуру.
— На случай, если тебе интересно, — сказал Быстрая Стрела ребенку, — это и был знаменитый Черный Волк. Что? Я знаю. Он не выглядит счастливым.
Колонна верховых в формах кавалерии Соединенных Штатов двигалась по равнине, поросшей «бизоньей травой». Приблизившись к хижине на вершине небольшого холма, они окружили ее. Старший по званию спешился и осторожно вошел внутрь, держа оружие наготове. Там он осмотрелся, содрогнувшись при виде лужи свернувшейся крови на полу и испятнанной постели на нарах.
Нетвердой рукой он вынул из-за пазухи пергамент и бросил его на грубо сколоченный стол. Уже повернувшись, чтобы уйти, он снова окинул взглядом картину недавней резни и с приглушенным возгласом ярости, выхватив нож, пригвоздил пергамент к столешнице.
Рукоять еще подрагивала, когда он вышел наружу и вскочил в седло. Светло-голубые глаза впились в бревенчатую стену хижины, как бы стараясь осмыслить, что же произошло внутри. Повернув коня, он сделал жест кавалеристам, и те последовали за ним в безупречном строевом порядке.
Нат Барлоу бросил взгляд через плечо, кисло усмехнулся и подумал: надо бы надрезать ей ногу, чтобы знала, каково ходить пешком с такой раной.
Впрочем, у него была идея поинтереснее. К тому же он и так дал ей жару, то труся мелкой рысцой, то неожиданно переходя на галоп, так что пленнице, привязанной за запястья, приходилось бежать следом изо всех сил. Пару раз она не удержалась на ногах и волочилась по камням до тех пор, пока Барлоу не заметил и не остановился, дав ей возможность встать. В его намерения не входило совсем уморить ее, только замучить достаточно, чтобы отбить охоту сопротивляться.
Он терпеть не мог, когда женщины сопротивлялись.
Глава 33
Глаза, мрачные и влажно-черные, как камешки на дне глубокой заводи, наблюдали за тем, как гости отправляются восвояси.
Это очень странно, что Бегущий Кугуар все время старался избегать его, странно и подозрительно, думал Черный Волк. Но он не винил бледнолицего брата за то, что тому не терпелось поскорее покинуть вигвамы племени Багровой Тучи, несмотря на то, что рана едва затянулась. Его женщина пропала. Возможно, она была мертва. Бегущий Кугуар вправе был рваться на поиски.
Черный Волк был обеспокоен судьбой обоих своих друзей и ребенка, которого они увозили с собой. «Глаза цвета дождливого неба», — сказал Быстрая Стрела. Вождь только однажды сказал эти слова жене, но мысленно повторял их очень часто. И он желал бы знать, что за женщина привезла на земли его племени ребенка с глазами цвета дождливого неба. Он желал видеть ее.
Черный Волк послал двух воинов на ее поиски сразу после того, как Быстрая Стрела впервые о ней упомянул. Они еще не вернулись. И вот его друзья уезжали. Он не удерживал их, потому что хорошо знал, что такое жажда мести.
— Так ты, значит, белая! Белая, разрази тебя гром! — завопил Барлоу, не спуская глаз с белой, как мрамор, груди, которую сжимал в своей заскорузлой ладони.
Сэйбл только жмурилась от боли, не отвечая. Она и помыслить не могла, что негодяй до сих пор принимает ее за индианку, пусть даже полукровку — в конце концов от краски на лице и руках оставался лишь бледный оттенок. И вот теперь она лежала, придавленная коленями, со связанными руками, и ничего не могла поделать, пока Барлоу рывками вытаскивал ее рубашку из брюк, чтобы как следует рассмотреть цвет скрывающегося под одеждой тела.
Вдруг он плюхнулся на нее всем весом, жадно ощупывая то, до чего могли дотянуться его руки.
— Сроду не лапал белую бабу! — пропыхтел он, обдавая ее запахом несвежего дыхания, застарелой вонью пота и грязи, превратившейся в коросту за многие месяцы без мытья. — Сроду не баловался с белой!
— Только попробуй меня изнасиловать! — отчеканила Сэйбл с хладнокровием, удивительным при подобных обстоятельствах. — Тогда тебе не узнать, где золото.
Еще одна сделка с дьяволом, подумала она с горькой насмешкой над собой. Ну и что? Все, что угодно, лишь бы держать его на расстоянии. Умереть не страшно, страшно уйти из жизни оскверненной близостью с такой вот тварью.
Барлоу между тем перестал елозить по ней руками и наморщил лоб, размышляя над тем, может ли белая женщина знать, где находится золотая россыпь.
— Тогда тебе не узнать, — повторила Сэйбл, заметив по выражению лица, что жадность борется в нем с похотью. — Никогда не узнать.
— Тогда говори, где золото.
Неуклюже поднявшись, Барлоу начал приводить в порядок расстегнутые брюки. Сэйбл вяло перекатилась на бок и попробовала подняться на колени. Она была совершенно без сил, с онемевшими от пут, кровоточащими руками, но ей все же удалось сесть.
— Севернее.
— Врешь!
Оплеуха была солидная, но Сэйбл так часто получала их, что почувствовала разве что вкус крови. Она даже обрадовалась хоть какой-то влаге во рту после двух дней без пищи и воды. Брюки ее были совершенно истерты на коленях, обнажившаяся кожа превратилась в сплошную ссадину, покрытую грязью и запекшейся кровью. От каждого движения корка трескалась, и кровь начинала сочиться заново, падая редкими каплями вниз, в ботинки. Сэйбл давно уже не обращала на это внимания. Но ей хотелось оставаться в живых достаточно долго, чтобы успеть заманить Барлоу в самую глубь индейской территории. Должен же им попасться навстречу кто-то, кто прихлопнет этого жадного хорька! Тогда можно будет уйти в лучший мир с чувством осуществленной мести.
Уйти туда, где ее ждет Хантер.
Хантер. Звук этого имени пробился сквозь равнодушие отчаяния и породил ноющую боль в груди, где сердце. Сэйбл с силой зажмурила воспаленные глаза. В ее теле не осталось ни капли влаги на слезы, которые она хотела бы проливать по Хантеру.
Хантер. Боль усилилась, превратилась в ярость, холодную ярость, в которой была даже некоторая сладость. От нее дрожали руки, вожделея сжаться на горле Барлоу. Смерть все больше казалась Сэйбл счастливым избавлением, но она хотела успеть отомстить.
— Или ты мне скажешь, где золото, или… — Барлоу занес кулак для удара.
— Я бы на твоем месте подумала, махать ли руками! — прошипела она, поднимаясь на ноги с неожиданной живостью, на которую он уже считал ее неспособной. — Хорошо бы подумала, Барлоу!
Кулак помедлил… потом опустился и разжался. Несколько секунд Барлоу смотрел Сэйбл в глаза, потом отвел взгляд с презрительным фырканьем. Он был далеко не дурак и разбирался во взглядах. Эти странные глаза цвета… э-э… ну не важно, они говорили, что перегибать палку опасно: девчонка могла унести тайну с собой в могилу.
Он утешил себя тем, что как следует подтолкнул ее в северном направлении.
— И долго ехать?
— Как приедем, ты сразу это поймешь.
— Я взгляну, нет ли каких-нибудь примет, — сказал Быстрая Стрела.
Хантер, сидевший на земле с ребенком на руках, молча посмотрел на него. Он кивнул и сразу же схватился за затылок, растирая его жестом, уже вошедшим в привычку. Индеец скрылся в густых зарослях.
Несмотря на почти постоянную ноющую боль, временами переходившую в мучительную резь, Хантер обнимал малыша осторожно, очень нежно, как если бы его ангельская улыбка помогала восстанавливать силы. В левой руке он держал бычий пузырь с козьим молоком и, сам того не замечая, расслаблялся все больше по мере того, как ребенок жадно насыщался. «Симпатичный ты паренек, — думал Хантер. — Не кричишь без причины, не суетишься, когда не до тебя». Он знал, конечно, почему Маленький Ястреб ведет себя так безупречно — это была школа Сэйбл и Быстрой Стрелы, которые по очереди учили его не шуметь без крайней необходимости, чтобы ненароком не привлечь внимания врага.
Отощавшая коза паслась поблизости, на всякий случай стреноженная и привязанная покрепче. Когда им приходилось скакать галопом, Быстрая Стрела из жалости вез животное поперек своего седла. Коза была единственным, что затрудняло поиски Сэйбл, если не считать головной боли обоих следопытов. Но от боли существовало отличное лекарство: стоило только представить себе, каково сейчас Сэйбл, как все остальное переставало волновать.
«Она, конечно, считает меня мертвым».
Во рту появился неприятный вкус желчи, и Хантер поморщился. Как она, должно быть, мучается мыслью, что Маленький Ястреб остался в хижине, беззащитный, в компании двух мертвецов! Но что, если она больше не мучается вообще? Что, если она мертва? Допустим, грязный ублюдок Барлоу пристрелил ее в тот день или днем позже? Может быть, сейчас она лежит где-нибудь окровавленная, умирающая? Пока он, Хантер, валялся без сознания, истекая кровью, что делал Барлоу? Насиловал Сэйбл? Но даже если она все еще жива и даже не ранена, она, конечно же, голодна и мучается от жажды. Барлоу не из тех, кто кормит и поит пленника. Возможно, он уже пресытился ею и бросил где-нибудь по дороге, полуживую, и теперь вокруг нее сидят в ожидании стервятники. Возможно даже, на нее наткнулась еще одна группа воинственных индейцев, и она снова пленница…
Она не сдастся, не погибнет так легко, возразил себе Хантер. Для начала она сделает все, чтобы убежать от Барлоу. Он по собственному опыту знал, что она борется до конца и никогда не сдается, если есть хоть капля надежды. Вот только есть ли надежда у женщины, оставшейся один на один с маньяком, да еще и вооруженным?
Ребенок издал негромкий воркующий звук и отвлек Хан-гера от гнетущих размышлений. Сероглазый, с улыбкой в форме полумесяца, малыш с любопытством смотрел на своего очередного кормильца.
— Привет! — сказал Хантер серьезно. — Надеюсь, обед не разочаровал тебя?
Малыш загугукал. Хантер раскрыл одеяльце, в которое тот был завернут, и позволил ему вволю шевелить ручками и ножками. Рядом с нежнейшей кожей младенца его руки казались корягами. Он пощекотал тугой розовый животик и широко улыбнулся. Потом, отложив почти пустой пузырь, осторожно поднял ребенка. Щетина на подбородке так отросла, что стала мягкой, от ее прикосновения Маленький Ястреб забарахтался с довольным видом. Пухлые ножки едва не прошлепали пятками по лицу Хантера, тот хмыкнул басом, и малыш отозвался тоненьким хихиканьем. Потом он добрался до полей шляпы и решил пожевать ее, пришлось положить его на одеяло с добычей в руках и по одному осторожно разжимать крохотные пальчики. Отобрав шляпу, Хантер подержал ручку ребенка в своей, удивляясь ее законченной форме и миниатюрности.
Так и нашел его Быстрая Стрела — склоненным над Маленьким Ястребом, как над восьмым чудом света. Хантер бормотал что-то неразборчивое, но явно ласковое, щекотал и покачивал его. Индеец не мог не улыбнуться. До сих пор он ни разу не видел друга в таком благодушном настроении. Только в этот момент он понял, как сильно тот изменился.
— Вижу, ты поймешь меня, если увидишь скво у моего очага, — пошутил он.
Пойманный врасплох, Хантер смутился. На его щеках, очень бледных после пережитого, появилась краска.
— Ты это о чем?
— О том, что я хочу завести полный дом вот таких карапузов.
— Знаешь, Крис, я понятия не имел, что такое крохотное существо может доставить столько… ну я не знаю… радости.
— Поначалу я тоже все удивлялся.
— До чего же они нежные, мягкие… Уму непостижимо! — продолжал Хантер, разглядывая круглые любопытные глазенки и носик, похожий на пуговку.
— И до чего же быстро все проскакивает у них между ртом и попкой, — добавил Быстрая Стрела.
— Это пройдет, — ухмыльнулся Хантер. — Они ведь растут.
— Вижу, ты не против занять место старшей няньки.
— Ну уж нет! Похоже, этот ненасытный человечек хочет еще. Долей-ка в пузырь молока и дай его мне.
Вскоре Маленький Ястреб снова с аппетитом причмокивал на коленях у Хантера, а индеец смотрел на это, примостившись напротив.
— Представь, каково сейчас сестре Сэйбл, — заметил он, помолчав.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77

загрузка...