ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


 

Этим чув-
ственно-практическим, телесным характером отли-
1 чается осуществление творческого переживания от
1 ценностного; от реалистического переживания в силу
1 своей существенной связи с ценностями оно отличается
глубокой символичностью. Нереализуемое прошлое
1 содержание жизни не только эстетически сохраняется
творческим переживанием в истории жизни, но и эти-
чески продолжается в замыслах и делах строящейся
им новой жизненной реальности.
Если до сих пор мы анализировали переживания
как идеальные типы, то в заключение необходимо
коснуться проблемы соучастия выделенных нами за-
кономерностей в действительности конкретных про-
цессов переживания.
В этой области действительности, так же как и
во всех других, закономерности в чистом виде эмпи-
рически проявляются крайне редко: в осуществле-
нии реального процесса переживания обычно участ-
вуют несколько принципов. Их сопряжения могут
приобретать разные формы и строиться на разной
основе. В качестве простейшего примера такого со-
пряжения можно привести описанное Р. Столоровым
и Ф. Лэчманом [247] защитное отрицание молодой
женщиной смерти ее отца. Несмотря на то что до-
минирующим принципом в этом переживании был
принцип удовольствия, переживание могло быть эф-
фективным, т. е. сохранять веру женщины в то, что
отец жив, лишь перестраивая созданную ею иллю-
зию в соответствии с действительными фактами и
подчиняясь, таким образом, хотя (ж частично, прин-
ципу реальности.
От -того, какой принцип лежит в основе конкрет-
ного синтеза различных типов переживания, во мно-
гом зависят развивающие возможности процесса.
Если его доминантой является принцип удовольст-
вия, то переживание, даже в случае успеха, может
привести к регрессу личности, принцип реальности в
лучшем случае удерживает ее от деградации, и толь-
ко на основе принципов ценности и творчества воз-
можно превращение потенциально разрушительных
событий жизни в точки ее духовного роста и совер-
шенствования.
Однако однозначной зависимости между домини-
рующим принципом переживания и его последствия-
ми для развития личности не существует. При не-
большой личностной значимости переживаемых со-
бытий (скажем, при физической боли) наиболее аде-
1
1тным может оказаться именно принцип удоволь-
ия. С другой стороны, попытки ценностного и
рррческого переживания событий могут иметь чрезв-
ычайно отрицательные последствия например, в
1учае, когда вживляемые переживанием ценност-
Це структуры не соответствуют индивидуальности
1чности и жизненной ситуации, в которой она ока-
лась. Подобно тому как даже самое хорошее ле-
карство может принести большой вред, если его на-
рачение не согласуется с особенностями больного ор-
низма и течения болезни, так и способ пережива-
1ня в идеале должен строго соответствовать уни-
кальной ситуации данного жизненного мира.
? Творческое переживание, взятое не как идеаль-
мй тип, а как основа эмпирического процесса, взя-
тое как творчество в переживании, заключается в со-
здании соответствующего этой и только этой крити-
ческой ситуации уникального синтеза переживаний
различных типов. Причем первый творческий шаг де-
лается еще до начала позитивного процесса, он со-
стоит в выяснении меры необходимости переживания
Вообще. Дело в том, что в прошлом опыте личность,
вталкиваясь с ситуациями невозможности, развива-
йа различные механизмы переживания, и коль скоро
1они уже имеются, то, как всякие- механизмы,- могут
1быть использованы там, где это кажется удобным, а
1не только там, где без них нельзя обойтись. Творче-
ство .в переживании, таким образом, состоит отчасти
[в том, чтобы переживать преимущественно по мере
йнеобходимости, т. е. не снижать искусственно пороги
возникновения критических ситуаций.
1 В самом же осуществлении сложного процесса
переживания творчество проявляется часто не столь-
ко в самих по себе специфических для идеального
1тИпа творческого переживания процессах, сколько в
i предоставлении свободы, а иногда и главенствую-
!?щего на каком-то этапе положения принципам удо-
,? вольствия, реальности и ценности.
. Но, разумеется, такое переживание, как и вся-
Гкий реальный процесс; творчества, не может быть
i творческим во всех своих точках. Творческое созна-
1 ние не способно непрерывно контролировать весь
1- ход процесса, то один, то другой принцип время от
1 времени выходит из-под его контроля. Поэтому слож-
153
ный, долгий, в целом творческий и приводящий к
гармонизации жизни процесс переживания сам вов-
се не является чем-то гармоническим. Каждый из
жизненных принципов - удовольствия, реальности и
ценности, - которые принцип творчества должен в
идеале синтезировать, представляют собой настоль-
ко сильные и самостоятельные тенденции и их цели
в данной ситуации могут настолько расходиться, что
в рамках осуществляющегося процесса переживания
возникают иногда серьезные внутренние конфликты
между принципами. Они часто решаются неадекват-
но и односторонне. И хотя при этом происходит- вре-
менная и частичная гармонизация сознания, в целом
решение этого конфликта может иметь такие отри-
цательные последствия,, которые являются не менее
разрушительными для личности, чем сами пережи-
ваемые события. Поэтому переживания часто представ-
ляют собой долговременные цепные процессы, на
каждом последующем этапе которых приходится
иметь дело не только или даже не столько с сами-
ми исходными критическими обстоятельствами,
сколько с неблагоприятными последствиями преды-
дущих попыток совладания. с ними. Сам по себе
этот факт цепного характера процесса переживания
не раз отмечался в психологической литературе, од-
нако в силу неразличеяия разнородных принципов пе-
реживания, цепи эти мыслились, так сказать, ли-
нейно: если психоаналитик и говорит о <защите про-
тив защиты> [232, с. 92; 241, с. 28], то имеет в виду
попытку переживания последствий неудачной защи-
ты защитными же мерами. Несомненно, такие фено-
мены существуют, но более важная и с теоретиче-
ской и с практической стороны проблема состоит в
том, чтобы понять и объяснить внутреннюю конф-
ликтность и противоречивость процессов пережива-
ния в плане борьбы разнородных принципов. А в
этом плане <защита против защиты> решает не ча-
стные ситуативные задачи, мотивированные в конеч-
ном итоге тем же стремлением к удовольствию, что
и неудавшаяся защита, на отрицательные последст-
вия которой направлен процесс, а является принци-
пиальной борьбой высших принципов жизни против
доминирования принципа удовольствия. Эта борьба
с защитами как таковыми, с их автоматичностью,
fe. .бессознательностью и непроизвольностью, с ис- .
1жениями реальности и самообманами, и она тем
1уднее, что не обещает никакой непосредственной
ыгоды, удобства, комфорта. Психоанализ 3. Фрей-
не смог подняться в теории переживания выше
ринципа реальности, да и то понятого как модифи-
ация принципа удовольствия. В действительности
орьба против защиты осуществляется не ради под-
инения реальности и даже не из абстрактной люб-
и к истине. В ней выражается стремление человека
настоящей жизни [87], к подлинности, ради которой
Цлсвек способен жертвовать своим физическим, со-
1иальным и психологическим благополучием.
1 Итак, аналитически выделенные нами <жи-зненные
иры>-это не замкнутые на себя срезы психологи-
1еской действительности, а компоненты единого пси-
хологического мира человека. Поэтому в реальной
кизни нет однозначной зависимости между типом
критической ситуации и типом ее переживания. Ска-
жем, фрустрацию как критическую ситуацию, специ-
фическую для <простого и трудного мира>, конкрет-
ный субъект вовсе не <обречен> переживать реали-
стически, он может пойти по пути и гедонистическо-
го, и ценностного, и творческого переживания. По-
1мочь ему избрать оптимальный путь-главная зада-
ia психологической помощи.
.Глава III КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКАЯ
ДЕТЕРМИНАЦИЯ
ПЕРЕЖИВАНИЯ
Исследуя в предыдущей главе особенно-
сти различных жизненных миров, мы
ради строгости и чистоты анализа выну-
ждены были абстрагироваться от кон-
кретного многообразия содержания этих
миров. По этой причине выделенные в
итоге закономерности переживания но-
сят внеисторический, формально-психо-
логический характер. Знание такого ро-
да закономерностей позволяет описывать
и объяснять ход течения процессов пе-
реживания, но их совершенно недоста-
точно для понимания определенного со-
держания. переживания конкретного че-
ловека, живущего в определенную исто-
рическую эпоху и в определенной куль-
турной среде. Поэтому типологический
анализ переживания должен быть до-
полнен культурно-историческим адали-
зом, направленным на .выявление его
конкретно-исторических, содержательных
закономерностей.
йужно Сказать, что такая ориента-
ция в исследовании переживания не яв-
ляется чем-то новым для деятельностно-
го подхода в психологии: -еще 40 лет на-
зад под непосредственным влиянием
идей Л. С. Выготского А. Н. Леонтьев и
А. Р. Лурия [90, с. 538] поставили, зада-
чу <рассмотреть сложные человеческие
переживания как продукт историческо-
го развития...>
В самом, деле, в каждом человеческом пережива-
ии нетрудно обнаружить его культурно-историче-
скую опосредованность. Почему, скажем, в упоми-
1авшемся уже не раз примере об узниках Шлиссель-
рургской крепости [86] ситуация принудительного
физического труда оказалась для них непереносимой
1 стала психологически приемлемой только в резуль-
тате переживания, внутренне перестроившего моти-
Ьацию этой отчужденной, вынужденной деятельности
Так, что, оставшись той же по своему операционно-
му составу, она трансформировалась в психологиче-
рки совершенно иную - свободную и произвольную
деятельность? То есть почему именно свободная
1форма деятельности является в данном случае пси-
1хологически более приемлемой и переживание стре-
1мится всякую другую форму деятельности изобра-
зить как (или преобразовать в) свободную? Нужно
думать, что .для античного раба, например, подоб-
ная ситуация вообще не требовала бы никакого пе-
1реживания, но не потому, конечно, что он просто.
1.привык подчиняться, ибо сам этот факт привычки
требует своего объяснения. Раб мог смириться .со
?: своим жизненным положением (даже если он родил-
1 ся свободным, а лишь затем стал рабом), потому что
1в его сознании действовали выросшие на основе ра-
i-бовладельческой формации объективные и в то же
время обладающие для него непосредственной фено-
менологической очевидностью <схематизмы> [102],
согласно которым раб был <только неодушевленной
вещью (в римском праве раб так и называется -
res, <вещь>) или, в крайнем случае, домашним жи-
вотным> {96, с. 34]. Для нас чрезвычайно важно,
что речь идет не только о том, что рабовладельче-
ский тип- общества объективно и <необходимо тре-
бует наличие раба, т. е. человека, понимаемого и
действующего как вещь> [там же, с. 53], но и об от-
сутствии <в самом человеке сознания, что он имен-
но человек, а не вещь> [там же], об отсутствии в
античности <самого опыта человеческой личности>
[там же, с. 52].
И совершенно другие схематизмы определяют со-
знание и самосознание человека новоевропейской
культуры. В. переживании революционеров, узников
Шлиссельбургской крепости и проявился, пожалуй,
центральный из этих схематизмов, который можно
условно назвать <Личность>. В поле действия этого
схематизма наивысшую ценность получают такие ха-
рактеристики человеческой жизни, как сознатель-
ность, произаольность, инициативность, ответствен-
ность и т.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

загрузка...