ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


 

Однако по
трем наиболее частым и важным из них нам хоте-
лось бы дать хотя бы самые краткие разъяснения.
Первый вопрос таков: можно ли говорить о пере-
живании положительных экстремальных событий?
Заданный в таком виде, он неявно предполагает,
будто бы в книге речь шла о переживании отрица-
тельных событий. Большинство наших иллюстраций
в самом деле наталкивает на такое понимание, но,
строго говоря, оценочная- точка зрения на события,
создающие критическую ситуацию, в тексте не прово-
дилась. Если включить в анализ такую точку зрения,
то сразу же возникает вопрос о критерии оценки
события. Ясно, что этот критерий, во-первых, субъек-
тивен - (даже смерть близкого родственника, как по-
казывает, скажем, пример пушкинского <молодого
повесы>, событие отнюдь не всегда отрицательное),
во-вторых, изменчив (такое радостное событие, как
вступление в брак, увы, слишком часто меняет в соз-
нании супругов свой знак ни противоположный), но
главное, что этот критерий неоднозначен в силу мно-
жественности источников оценки: то, что является
положительным исходя из одной жизненной необхо-
димости, может создать кр.итическую ситуацию в от-
ношении другой. Например, большой успех в реали-
зации какого-либо мотива может привести к дезорга-
низаций сложившейся мотивационно-ценностной це-
лостности, и тогда это событие, являясь непосред-
ственно эмоционально положительным, тем не менее
потребует работы переживания по восстановлению
нарушенного внутреннего единства. Профессор Нико-
лай Степанович из <Скучной истории> А. П. Чехова
с горечью размышляет о своей жене и дочери: <Та-
кие житейские катастрофы, как известность, гене-
ральство, переход от довольства к жизни не по сред-
ствам, знакомства со знатью и проч., едва коснулись
меня, и я остался цел и невредим, на слабых же, не-
закаленных жену и Лизу все это свалилось как боль-
шая снеговая глыба и сдавило их>.
Итак, первый ответ на поставленный вопрос зву-
чит следующим образом: да, так называемые поло-
жительные события также ставят перед человеком
задачу переживания в той мере, в какой они, реали-
зуя одну жизненную необходимость, нарушают реа-
лизацию других, т. е. в той мере, в. которой они соз-
дают критическую ситуацию в строгом значении это-
го термина.
Но все-таки в обсуждаемом вопросе остается еще
один, пожалуй главный, смысл: подлежит ли пере-
живанию положительное в положительном событии?
Если понимать переживание наиболее широко, как
внутреннюю работу по принятию фактов и событий
жизни, работу по установлению смыслового соответ-
ствия между сознанием и бытием, то ответ, разуме-
ется, утвердительный. Вот как фрагмент, подобного
переживания описан проникновенным словом
И. А. Бунина. Начинающий поэт Алексей Арсеньев,
неожиданно попав <...в один из самых важных петер-
бургских журналов, очутился в обществе самых зна-
менитых в то время писателей да. еще получил за это
почтовую повестку на целых пятнадцать рублей>.
Юноша решает тут же отправиться в город.
<Я ехал особенно шибко. Думал ли я, мечтал ли
о чем-нибудь определенно? Но в тех случаях, когда
в жизни человека произошло что-нибудь важное или
хотя бы значительное и требуется сделать из этого
какой-то вывод или предпринять какое-нибудь реше-
ние, человек думает мало, охотнее отдается тайной
работе души. И я хорошо помню, что всю дорогу до
города моя как-то мужественно возбужденная душа
неустанно работала над чем-то. Над чем? Я еще не
знал, только опять чувствовал желание какой-то пе-
ремены в жизни, свободы от чего-то и стремление
куда-то...>
В этом описании мы легко узнаем переживание
как работу по преобразованию психологического ми-
ра. Но мы связаны собственными дефинициями, на-
поминающими, в част-ности, что переживание - это
ответ на ситуацию невозможности, или бессмыслен-
ности. Ничего подобного в приведенном примере нет,
наоборот, ситуация, в которой оказался герой, может
быть названа ситуацией <сверхвозможности>. В ней
избыток возможностей, избыток осмысленности, пе-
реполняющий душу героя и не могущий уместиться
в конкретной цели и излиться в конкретном действии.
Можно выдвинуть предположение, что необходи-
мость в переживании создается не только ситуацией
невозможности, но и ситуацией сверхвозможности.
Здесь не место вдаваться в подробный анализ
сходств и различий между этими двумя ситуациями.
Укажем лишь на то, что и та и. другая в плоскости
деятельности характеризуются отсутствием разреша-
ющего их внешне ориентированного, действия, ибо за-
дача в обоих случаях не внешняя, а внутренняя,
смысловая.
Вполне вероятно, что каждому типу ситуации не-
возможности соответствует тип ситуации сверхвоз-
можности. Например, спортсмена, главная цель и
замысел жизни которого было достижение звания
чемпиона мира, ждет жизненный кризис в том слу-
чае, если из-за травмы этот замысел станет нереали-
зуемым; но его может привести в кризисное состоя-
ние и абсолютный успех, реализовавший до конца
его жизненный замыеел. Замысел, который организо-
вывал и осмыслял всю его жизнь, воплотившись, ис-
черпывается и как таковой отмирает, ставя перед
человеком типично кризисную задачу поиска нового
замысла и смысла жизни как целого.
Этими предварительными предположениями мы
вынуждены завершить рассмотрение вопроса о <поло-
жительных> переживаниях, осознавая, что подробная
разработка этой темы может потребовать, значитель-
ных дополнений, а то и изменений общей категории
переживания.
Второй из вопросов, на котором мы хотели бы
остановиться, был однажды задан автору в такой
форме: <Вводимое Вами понятие переживания совер-
шенно независимо от традиционного понятия пере-
живания или оно лишь вскрывает некоторую новую
подоплеку этого традиционного понятия?> Иначе го-
воря, вопрос ставит под сомнение категоричность., с
которой мы противопоставили наше понятие тому,
которое бытует в психологии.
Отвечая на это сомнение, мы остаемся убеждены
в необходимости строгого различения этих понятий.
На научно-понятийном уровне, в отличие от живой
обыденной речи, эти два термина не более чем омо-
нимы. Но, противопоставив их как понятия, схваты-
вающие различные аспекты реальности, мы получаем
возможность сопоставить их, поднять вопрос о реаль-
ных отношениях взаимосвязях этих аспектов.
Понятие переживания-деятельности фиксирует в
первую очередь <экономический> аспект преобразо-
ваний психологического мира, отвлекаясь, по крайней
мере вначале, от конкретных форм, в которых эти
преобразования отражаются в сознании и которыми
они опосредуются (ибо функция сознания по отноше-
нию к деятельности, и к деятельности переживания
в том числе, состоит в опосредующем эту деятель-
ность отражении ее самой, ее материала, условий,
средств, продуктов и т. д.). Понятие переживания-
созерцания, как мы установили, означает определен-
ный режим, или уровень, функционирования сознания
как системы, существующий .и действующий наряду с
другими режимами - рефлексией, сознаванием (пре-
зентацией) и бессознательным [см. с. 17-18]. Пе-
реживание-деятельность оцосредуется в общем слу-
чае всей многоуровневой системой сознания в целом.
Эти положения позволяют нам выдвинуть гипоте-
зу о многоуровневом построении переживания по
образцу представлений Н. А. Бернштейна об уровне-
вом построении движения. В каждом конкретном
случае деятельности переживания перечисленные
i- уровни сознания для реализации этого процесса об-
разуют некоторое уникальное функциональное един-
ство, в, котором тот или другой уровень берет на себя
роль ведущего. Скажем, в приводившемся чуть выше
примере из <Жизни Арсеньева> И. А. Бунина дея-
тельность переживания строилась преимущественно
на бессознательном уровне (<тайная работа души>)
при активном участии уровня непосредственного пе-
реживания (<желание какой-то перемены в жизни,
свободы от чего-то и стремление куда-то>). Когда
все эти <какой-то>, <чего-то>, <куда-то> начинают
позитивно определяться, презентироваться в созна-
нии, это говорит о том,.что в работу включается уро-
вень осозцавания. В творческом разрешении так на-
зываемых <проблемно-конфликтных> ситуаций осо-
бенно важны процессы рефлексивного уровня [140].
Коснувшись проблемы представленности деятель-
ности переживания в сознании, нельзя оставить без
внимания тесно связанную с ней проблему представ-
ленности в сознании критической ситуации. Отнюдь
не всякая ситуация, которая из внешней (например,
психотерапевтической) позиции может быть квали- -
фицирована как критическая, осознается и самим
субъектом как таковая. Эта неточность осознания
чаще всего является не просто дефектом восприятия
и понимания, т. е. чем-то отрицательным, а положи-
тельным продуктом бессознательного защитного пе-
реживания, что в психотерапевтическом плане порой
требует специальных усилий по разрушению сло-
жившейся защитной иллюзии, будто бы ситуация
все-таки разрешима-при данных внутренних и внеш-
них условиях. Иначе говоря, иногда приходится ис-
кусственно доводить пациента до осознания необос-
нованности его надежд на наличие прямого и непос-
редственного решения проблем, чтобы переориенти-
ровать его сознание на другую, адекватную сложив-
шейся ситуации активность - активность сознатель-
ного переживания вместо ставшей неадекватной ак-
тивности предметно-практического действия. С точки
зрения гипотезы о многоуровневом построении пере-
живания речь идет в этих случаях о психотерапевти-
ческой смене ведущего уровня переживания, о пере-
воде его с регистра бессознательного на регистры
сознавания, переживания-созерцания и рефлексии.
Возвращаясь теперь к поставленному выше вопро-
су, можно сказать, что понятие переживания-деятель-
ности независимо как категория от традиционного
понятия переживания ив то же время оно вскры-
вает в этом последнем особую подоплеку, а именно:
переживание-созерцание является одним из уровней
построения переживания-деятельности, причем уров-
нем, в большинстве случаев наиболее <загруженным>
в силу своего <промежуточного> положения между
бессознательным и сознаванием. В частности, эмо-
циональное переживание , как важнейший из видов
переживания-созерцания (последнее, как мы помним
[см. с. 17], может быть не только эмоциональным),
взятое в этом аспекте, выступает как фрагмент це-
лостной . деятельности переживания - фрагмент,
роль, смысл и функция- которого выясняются лишь в
системе параллельно и последовательно текущих бес-
сознательных, <сознавательных>и рефлексивных про-
цессов, опосреДующих в совокупности некую жизнен-
но необходимую душевную работу. Это путь, на кото-
ром можно окончательно избавиться от все еще жи-
вучего предрассудка об эпифеноменальности эмоций.
Эмоция - это не только реакция, но и акция, она
не только <оценщик> жизненных ситуаций, но еще и
<работник>, вносящий свой вклад в психологическое
разрешение этих ситуаций [44; 237].
Наконец, последний вопрос (точнее полувопрос-
полуупрек) связан с отсутствием в книге практиче-
ских рекомендаций. Как же все-таки помогать дру-
гому человеку справляться с критическими жизнен-
ными ситуациями? Этот вопрос "не нашел прямого
отражения в книге по той простой причине, что соб-
ственный опыт автора в практической психокоррек-
ционной работе представляется ему совершенно не-
достаточным, чтобы брать-на. себя риск давать какие-
либо конкретные методические рекомендации. Де-
лать это, исходя преимущественно из теоретических
соображений, было бы по меньшей мере безответ-
ственно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

загрузка...