ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Зачем Бога просить , если Он и так знает, в чём я, действительно, нуждаюсь? К тому же Он, отражённый в Сыне, явно не властелин, это они жаждут, чтобы все унижались…
Да, чудес было предостаточно. В сущности, все мои книги, и те, которые уже опубликованы, и те, которые ещё только в ящике стола или только задуманы, в каком-то смысле посвящены только одному — чудесам, которыми Бог изменял мою жизнь.
Что поразительно: первая моя на эту тему книга (неопубликованная) посвящена тому, как я стал писателем ! Да-да, ни больше и ни меньше! Такого сверхнахальства история мировой литературы, наверно, ещё не знала.
Ещё бы! Воспоминание о «пути писателя» в принципе возможно только после издания собрания сочинений, в крайнем случае «воспоминания» могут быть второй книгой, а тут первая ! Разве не сверхнахальство?
Начал я писать чуть больше семи лет назад*.
* Сейчас — в 2002 г. — уже двенадцать. (А.М.)
И началось всё именно с коленопреклонения.
Прежде всего, я всерьёз задумался: раз каждый обращённый к Богу непременно получает от Него особенный дар, путь реализации которого Господь будет благословлять как-то особенно, то соответствует ли моя до сих пор деятельность этому дару? Иными словами, каков мой талант ?
Я пытался изучить теорию вопроса о таланте (именно о таланте , а не просто даре), а именно методику его выявления по Библии, молился, но ответа не получал.
Естественно, я кинулся расспрашивать о «методике выявления» разве что не всякого, кто мне в то время в церкви казался хоть мало-мальски духовным человеком. Однако, к моему удивлению, выяснилось, что ни один из опрошенных ответа от Бога о своём предназначении не получал, да ответа, собственно, и не испрашивал — за руководство к действию принимая просьбу-распоряжение вышестоящего в церковной иерархии.
Впрочем, одну ценную мысль мне, действительно, подсказали. Я понял, что до сих пор я не получал ответа на молитву, видимо, потому, что не был готов принять любой ответ. Подсказка заключалась, собственно, в рассказе о некоем «стародавнем» (времён Хрущёва) пасторе общины то ли в Караганде, то ли где-то рядом, который составил список: по вертикали стояли фамилии членов общины, а против каждой был записан его дар (талант? ). И, как мне рассказали, в одной графе стояло: дар писать письма.
Не знаю почему, но меня тогда нисколько не взволновала возможная обязанность ухаживать за парализованными (тем более, что в этом организованном столичной общиной служении я уже участвовал), быть книгоношей или что-нибудь вроде того, но всё время писать письма … Я тогда с ужасом думал: а вдруг? Всю жизнь?!..
Отметив свой ужас по поводу Божьего предельно благожелательного ответа, — а только Он лучше всего меня знает, и потому Его ответ для меня благо, — я понял, почему сам ответа до сих пор не получал!
Готовность к любому ответу и есть, очевидно, одно из основных условий получения его в молитве.
И хотя интонация просьбы в молитве мне мешала — у всеведущего ли самопожертвенного Бога что-либо выпрашивать?! — тем не менее я месяца через два обдумываний-приготовлений вновь преклонил колена…
Кстати, происходило это зимой в Заокском, в пустой учебной аудитории тогда ещё только-только покинутого отделочниками здания первого корпуса семинарии. Работал я тогда разные строительные работы, но в последний приезд по большей части отливал в подвале из цветного бетона подоконники для строившегося многоквартирного здания для преподавателей…
Отдохнув после работы, я в который уже раз преклонил колена.
— Ты должен писать, стать писателем, — был немедленный ответ.
Поистине, ответ был странен!
Если не сказать неприемлем (рассуждая по-человечески). Отец — геофизик и вулканолог, мать — петрограф, да и вообще вся родня со всех сторон — естественники, сектор наук о Земле, с гуманитарными науками ни у кого из них ничего общего. Так же и у меня филологических увлечений не было не только в школе, но и затем в вузе — разумеется, техническом. Более того, с филологией и литературой я всегда был, мягко выражаясь, не в ладах, вплоть до переэкзаменовки по русскому языку после девятого класса.
И через десять лет ничего не изменилось. Когда я принёс первый вариант своей диссертации научному руководителю (д. х. н. Перченко), он, прочитав её, вызвал меня в кабинет и долго так — с сожалением — рассматривал. Потом спросил:
— Ты русский?
— Русский, — удивился странному вопросу я. — А что такое?
Некоторое время он молчал, а потом с особыми интонациями произнёс:
— Твоя — говори, моя понимай — нету.
— Что-что? — изумление моё достигло последней степени.
— Так в Уссурийской тайге на русском изъяснялся охотник Дерсу Узала. Но он был то ли кореец, то ли японец, словом, русский язык для него — нечто чуждое. Но для тебя-то русский, казалось бы, родной клапан?!..
Кто бы мог подумать, что через полтора десятка лет даже неспециалисты будут отмечать особенную ясность стиля моих книг?
Итак, ко времени молитвы за мной не замечалось ни гуманитарных способностей, не было ни навыков, впитываемых из атмосферы семьи, ни профессионализма от образования, ни «волосатой руки» (поддержки высокопоставленной родни), что в литературе весьма важно, ни-че-го. Даже авторы, у которых есть всё вышеперечисленное, десятилетиями, а то и столетиями ждут опубликования своих книг, для большинства пишущих этот момент не настаёт никогда.
Словом, писать — по человеческому разумению — было для меня занятием явно бесперспективным.
Но ведь Отвечено: пиши .
Ну что ж, как говорится: если надо — значит, надо .
Я договорился с прорабом, что отливать цветного бетона подоконники я отныне буду только с утра и до обеда, одна из коек на чердачном этаже в комнате с круглым окном за мной сохраняется, — и сел писать.
И первая книга была о том, как я стал писателем. Вернее, действие происходит в разные эпохи, но написанное прежде всего о том, как из бетонщика стать писателем. Книга до сих пор в рукописи. Название: «Передайте привет Руфу». Ждёт, видимо, того часа, когда мои книги будут раскупать только благодаря имени и какой-нибудь издатель решится вложить в неё деньги, несмотря на странные идеи, в ней высказанные.
Время это, в особенности после публикации моей последней книги «КАТАРСИС: Подноготная любви» в одном из крупнейших российских издательств, приблизилось*.
* На момент написания этой статьи (1997 г.) вышел только «КАТАРСИС-1». (А.М.)
Чудеса и до выявления таланта , и после происходили всякие, но, повторюсь, каждый раз их предваряла молитва — непременно коленопреклонённая и с интонацией просьбы в голосе .
Вот в том-то и закавыка. Ведь если молитва необходима не Богу, а человеку — для осознания действительной потребности в просимом, — то нет необходимости непременно преклонять колена, наподобие нахрапистого пьяного попрошайки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220