ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Лапонька, — сказала мама, — когда вы познакомились с Джейком, ты была совсем маленькая. Целых три года прошло. Я думала, ты о нем уже забыла.
— Нет, не забыла. Потому что, когда я с ним заговорила, ты сказала, что это чудо. Я думаю, в мире не так уж много людей, которые умеют делать настоящие чудеса. Джейк не такой, как все.
— Я должна объяснить тебе кое-что насчет Джейка. Видишь ли, когда тетя Александра выходила замуж за дядю Уильяма, он подарил ей очень необычный подарок.
— Должно быть, он сильно ее любил.
— Да, я тоже так думаю. — Мама вдруг стала очень грустной. — Он подарил ей рубин, который принадлежал его семье с очень-очень давних пор. Но все дело в том, что этот камень дядя должен был отдать своей сестре, маме Джейка.
— Вот это да! Он что, должен был жениться на своей сестре? Я не знала, что такое бывает.
Мама посмотрела на потолок, словно стараясь получше сформулировать то, что хотела сказать.
— Да нет, жениться на сестре нельзя. Просто рубин был наследством матери Джейка. — Мама заволновалась и заспешила, как всегда, когда Сэмми своими вопросами ставила ее в тупик. — В общем, мама Джейка не любит тетю Александру, потому что та владеет ее рубином. И теперь, когда дядя Уильям… когда дяди Уильяма не стало, им больше незачем поддерживать хорошие отношения.
— Так пусть тетя Александра отдаст ей этот рубин.
— Вряд ли это возможно. Но я не об этом, пойми, мама Джейка и вся ее семья не любят твою тетю. — Мама замолчала, пристально глядя на поникшую Сэмми. — Ты ведь знаешь, что такое честь. Папа все время говорит об этом.
Сэмми кивнула.
— Это десять заповедей и присяга. Это правила, по которым должны жить добрые люди.
— Да, дорогая. И вот что получается: поскольку твоя тетя не отдаст рубин, семья Джейка не станет с ней дружить. А поскольку ты и я — часть семьи тети Александры, они не станут дружить и с нами тоже.
Сэмми недоверчиво посмотрела на нее.
— Джейк не станет со мной дружить?
— Нет, лапонька.
— Но раньше он ведь был моим другом.
— Раньше он всего этого не знал. И ты тоже. А теперь вы оба выросли и можете это понять.
— Тогда я не хочу никакой чести! — решительно заявила девочка.
— Сэмми, мне очень жаль. Ты, конечно, можешь поздороваться с ним на похоронах дяди Уильяма, но я не знаю, ответит ли он тебе. Он уже большой мальчик. И он так горюет по дяде Уильяму, что, наверное, не захочет разговаривать…
— Он разговаривал со мной еще тогда, когда я не могла ему ответить. — Она сжала кулачки, борясь с подступающими слезами. Папа говорил, что плакать — это тоже недостойно. Она не будет плакать, но и чести, как они это называют, ей никакой не нужно. Раз из-за этого рушатся такие важные вещи. Она не хотела нарушать папины правила, но совершенно не в силах была понять, как же это все может быть. — Он разговаривал со мной, — повторила она. — И я буду говорить с ним. Неважно, хочет он этого или нет.
Сэмми подбежала к окну, из которого струился такой яркий свет, что у нее заслезились глаза — заслезились сами, и никакое правило не было нарушено.
— Из-за какого-то дурацкого камня! — сердито прошептала она. — Из-за дурацкого красного камня.
* * *
Джейк неподвижно стоял в толпе людей у входа в церковь. На уровне его глаз мир состоял только из мужских галстуков и женских бюстов. Мимо плыли облака парфюмерных запахов. Его тесно окружали чужие ощущения. Судьи и адвокаты, банкиры и прочее начальство, все они гораздо больше жалели себя, нежели дядю Уильяма, потому что погода стояла прекрасная и они куда охотнее провели бы время совсем в других местах. Джейка это обижало: зачем же тогда они пришли на похороны? В такие минуты ему иногда хотелось, чтобы дар покинул его. Он смотрел на эти галстуки и бюсты и ненавидел их; лучше бы остаться одному, подальше от их фальшивой доброты.
Элли уже вошла в церковь с мамой и папой. Ему тоже пора было идти, но он боялся, что не справится с собой и кого-нибудь ударит. Концентрация лжи и фальши становилась непереносимой. Прижимаясь к стене, он добрался до лестницы и через две ступеньки взбежал наверх. На узких хорах было пустынно и прохладно. Свесившись через перила, он смотрел вниз, на заполненную народом церковь, и вдыхал воздух, пропитанный фальшивой скорбью и эгоистическим любопытством.
Мама, папа и Элли сидели на левой передней скамье. Рядом с Элли оставлено место для него, но, если его заставят туда сесть, он задохнется, подумал он. Слишком уж близко от гроба дяди Уильяма, усыпанного белыми розами. «Ведь это я был причиной его смерти. Может быть, Саманта станет ненавидеть меня, когда узнает, что я сделал, пусть и нечаянно. Может быть, она уже решила возненавидеть всех Рейнкроу, как ее тетя Александра». Столь ужасные мысли не мешали Джейку оглядывать церковь.
Правая передняя скамья была пуста. Но вдруг открылась боковая дверь рядом с будкой органиста и вошла тетя Александра, тонкая, как свист, в черном платье. Она вела за руку Тима. Тим был в черном костюме с шикарным взрослым галстуком — яркий контраст коричневому пиджаку, мятым рыжим брюкам и сбившемуся набок галстуку Джейка. Вслед за Тимом пошла дама с длинными прямыми белокурыми волосами, в длинной черной юбке, подол которой почти доходил до черных туфель на платформе, и коротком черном жакете.
Миссис Райдер! Вцепившись в перила, Джейк изо всех сил вытянул шею. Миссис Райдер оглянулась и протянула руку кому-то, кого еще не было видно.
И наконец в церковь вошла Саманта. Его сердце едва не остановилось. Она стала в два раза выше по сравнению с тем, какой он ее помнил. Голова ее теперь доставала матери до локтя. В одежде ее в точности скопирована униформа миссис Райдер — вплоть до таких же черных туфель на платформе. Длинные золотистые волосы свободно струились по спине.
Он мало интересовался девочками как таковыми, но сейчас ему обожгло щеки; и он понял, что, без сомнения, она самая красивая девочка в мире.
Он отдал себя в дар племяннице тети Александры. Иначе быть не могло. Это ведь не вещь какая-нибудь, сегодня дал — завтра взял. Но тетя Александра убила дядю Уильяма. Его дядю. Что же делать?
Если он не расскажет Саманте все о тете Александре, то он трус. Но он не может никому говорить об этом, как он все это узнает. Бабушка запретила раз и навсегда. И он уже убедился, как она была права.
Саманта сидела рядом с матерью и теткой. Вокруг ходили люди, искали свои места, рассаживались. Священник еще не вышел, но времени оставалось немного. Если не предпринять ничего прямо сейчас, то ему, возможно, никогда не удастся поговорить с Самантой. Тетя Александра, безусловно, будет стараться держать племянницу подальше от него, а потом она вернется в Германию, и кто знает, когда они еще увидятся.
Джейк сунул руку в задний карман брюк. Там, невидимый под длинными полами пиджака, лежал кусок полого внутри речного тростника длиною в фут. Такими трубками для выдувания стрел, только длинными, торговали старые индейцы в лавках для туристов в городке Чероки, главном городе резервации. Таким оружием, заряженным острой стрелой, Кит Джонс мог убить кролика с пяти ярдов; он-то и научил обращаться с ним Джейка и Элли.
Ну что ж, теперь найти бы еще безопасный снаряд — и дело в шляпе. На дальней скамье он увидел забытый кем-то сборник церковных гимнов. Интересно, попадешь ли в ад, если вырвешь страничку из книги песен, которые поют в церкви? Пожалуй, лучше вырвать самую первую страничку, пустую. Он оторвал лишь уголок — ему казалось, что треск отрываемой бумаги слышен на всю церковь. Потом положил книгу на место и скатал бумагу в маленький тугой шарик. Зарядив свою трубку, он прицелился в затылок Саманте.
Сердце стучало, как сумасшедшее. Хоры и переднюю скамью разделяло довольно-таки большое расстояние, и если он попадет в чей-нибудь еще затылок, или если Саманта взвоет от боли, то он прямо сейчас и узнает, что такое ад.
Это был великолепный выстрел. Бумажный шарик приземлился точно и запутался в волосах Саманты, она поднесла маленькую ручку к затылку, вытащила бумажный шарик из волос, посмотрела на него и заблестевшими глазами обвела толпу народа. Ее взгляд поднялся выше, еще выше… Вот она увидела Джейка. приоткрыла рот. Он, насколько возможно, свесился с перил, размахивая своей трубкой. Ничего лучшего он не смог придумать.
Она огляделась, потянулась к матери и что-то ей сказала. Что? Может быть, она возмущена этим ужасным мальчишкой Рейнкроу. Стрелять из трубки, да еще в церкви, да еще на похоронах родного дяди! Едва дыша, Джейк ждал.
— Мне нужно в туалет, — шепнула Саманта маме. Мама сидела между нею и тетей Александрой и держала Александру за руку.
— Ты не можешь потерпеть? — прошептала в ответ мама.
— Я знаю, куда идти, я справлюсь без тебя.
— Хорошо, только быстро. И не заговаривай с незнакомыми людьми.
Сэмми серьезно посмотрела на нее. Но ведь Джейк не чужой.
— Не буду, — пообещала она.
Глава 8
Саманта пустилась по прохладным коридорам к выходу из церкви, выбежала под горячее яркое солнце. Теперь — за угол, потом вдоль газона. Проскользнула между взрослыми на ступенях главного входа, нашла лестницу и начала подниматься.
Он ждал ее на лестнице. Боже, какой он стал высокий! И волосы у него черные как ночь, с едва уловимым коричневым отливом. Вообще-то он мальчишка — а мальчишек она презирала. Но он не похож на тех мальчишек, что учились вместе с ней. Он, наверное, уже классе в пятом.
Ее вдруг охватило такое же чувство, как когда она прижимала к себе любимого плюшевого мишку, только во много раз сильнее.
Она медленно приближалась к нему. Он смотрел во все глаза, словно она была пришельцем из космоса. Он протянул руку… Вдруг возникло давнее воспоминание — воспоминание о том, как они были маленькими и она смотрела на него снизу вверх, точно так же, как и сейчас. Тогда все было хорошо; сейчас тоже будет хорошо.
Она взяла его за руку и пошла с ним вверх.
— Пойди найди брата, — шепнул Элли папа. Одной рукой он обнимал маму, которая не сводила глаз с гроба дяди Уильяма. Руки ее, сложенные на коленях, вздрагивали. — И скажи ему, чтобы он сейчас же шел сюда. Вот-вот начнется служба.
Элли кожей чувствовала, что Джейк здесь, точнее, где-то ближе ко входу в церковь. Она живо огляделась, подняла глаза и тихо ахнула — она увидела его: Джейк сидел на хорах с племянницей тети Александры. Элли отвернулась и с застывшим лицом уставилась в пространство. Она знала, что этим двоим мешать нельзя.
— Иди скорей, — повторил отец. — Приведи Джейка.
—Я…Э… Ну…
Появился священник. Зазвучала органная музыка. Мама вздрогнула, словно только что проснулась, и посмотрела вокруг покрасневшими усталыми глазами.
— А где Джейк? — спросила она.
Элли смотрела на родителей, безмолвно открывая рот. Она явно не знала, как поступить. Отец сурово посмотрел на нее.
— Элли, — сказал он, выразительно растягивая ее имя.
Она, вздохнув, молча качнула головой в направлении хоров. Родители взглянули туда.
— Боже мой! — выдохнула мама. — Они таки нашли друг друга. Видит бог, я этого не хотела. Я не хочу, чтобы он сидел рядом с племянницей Александры.
— Пусть хотя бы сегодня Уильям спит спокойно, — мрачно произнес папа.
Мама повернулась к алтарю, как показалось Элли, пристыженная и больше ничего не говорила.
* * *
Поднявшись наверх, они сели на скамью; его ноги уже доставали до пола, а ее еще нет.
— Я знаю про камень, — осторожно сказала Сэмми. — Про камень, из-за которого ты ненавидишь тетю Александру.
— Это не просто камень, это «Звезда Пандоры». Он принадлежал нашей семье еще с тех пор, когда в этих краях жили одни только индейцы. А тетя… твоя тетя не отдает его нам.
— Меня ты тоже ненавидишь? — спросила Саманта.
—Нет.
— Тогда почему же ты злишься?
— Потому что ты — Дьюк, а мне не должны нравиться Дьюки.
— Моя фамилия Райдер. Мой отец служит в армии, в военной полиции, он сержант Райдер, понял? Я не Дьюк.
— Дьюк. — Он грустно посмотрел на нее. — Потому что твоя мама Дьюк.
— Моя мама хорошая!
— Я не говорю, что она плохая. Просто она сестра твоей тети.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

загрузка...