ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Мои руки просто созданы для этого.
Новое ощущение исторгло у нее тихий стон, и возникла реальная угроза того, что их медовый месяц начнется прямо сейчас, здесь, у источника. Он крепко обнял ее, она прильнула к его груди, положив голову ему на плечо.
— Я рад, что мы это установили, — хрипло сказал он. — Но ведь я мог и ошибиться. Мы еще повторим измерения. Но лучше подождем до завтра. Сейчас я что-то плохо соображаю.
— Как ты хочешь. Все, что хочешь. Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю. — Он потерся лицом о ее волосы. Она думала об Александре; он понял, где она сегодня была. Какая мука — знать и не сметь спросить.
— Сегодня я ездила к Александре, — сказала она и посмотрела извиняющимися глазами. — Она прислала мне записку с Пэтси Джонс. Я не хотела тебе рассказывать.
— Потому что знала, что я не отпустил бы тебя одну.
— Я совсем не боялась. Что она может мне сделать? Ничего. Может быть, я даже хотела лишний раз доказать себе, что больше ее не боюсь.
— Что она сказала? Чего ей было надо?
— Предлагала дом, деньги и законное опекунство над Шарлоттой. — И мрачно добавила: — А взамен — всего только бросить тебя.
— Держись от нее подальше. И от Тима. Обещай мне.
— Она не сможет изменить нашу жизнь. Я так ей и сказала. Неужели ты думаешь, что я могу тебя бросить?
— Нет. Но обещай мне, что ты никогда больше не поедешь туда одна.
— Обещаю. — Сэмми взяла его руки в свои. — Давай не будем о ней говорить.
— Я рад, что ты мне сказала.
— Если честно, я не собиралась. Потому что это, во-первых, неважно, а во-вторых, ты рассердишься. Вот, ты уже сердишься. Она моя родственница, и, когда я думаю о том, как ты ее ненавидишь, я чувствую себя грязной. Словно я должна смыть родство с ней, вытравить его из своей крови и только потом выходить за тебя замуж.
Он опустил руку в источник и плеснул водой ей в лицо, потом проделал эту странную процедуру и с собой.
— Вот ты и чиста. И не надо больше об этом думать. Пойдем, я покажу тебе, что я сегодня делал. — И без лишних слов поднял ее на ноги.
Босые, они поднимались к дому. Он венчал холм, словно бревенчатая корона; в окнах горело закатное солнце. Он провел ее сквозь пустую, пахнущую свежим деревом первую комнату с высоким потолком, сосновыми полами и огромным камином в коридор, мимо их будущей спальни и подвел к закрытой двери маленькой спальни.
— Закрой глаза, — тихо сказал он. Она послушно закрыла. Джейк распахнул дверь. — А теперь смотри.
— Станок, — выдохнула она, изумленная и счастливая.
— Я точно скопировал Кларин. Даже сделал его тоже из каштана. А древесину купил у одного старика в Ковати, который как раз сносил конюшню. Она была построена из тех деревьев, что когда-то росли на краю поселения, и осенью люди собирали под ними каштаны, а летом в их тени на ковриках спали младенцы, пока их родители работали. — Сэмми недоуменно смотрела на него. Он чуть нахмурился. — Во всяком случае, так могло быть.
— Какой чудесный.
Прижав руку ко рту, она поспешила к станку и села на гладкую деревянную скамеечку. На одной стене этой комнаты Джейк сделал простые полки. Она представила себе, что они полны мотков пряжи. Миссис Большая Ветвь уже научила ее неплохо управляться со станком, и она нетерпеливо коснулась пустой рамы.
Джейк подошел и положил ей руку на плечо.
— Тебе нравится, — с облегчением сказал он. — Это то, чего ты хотела. Это мой тебе свадебный подарок.
Глядя на него с немым обожанием, она накрыла его руку своей.
— Здесь все то, чего я хотела.
* * *
Они венчались в прекрасный июньский день у бабушкиного источника. Толпа человек в сто, собравшаяся на берегу, расступилась перед Самантой. Она шла по тропе одна, в простом белом платье, отделанном старинным кружевом, которое подарила ей Сара. Цветов у нее не было, и фата свободно развевалась за спиной. Она почти не видела ничего вокруг — ни улыбающегося мистера Гантера, ни Клары Большая Ветвь, что торжественно и важно восседала на пеньке поодаль от толпы. Сара, Элли и Шарлотта стояли вместе, и Шарлотта, то плача, то смеясь, улыбалась ей.
Саманта не могла отвести глаз от Джейка. В элегантном черном костюме, с высоко поднятой головой, он стоял рядом со своим отцом и священником церкви в Ковати и смотрел на нее так, что у нее перехватывало дыхание. Сквозь толпу скромно пробрался Бо — настолько скромно и незаметно, насколько это возможно для огромного мордатого бладхаунда. Кто-то повязал ему на шею белую ленту. Бо улегся у ног Джейка, и в толпе раздался вполне объяснимый смех.
Сэмми подошла к Джейку и взяла его за руку. Мир вдруг сузился, и в нем остались только они одни; и ничто уже не имело значения, кроме их любви и веры друг в друга. Священник с коричневым лицом, исполненным торжественности, с седыми волосами, заплетенными в длинную косичку, начал обряд — сначала на чероки, потом по-английски. Как сквозь сон, Сэмми повторяла слова клятв, и Джейк вторил ей.
Они обменялись простыми золотыми кольцами с выгравированными внутри их инициалами и датой, и когда священник дошел уже до «объявляю вас…», Джейк вдруг сказал:
— Подождите.
Сэмми удивленно посмотрела на него. Он сжал ее руки.
— Твоя сестра — моя сестра, — сказал он. — Твои родители — мои родители.
— Твоя сестра — моя сестра, — послушно ответила Сэмми. — Твои родители — мои родители.
— Твой дом — мой дом.
— Твой дом — мой дом. — Бо несколько нарушил торжественность момента: он вдруг встал, обошел вокруг них и тяжело улегся у ног Сэмми. — Твоя собака — моя собака, — добавила Сэмми радостно.
Джейк улыбнулся:
— Вот это и есть любовь.
— Объявляю вас мужем и женой, — провозгласил священник. — Джейк, целуй ее скорее, пока Бо не сбил ее с ног.
* * *
Обнявшись, они тихо стояли в тени деревьев. С наступлением темноты праздник выплеснулся из дома Сары и Хью на свежий воздух. Сэмми привыкала к новому состоянию — к этому необыкновенному чувству близости и безмолвного понимания, которое отныне связывало их с Джейком. Пора было прощаться с гостями и уходить в свой дом, но Сэмми никак не могла придумать подходящих слов. Она, прямо скажем, побаивалась нескромных игривых взглядов и шуточек по поводу первой брачной ночи, которые наверняка посыплются, когда они станут прощаться.
Китайские фонарики, развешанные на ветвях деревьев, разноцветно светились в темноте. Оркестр перестал играть в полночь, но танцы все равно продолжались; кто-то притащил огромный магнитофон и динамики. Звучал то рок-н-ролл, то поп, то кантри — это никого не смущало: пожилые пары танцевали свой неизменный тустеп, а молодые безумствовали, словно под ногами у них была не мягкая трава Коува, а гладкий паркет дискотеки. Кто-то уснул, кто-то напился; недвижные тела лежали прямо на террасе и по всему периметру освещенного пространства, кое-где живописно прислонясь к стволам деревьев.
Сэмми улыбнулась.
— Когда мы еще жили в Германии, папа однажды взял нас на местный праздник пива. Я тогда в первый раз увидела такое количество взрослых людей, спавших прямо под кустами. Сейчас все очень похоже.
Джейк засмеялся.
— Когда я в последний раз заходил в дом, я видел, что Шарлотта уснула прямо на стуле у стола с тортами. Не выпуская из рук лопаточки.
— Пойдем? Ты сегодня так спокойно держался. Я думала, ты будешь больше волноваться.
— Мне хотелось сразу после венчания разогнать всех и унести тебя в наш дом.
— А там? — Сердце ее громко стучало, а голос был еле слышен.
— Немножко посидеть на кровати и посмотреть на тебя. Притворяясь вежливым и хорошо воспитанным, стараясь не слишком таращить глаза. Подходит?
— Ты просто читаешь мои мысли, — застенчиво призналась она.
Сблизив головы, они тихо посмеивались — напряжение исчезло.
— Саманта Рейнкроу, — по слогам произнес он, словно бы пробуя это имя на вкус, и вкус его ему очень нравился. — Пойдем прощаться с гостями — и домой.
Она поцеловала его в ответ.
* * *
«Наш дом», — с благоговением подумала она, когда они, взявшись за руки, по лесной тропе поднялись к дому. На террасе горел свет. Было тихо, издалека доносился лишь крик козодоя.
— Кто мог включить свет? — шепотом спросила Сэмми. — Мы ведь здесь не были.
— Они сюда приходили, — ответил Джейк. — Элли, мама и Шарлотта. Я видел, как в разгар веселья они ускользнули на эту тропу.
— Ну, твоя мама, по крайней мере, не станет привязывать к двери пустые консервные банки или писать на кухонном столике баллончиком взбитых сливок: «Молодоженам», а вот Шарлотта может.
Они подошли к двери.
— Подожди, — сказал Джейк, когда она взялась за дверную ручку, распахнул дверь и легко подхватил ее на руки.
— О, — смущенно улыбнулась она, — я и забыла, что есть такой обычай.
— Я тоже забыл, в чем его смысл, — сказал он, внося ее в темную, тихую переднюю комнату. — Но он мне нравится.
— Мне все здесь нравится, — прошептала она.
Он отнес ее в спальню; у дверей она нажала кнопку выключателя. Неярко вспыхнула небольшая изящная бронзовая лампа. Огромная кровать была застелена новыми белыми простынями, и в углу лежало аккуратно сложенное одеяло, которое она много лет назад подарила Джейку. По кровати были красиво разбросаны огромные подушки в кружевных наволочках, усыпанные лепестками белых роз.
Джейк положил ее на кровать и сел рядом. Она посмотрела на него.
— Я сделал свое дело, — мрачно сказал он.
— Надеюсь, мы обойдемся без нервных судорог.
— Немножко нервничать — это естественно, — вздохнул он.
— Ты немножко нервничаешь?
— Я? Как-то не думал. Я полный профан в таких делах.
— Страшное дело, — сказала она.
— Страшно, но справимся, — ответил он. Сэмми расхохоталась. Он взял ее за руку. — Давай лучше обойдем дом, посмотрим что да как.
— Давай, — согласилась она.
Они с облегчением поспешили в комнаты, включая свет, осматриваясь, опять выключая. На кухонном столе лежала записка. «Еда» — и стрелочка, ведущая к холодильнику. Почерк был круглый, Шарлоттин. Сэмми открыла холодильник и ахнула, глядя на ряды судков, горшочков и кастрюлек, на целиком зажаренную индейку и огромный запеченный окорок.
— Они, наверное, думают, что мы здесь будем только есть и… А в самом деле, мысль неплохая.
— Смотри, — сказал Джейк. На столике стояло ведерко со льдом, а в нем — бутылка шампанского. Рядом два роскошных хрустальных бокала и открытка. Джейк взял открытку. — «С любовью от Элли», — прочел он. — Я думаю, Шарлотта приготовила еду, Элли — шампанское, а мама — постель. Но я рад, что там не нашлось пояснений.
Сэмми слабо кивнула.
— Постель — не то место, где хочется найти весточку от мамы. Ну что ж, мы можем есть, пить и веселиться. Давай выпьем шампанского.
— Отличная мысль. — Он вынул бутылку изо льда и стал внимательно изучать обернутое фольгой горлышко. — Ни разу в жизни не пил шампанского. Я вообще почти не пью.
— Я тоже. — Сэмми прильнула к нему. — Я думаю, надо развернуть фольгу и вытащить пробку. Направив ее в потолок, чтобы она не полетела в нас, когда выскочит.
— Я не могу даже открыть бутылку шампанского, — качая головой, с отчаянием сказал он. — Какая ужасная ночь!
Сэмми взяла его за руки.
— Главное, направь свою пробку куда надо, и все будет в порядке.
Он снова начал смеяться и посмотрел на нее так, что она покраснела.
— Ну вот, я краснею, — кокетливо сказала она. — А я не люблю краснеть.
— Твое лицо прелестно порозовело.
— Ты не видишь всего остального.
И тут шутки кончились. Они вдруг замолчали, но это было молчание, наэлектризованное сильными чувствами.
— Давай выпьем шампанского потом, — сказал он. Она кивнула.
— Сейчас я все равно не смогу сделать ни глотка. Они погасили свет и вернулись в спальню. Джейк положил руку ей на плечо, и она вздрогнула.
— Я думаю, — громко сказал он, словно проповедуя перед толпою, — я думаю, мы сначала разденемся и ляжем в постель, и выключим свет, и… немного поговорим.
— Ты читаешь мои мысли, — повторила она в который раз.
Он посмотрел на нее с невыразимой мукой.
— Готов поспорить, ты сшила специальную ночную рубашку.
— Атласную, с кружевной оборкой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

загрузка...