ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Извини, милая. Это оттого, что я тоже очень расстроена. У мамы воспаление легких.
Шарлотта всхлипнула.
— Она умрет?
Тетя Александра, опередив Саманту, кинулась к ней, обняла, прижала к шелковой груди.
— Нет, конечно, нет.
Прижавшись к ней, Шарлотта тем не менее из-за ее плеча полными слез глазами вопросительно посмотрела на Сэмми.
— Сэмми? — Она жаждала утешения более полного.
— Нет, — подтвердила Сэмми. — От воспаления легких не умирают. Это не такая уж страшная болезнь. — Сэмми и вправду так думала. По крайней мере теперь, когда мама все-таки в больнице. Лекарства, баллоны с кислородом, люди в белых халатах со стетоскопами на шее — все это внушало надежду.
— Пойдемте со мной, — ласково сказала тетя. — Спустимся в кафетерий, я куплю вам чего-нибудь поесть. Теперь уже можно о ней не беспокоиться и, значит, пора побеспокоиться о вас.
— Пусть Шарлотта поест, а я не голодна, — сказала Сэмми. — Я останусь здесь.
Тетя Александра, резко вскинув голову, посмотрела на нее. Все это уже давно напоминало невидимое перетягивание каната.
— Что ж, отдаю должное твоему чувству ответственности, — едко улыбнулась тетя Александра. — Это прекрасное качество, особенно если направлено в нужное русло. Как-нибудь мы поговорим об этом. — Она взяла Шарлотту за руку. — Но не сейчас. Пойдем, Шарлотта. Мы с тобой пойдем в кафетерий. Не плачь. Твоя мама обязательно выздоровеет, и, когда она выйдет из больницы, я увезу вас всех к себе на Хайвью — как следует отдохнуть, и ты будешь варить маме куриный бульон.
— Мама не ест курятины, — тихо сказала Шарлотта. — Она даже яиц не ест.
— Что ж, это придется изменить.
Шарлотта, уводимая тетей Александрой, продолжала оглядываться и вопросительно смотреть на Сэмми.
Сэмми, убедившись, что тетя с сестрой вошли в лифт, вышла из комнаты ожидания и открыла двери отделения интенсивной терапии. Медицинские сестры в белых брючных костюмах бесшумно выполняли свою работу. Одна из них, сидевшая за центральным пультом со множеством работающих мониторов, на которых пульсировали толстые изломанные линии, повернулась к Сэмми.
— Я знаю, что время для посещений кончилось, но мне бы хотелось побыть с мамой. Хотя бы минутку, — попросила Саманта.
— Она спит, милая.
— А можно, я посижу рядом и подержу ее за руку?
— Ну, хорошо.
Через минуту Сэмми была наконец наедине с мамой в стеклянном боксе. Когда она увидела маму, бледную и неподвижную, всю опутанную трубочками и проводами, она сжалась и ей захотелось отвернуться. На непослушных ногах подошла она к кровати и взяла мамину руку.
— Я тебя очень люблю, — тихо прошептала она. — Я никогда не хотела, чтобы ты была как тетя Александра.
Мамины ресницы затрепетали. Она вздохнула и с трудом приоткрыла глаза. Слабая улыбка появилась на ее лице.
— Ты такая же сильная, как она. Это хорошо. Будь сильной. Возьми мое обручальное кольцо.
Страх, какого не выразить словами, сжал грудь Сэмми.
— Нет, не надо, — резко замотала она головой, угадав, о чем подумала мама.
— Оно… падает у меня с пальца. Я боюсь его потерять. Пожалуйста.
Такое объяснение имело смысл; разумные требования Сэмми воспринимала вполне нормально.
— Я попрошу у сестры кусочек пластыря, и мы устроим так, чтобы оно не спадало.
— Нет. Пожалуйста. Пожалуйста. — Мама закашлялась.
Сэмми опять испугалась.
— Хорошо, хорошо, только успокойся. — Она нежно погладила мамин лоб, и мама вздохнула спокойно.
— Твой папа говорил, что руки у тебя совсем как у его матери. Она была фабричной работницей.
Сэмми, уже много раз слышавшая эту историю, заволновалась — неужели мама забыла, что она знает?
— Работать с тканью — это, должно быть, у Райдеров в крови. Но в кого пошла Шарлотта? Великих поваров в нашем фамильном древе не было, — попробовала пошутить Саманта.
— А Шарлотта — свежий побег, — слабо улыбнулась мама. Сэмми обрадовалась, что она перестала говорить о кольце. Но напрасно: мама слабо пошевелила пальцами. — Возьми же его. Пожалуйста. Если я буду знать, что оно у тебя, мне будет легче.
У Сэмми на глазах выступили слезы. Она сняла с маминого пальца золотое колечко, то самое, с крошечным бриллиантиком, и крепко зажала его в руке.
— Буду его хранить, пока ты отсюда не выйдешь.
— Смотри за Шарлоттой. Я знаю, ты ее не бросишь. И не ссорься с тетей. Она тебя любит. Тогда я не буду бояться, что мои девочки… остались совсем одни.
Сэмми похолодела.
— Не говори так.
— Если со мной что-то случится… то вот… моя последняя воля. Она станет законным опекуном Шарлотты.
У Сэмми подкосились ноги. Она хотела запротестовать, но смогла только заплакать. Она хотела закричать, что у нее есть собственные планы, что у них с Джейком… Но, нагнувшись к маминому уху, она сказала только:
— С тобой ничего не случится.
В дверях бокса появилась сестра.
— Милая, время истекло.
— Мама, обещай, что ты будешь бороться за то, чтобы выздороветь.
— Устала. Ох, как я устала, — сказала мама в ответ. — Люблю тебя. — И ее глаза закрылись.
— Мам! — Сэмми сжала ее руку. — Все будет хорошо. Я должна кое-что тебе рассказать. Может быть, это как раз то, что нужно. Мама, мы будем теперь жить по-новому. Пожалуйста, проснись и послушай.
— Пусть отдохнет, — прошептала медсестра, махая рукой, чтобы Сэмми уходила.
Сэмми посмотрела, как медленно и трудно поднимается и опускается мамина грудь.
— Ты обязательно выздоровеешь. И тогда я тебе расскажу. Запомни. Я должна рассказать тебе что-то очень-очень важное. — Сэмми наконец отпустила мамину руку.
Сэмми не помнила, как оказалась за двойными дверьми, в холле. Вся в слезах, она глядела на мамино кольцо, зажатое в пальцах, — словно на счастье. Вдруг на ее руку бережно легла большая сильная рука; она вскинула голову и встретила внимательный взгляд Джейка. На мгновение он отвел глаза, посмотрел на двойные двери, и его рука непроизвольно сжала ее пальцы, а на лице отразились сочувствие и тревога. Это ее испугало. Ведь мама поправится, и нечего смотреть так, словно он думает иначе.
Она открыла рот, чтобы сказать это, но не смогла произнести ни звука. Вот они уже и взрослые, и почему-то кажется, что все их короткие встречи предопределили то, как он смотрит на нее сейчас — оцепенело, почти в отчаянии.
«Он знает. Каким-то образом он всегда приходит, когда особенно нужен мне. Но я не могу сказать ему, что он мне нужен. Пока не могу. А может быть, не смогу никогда».
— Я боюсь, — призналась она. — Она очень больна. — У Саманты перехватило горло. — Я рада, что ты здесь.
Джейк тихо вздохнул и притянул ее к себе. Она положила голову ему на плечо, он нежно водил губами по ее виску.
— Ты не говорила с ней о нас, — сказал он утвердительно.
— Нет. Я знала, что это ее расстроит, и хотела подождать, пока она окрепнет. А когда попыталась вот только что — потому что она говорила такие страшные вещи, — она заснула. — Откинув голову, Сэмми полными отчаяния глазами посмотрела на него. — Она заставила меня взять ее обручальное кольцо. Сказала, что боится, как бы оно не потерялось в больнице. Но то, как она говорила… о господи, она просила меня не оставлять Шарлотту, и… — Сэмми едва выговорила последние слова, — она сказала: «Если со мной что-то случится, тетя Александра останется законным опекуном Шарлотты». Это ее последняя воля.
Джейк помрачнел.
— Твоя тетя сама довела твою мать до этого, — угрюмо произнес он. — Как же я упустил это! Твоя мама должна бороться. Ради тебя, ради твоей сестры. — Он помолчал, черты его лица стали еще резче, еще решительнее. — Твоя сестра… Ей ведь всего четырнадцать лет. — Он схватил Саманту за плечи. — Нельзя отдавать ей твою сестру. Никакой судья у Александры ее не отсудит.
— Мама выздоровеет, — неуверенно сказала Сэмми, но он так печально и мудро посмотрел на нее, что она поняла, как неубедительно прозвучали ее слова.
— Со мной бессмысленно притворяться. Я знаю, чего ты боишься, и тоже боюсь.
— Мама поправится, — повторила она.
— В этот раз я не уйду. Такое нельзя переживать в одиночку.
Двери открылись, выглянула медсестра.
— Где твоя тетя, милая?
На ее лице были тревога и озабоченность, и Сэмми захотелось немедленно проскользнуть в эту дверь.
— В кафетерии.
— Подожди здесь, пока она не придет, ладно? — И медсестра исчезла, неплотно закрыв дверь.
Сэмми шагнула за ней. Джейк открыл перед ней дверь и не отпускал ее руки. Они вошли, и Сэмми застыла, ее сковал ужас. Вокруг мамы суетились сестры с флаконами и шприцами; вбежал мамин врач, мельком посмотрел на них, сказал: «Уходите, пожалуйста, уходите», но, не посмотрев, послушались ли они, скрылся за дверью ее бокса.
Сэмми тоже устремилась туда, но Джейк остановил ее. Она попыталась вырваться, но он крепко взял ее за плечи и не пускал.
— Ты не поможешь ей тем, что будешь путаться у врачей под ногами. Не мешай им делать свое дело, — хрипло сказал он. — Возьми меня за руку. Давай держаться за руки, как всегда, и положись на меня.
Сквозь туман шока, сквозь наползающий отовсюду страх она постоянно чувствовала присутствие Джейка. Его голос был сейчас для нее единственной опорой в мире сплошного ужаса. Не успел он договорить, как она вложила свою руку в его, продолжая напряженно следить за работой врачей. Большая часть того, что они говорили, представляла собой профессиональный жаргон; она поняла лишь два слова: остановка сердца. Может быть, ей не удалось бы удержаться на ногах, если бы Джейк не стоял к ней вплотную, прижавшись щекой к ее макушке.
Она вдруг поймала себя на том, что как заклинание повторяет:
— Не поддавайся, мама. Не поддавайся, мама. Через некоторое время она заметила, что движения врачей все замедляются и замедляются, что никто больше ничего не говорит — кроме нее, продолжающей отчаянно шептать «не поддавайся, мама».
— Боже мой, а он-то что здесь делает? — раздался громкий голос тети Александры. — Я оставила Шарлотту в комнате ожидания, поди туда, Саманта, и попытайся ее успокоить. — И, гневно посмотрев на Сэмми с Джейком, она открыла дверь бокса.
— Я должна войти туда, — сказала Сэмми, и Джейк не только не удерживал ее, он даже раздвигал людей, расчищая ей дорогу.
— Мне очень жаль, милая, — сказала медсестра, обнимая Сэмми за плечи. Сэмми разрыдалась.
Мамину подушку убрали, ее голова лежала под каким-то странным, неестественным углом, полуоткрытые глаза были пусты, и она была обнажена до самой талии, пока кто-то не закрыл ее тело простыней.
Тетя Александра, плача, склонилась над ней, дрожащими руками обнимая ее разгладившееся лицо.
— Франни, не покидай меня, — сквозь слезы шептала она. — Ты единственная любила меня, просто так, ни за что. Черт возьми, не уходи. Не уходи! Я без тебя не могу…
Сэмми подошла к кровати и взяла мамину вялую холодеющую руку. Она всхлипывала — глубоко, до дрожи, и никак не могла остановиться. Впервые в жизни ей стало жаль тетю Александру, и другой рукой она дотронулась до тетиного плеча.
— Нет, — быстро сказал Джейк.
Тетя Александра зарыдала и обняла Сэмми. Сэмми крепко прижалась к ней, бессознательно представляя себе на ее месте маму, словно желая, чтобы всего этого не было. Просто дурной сон.
— Я так ее любила, — рыдала тетя Александра. — Я буду о них заботиться, Франни. Я позабочусь о Сэмми и Шарлотте.
— Вы, наконец, получили что хотели, — тихо сказал Джейк.
Тетя Александра конвульсивно дернулась и издала нечленораздельный яростный звук.
— Уберите его отсюда! — закричала она медсестре. — Если понадобится, вызывайте охрану.
Сэмми вырвалась из рук Александры, обнимавших ее.
— Нет! — С мукой в глазах она посмотрела на Джейка. Как ей хотелось бы оказаться в его объятиях! Она потянулась было к нему, но тотчас одернула себя. Шарлотта. Нужно все время помнить о Шарлотте. Господи, как все безысходно!
— Уходи, — сказала она Джейку. — Я не хочу, чтобы ты был здесь. — Эта ложь отняла у нее последние силы, но иначе было невозможно. — Я не хочу, чтобы ты оставался здесь, — повторила она.
Джейк хотел подойти ближе, но она отпрянула. Он успел только нежно коснуться ее щеки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

загрузка...